В тени магнолий

🌸

      Как пахнет счастье?       Кто-нибудь задумывался над этим вопросом, ведь действительно, как?       Для кого-то это запах моря, солёный воздух, проникающий, кажется, в самую душу. Для кого-то — запах книг. Новеньких, шуршащих, таких, знаете, только-только из типографии. Кому-то по душе запах скошенной травы, сена, запах дождя перед грозой… Запах солнца. Такое тоже бывает, представляете?       Мне всегда по душе были странные запахи. Запах метро, запах краски… Запах кожаных ботинок, купленных где-то на распродаже. Запах костра.       Так чем же пахнет счастье? Сегодня я наконец узнал ответ на этот вопрос. Счастье пахнет тобой.       В тебе собралось так много, так много прекрасного… Ты — мой персональный вид искусства, Чонгук. Ты моя эстетика. Ты улыбаешься мне, а я таю, ты смеёшься тихонько, а я расплываюсь под твоими чарами, под твоим сумасшедшим очарованием. Ты знал, что у тебя ангельский голос? Знал?       Ты пахнешь счастьем. Твой аромат нежный, фруктовый, он немного пьянящий, с нотками сочного персика и сладкой дыни, с небольшой лимонной кислинкой, а ещё оттенками абрикосов, сочных и спелых, словно крошечные солнышки, растущие на деревьях. Ты пахнешь немного розой, а ещё хвоей, эти сочетания обязательны, ведь твой природный запах — манго. Ты вмещаешь в себя все эти компоненты, превращаясь в поистине красивый букет, поцелованный летом. Ты пахнешь манго, а я… Я теперь точно знаю, что же такое запах счастья.

***

 — Тэхён? — Чонгук окликает меня, пока я, как завороженный, смотрю на море. Оно сегодня тихое, мирное. Оно сегодня на нашей стороне. — О чём ты думаешь?       О чём я могу думать, Чонгук? О тебе. Я, конечно же, думаю о тебе. От рассвета до заката думаю, а потом от заката до рассвета. Я каждое утро смотрю на море, которое нас благословило, смотрю на него долго, задумчиво. Я его из своего окошка вижу. Ты и сам знаешь, что мой дом стоит прямо на берегу.  — О тебе, — поворачиваюсь в сторону Чона. — Всегда.  — Не может быть, — Чонгук улыбается, а мне кажется, что за его спиной стоит ангел-хранитель, что его освещает, ведь он — мой свет. Мой маяк. — Ты не можешь думать обо мне всегда!  — Могу, — отвечаю тихонько. — Я уже давно не помню себя без мыслей о тебе.  — Ты спишь, — Чонгук подходит поближе, обхватывает моё лицо своими ладонями. — Ты спишь каждую ночь, Тэхён. Именно тогда ты не думаешь обо мне.  — Ты приходишь ко мне во снах, — не соглашаюсь я, а он берёт меня за руку, переплетает пальцы. — Пусть это лишь фантом, но даже во снах — я с тобой.       Чонгук склоняет голову набок, немного щурится, улыбается. Я ловлю в его глазах лучики. В его глазах отражается море, но на самом деле там — океан. Океан нежности, а ещё доброты и света.  — Скоро солнце сядет, — говорит он, пока я сильнее сжимаю пальцы, желая срастись с ним в единое целое. — Чем дальше займёмся?       Я осматриваюсь. Мы стоим на берегу моря, а на дворе осень. Тёплая осень, а ещё — период цветения магнолий. Совсем неподалёку мой дом, в котором вся семья, а за нашим домом раскинут сад. Прекрасной красоты сад с растущими там магнолиями. Почему мы с Чонгуком ещё не были там, в нашем саду? Почему я ещё ни разу не привёл его в своё самое любимое место?  — Идём, — я тяну Чонгука за собой, а он хлопает глазами, смотрит удивлённо, не понимает моего решительного порыва. — Идём, всё сам увидишь.       Мы, взявшись за руки, бежим вдоль берега, перепрыгивая через разной формы камешки. Мы скоро оказываемся у моего дома, отворяем калитку, а потом, пригнувшись, пробегаем под окнами. Чтобы никто не заметил. Мы оказываемся на обратной стороне дома, проходим через ещё одну калитку, скрипящую от старости. Мы буквально оказываемся в раю.  — Это, — Чонгук смотрит завороженно на цветущие деревья, переводит взгляд на меня, а потом снова на них, — это прекрасно… Тэхён…  — Это моё самое любимое место на планете, — я тяну его в самую глубь сада, туда, где я прятался в детстве, туда, где всегда играл с кошкой, а ещё выгуливал маленьких цыплят, которых мама принесла однажды с рынка, купив у какой-то старушки. Цыплят давно нет, кошка наша состарилась, а вот деревья… Они каждый год, как новенькие, даже прекраснее с каждым разом.       Земля ещё не успела остыть, она прогрета солнцем, хоть и наступила неожиданно осень, а потому я падаю на ковёр из трав и цветов, падаю прямо под одно из деревьев, тяну за собой Чонгука. Он тянет носом запах, а я следую его примеру. Запах магнолий смешивается с запахом манго, создавая неповторимый аромат, от которого у меня буквально начинается обильное слюноотделение. Такого не случалось раньше, но это сочетание заставляет меня замирать.  — Я никак не мог понять, — проговаривает Чонгук, пока мы лежим совсем рядышком, подложив под головы руки, и глядя в небо. — Никак не мог понять твой запах.       Он смотрит на меня вполоборота, а я на него. Он не мог понять, потому что мой запах необычен для простых людей, которые никогда ранее с ним не сталкивались.  — Тэхён, — он задерживается взглядом на моём лице, а я на его. — Ты что, пахнешь, как эти деревья?       Я киваю осторожно. Да. Я действительно пахну магнолией. Он не знал этого раньше, потому что никогда не бывал в моём саду, а теперь, оказавшись здесь, всё понял.  — Что ты ощущаешь? — спрашиваю у Чонгука, потому что хочу, чтобы он рассказал всё, как чувствует сам. Лично. — Какой он, этот запах, в твоём понимании?  — Сладкий, — Чонгук прикрывает глаза, вдыхает поглубже, стараясь понять получше. — Аромат с примесью ванили и лимонных оттенков, а ещё… — он распахивает глаза, — немного жасмина и зелени. Да. Жасмина и зелени. И вина. Совсем капельку.  — Вкусно?  — Вкусно, — он улыбается, а я, как всегда, задерживаю взгляд на его улыбке.       Задерживаю взгляд, но… Отворачиваюсь. Мы не должны с ним разговаривать о таких вещах, мы не можем обсуждать запахи друг друга, это… Запрещено в нашем мире. Мы не можем смотреть друг на друга так. Не можем думать друг о друге…       И я, и Чонгук, мы — омеги. Мы два друга, что познакомились совсем недавно, но, кажется, целую вечностью назад. Мы те, кто обязательно должен продлить свой род, ведь мы единственные дети в семье. Мы те, кто когда-то должен выйти замуж за альф, что станут отцами наших детей, что станут главами наших семей. Интересно… Мы сможем дружить семьями? Сомневаюсь. Возможно, Чонгук и не будет против, но я — не смогу. Я не хотел бы быть с ним просто другом, я бы хотел совсем другого, но… Наш мир устроен совсем иначе, а пары вроде двух омег или двух альф — нещадно угнетаются обществом.       Возможно… Я вовсе зря об этом сейчас размышляю, ведь Чонгук… Он друг. Он мой хороший друг, родственная душа, соулмейт, как сейчас модно говорить. Он тот, кто понимает меня, кто спасает меня от многого, от себя самого в первую очередь, он тот, кто всегда рядом. Если и не физически, то духовно — точно. Он друг, действительно друг, и он, скорее всего, не видит во мне кого-то бо́льшего, как бы мне не казалось, что между нами порой пролетают искры.       Да, мы держимся за руки. Да, мы можем лежать рядышком, даже обниматься можем, ведь что такого, все же друзья так делают, верно? Он может шептать мне на ушко что-то милое, а может щекотать меня до истеричного хохота. Но, к сожалению, всё это лишь в рамках нашей крепкой дружбы.  — Тэхён, — зовёт меня Чонгук, а я хмурюсь и рассматриваю цветы магнолий, что растут над нами. Они красивые, очень. Крупные, внутри белые, а снаружи розово-пурпурные. Лилиеобразные. Они колышутся на ветру, разносят по саду свой аромат, что смешивается с запахом морского бриза, а ещё заката. Закаты на море всегда пахнут по-особенному. Запах забивает ноздри, кружит голову, но лишь от того, что рядом со мной его аромат — манго.  — Тэхён, — повторяет он, и мне приходится развернуться. — Привстань немного.  — Зачем? — не понимаю я, но меня пробирает мелкая дрожь от его взгляда глубокого.  — Привстань. Не задавай лишних вопросов.       Я приподнимаюсь на локтях, а он подбирает с земли опавший листок магнолии. Он заправляет за ухо мои тёмно-русые волосы, и оставляет цветок там, за ухом. Я смотрю на него удивлённо, а он, кажется, любуется.  — Красив.  — Цветок? — уточняю я.       Он отрицательно качает головой, а я слежу за тенью, что падает на его лицо. Я снова изучаю каждый миллиметр его идеального лица. Когда-то один мудрый человек сказал мне простую истину: «не идеализируй». Я долго придерживался этого правила, но с Чонгуком так не получается. Он действительно идеальный, я в этом вновь и вновь убеждаюсь. Я не помню сколько точно мы знакомы, но помню каждый момент, с ним связанный. Каждую его улыбку помню, каждое касание ладони об ладонь. Я никогда не упускаю мелочей, всегда запоминаю каждый, даже самый крошечный нюанс, всегда запоминаю наши встречи…  — А что? — шепчу я. — Что красивое?  — Не что, — он снова отрицательно качает головой. — Не что, а кто, Тэхён. Ты. Ты красив.       Я округляю свои глаза. Он никогда не делал мне ранее комплиментов, или же я просто не помню… Может, когда-то давно, может, даже в наших переписках по смс, но точно не в жизни.  — Ты тоже, — возвращаю ему его тепло. — Ты тоже красив. Очень.       Он тянется ладонью к моему лицу, а я прикрываю глаза, жмусь щекой. Наша тактильность друг к другу не является чем-то новым. Наши прикосновения друг к другу — не какая-то непривычная вещь. Но…  — Тэхён, — я слышу его шёпот близко, подозрительно близко. — Тэхён, посмотри на меня.       Натыкаюсь на пару бездонных чёрных агатов. Его рука всё ещё на моей щеке. Я тяжело сглатываю, опускаю взгляд вниз.  — Посмотри на меня, — повторяет он. — Пожалуйста.       Я с трудом поднимаю глаза, а мне в нос ещё сильнее бьёт запах сладкого манго. Я вижу, что он смотрит на мои губы. Чего задумал?!  — Чонгук, ты чег…       Он не даёт договорить, он вжимается в мои губы своими. Он, кажется, не дышит, да и я тоже. Я слышу стук своего сердца в груди, оно просится наружу, а я так и сижу, застыв. Он не предпринимает дальнейших действий, просто замирает, не отрываясь от моих губ, а я, придя в себя, распахиваю глаза. Отрываюсь первым.  — Чонгук, но мы же…  — Омеги, — идёт на опережение. — Да. Омеги. Знаю.  — Чонгук, — я облизываюсь кончиком языка. Сладко. — Ты же понимаешь…       Я дурак. Я такой идиот! Зачем я говорю всё это сейчас? Испугался? Придурок.  — Не читай мне морали, Тэхён, — он берёт мою руку в свою. — Не читай мне морали, а я не буду читать их тебе.       Я молча гляжу на него, замечаю, что он несколько расстроен, но держится молодцом. Смотрит куда-то в землю, взгляд не поднимает, но и руку не отпускает. Я раздумываю несколько мгновений… К чёрту!       Я вырываюсь из его захвата, отпускаю его руки, но лишь для того, чтобы разместить их на его шее. Я сам быстро, не раздумывая более, притягиваю его к себе, натыкаюсь губами на его, но больше не замираю, словно статуя, а двигаюсь навстречу, пробую его губы на вкус. Как же сладко! Я тяну воздух носом, перебираю его губы своими, ощущаю его руки на себе… Мне кажется, что всё идёт кругом. Голова, мир, мы… Всё будто вверх тормашками теперь, а ещё этот запах манго, так хорошо сочетающийся с магнолией и морским бризом…  — Тэхён! — слышу крик вдали. — Тэхён! Тэхён!       Мы отрываемся друг от друга нехотя, я облизываю губы — на них его вкус. Меня, к сожалению, зовёт мама… Мне так не хочется прощаться, так не хочется уходить. Я бы целую вечность сидел в тени магнолий, слушал шум моря, разглядывал бы родинки на его теле, оставлял бы поцелуи на той, что под нижней губой… Мне так хочется остаться!  — Тэхён!!!  — Ступай, — шепчет Чонгук, а потом, не выдержав, ещё раз целует. Более мокро и грубо, торопливо, а у меня от такого поцелуя всё внизу живота затягивается в тугой узел. — Ступай, Тэхён.  — Когда ты придёшь? — уточняю я, уткнувшись своим лбом в его. Уточняю, потому что понимаю, что действительно не знаю ответа на этот вопрос. Где-то на периферии вновь слышу зов мамы. Нам с Чонгуком всего по восемнадцать, молодые… Живём каждый со своими родителями, вот и приходится бежать по первому требованию. — Когда мне ждать тебя?  — Я не хочу говорить об этом сейчас.  — Что? Почему?       Он улыбается, вновь обхватывая моё лицо ладонями. Шепчет о том, какой я замечательный, о том, какой забавный. Рассказывает, что рядом со мной согревается воздух, что рядом со мной исчезают все тени. Он говорит, говорит, говорит, но всё тише и тише, а голос мамы всё громче и громче.  — Я просто хотел быть рядом, — шепчет Чонгук в самые губы, когда я уже хочу подняться с земли, но он останавливает. — Я просто очень сильно хотел тебя поцеловать.  — Что? — не понимаю ничего. — Почему ты говоришь мне об этом? Мы ведь… Мы всегда рядом.  — Нет, нет, — он часто-часто мотает головой. — Нет, Тэхён, нет…  — Я не понимаю… Чонгук?  — Я просто хотел преодолеть эти расстояния, понимаешь? — кажется, его глаза слезятся, а мне так больно его видеть таким… Его запах становится слабее, а голос всё тише и тише. — Я просто хотел примчать к тебе, побыть вместе. Ощутить твой запах наяву, ощутить вкус твоих губ…  — Чонгук?..  — Прости, прости, — он покрывает поцелуями моё лицо, но я почему-то совсем слабо его ощущаю, будто бабочка касается своими хрупкими крылышками. — Я просто хотел…  — Тэхён!!!       Я на секунду зажмуриваюсь, встряхиваю головой, чтобы не слышать голос мамы. Открываю глаза.       Мама стоит прямо передо мной, а я… В своей постели. Когда я успел здесь очутиться?  — Тэхён, — мама качает головой, — я ведь уже десять минут тебя зову, сынок.  — Десять?..       Я осматриваюсь. Я действительно в своей комнате. Касаюсь кончиками пальцев своих губ, на них ещё горят его поцелуи, на них ещё есть его вкус. Его фантомный вкус…  — Поднимайся, Тэхён. Пора завтракать.       Я перевожу взгляд на настенные часы. Десять утра. Но… Ведь только что был закат? Море, магнолии, манго… Наш первый поцелуй. Что же?..       Меня выводит из ступора звук смс, что пришло на мой телефон. Тянусь за ним к тумбочке, открываю сообщение.       «Доброе утро, мой рассвет. Знаешь, ты мне сегодня приснился. Надеюсь, тебе тоже хорошо спалось».       Сон. Это был мой сон… Такой реалистичный, такой настоящий, с запахами, с плещущимся морем, с его дурманящими голову губами… Вот же…       Я падаю обратно на постель, с головой ныряю под одеяло, чтобы никто не услышал моих всхлипов. Я всё теперь понимаю, я всё вспомнил. Чонгук… Мы познакомились несколько месяцев назад в интернете. Мы действительно омеги, мы действительно крепко сдружились, а ещё нас разделяет море. Бескрайнее и беспощадное. Нас разделяют несколько часов перелёта, или же сто вокзальных станций, нас разделяют города и страны, вокзалы и аэропорты… Нас даже разделяют чёртовы часовые пояса.       Я тяжело вздыхаю, выбираюсь из своего одеяла, пересматриваю сообщение. Я бы многое отдал, чтобы оказаться сейчас не на берегу моря, а там, в его родном городе, где уже глубокая осень и холодно, где совершенно точно не растут магнолии, но абсолютно точно есть он.       Слышу новый зов мамы, но не встаю с кровати, не ответив на сообщение. Наши переписки — часть нашей жизни.       «Доброе утро, Чони. Надеюсь, это был хороший сон. И, если честно, ты тоже мне сегодня приснился».       «Что происходило в твоём сне? Расскажешь?»       «Сначала ты!»       «Хорошо…»       «Я хорошо помню твой дом на берегу моря».       «Тот дом, что на твоих фотографиях».       Я читаю его сообщения, попутно отыскивая свою одежду. Я представляю себе, что Чонгук… Видел такой же сон, как и я. Надеюсь на это наивно.       «На заднем дворе вашего дома был сад».       «Очень красивый сад с цветущими магнолиями, кажется…»       «Мы лежали в тени деревьев, долго лежали».       Я читаю его сообщения и глазам своим не верю. Такое вообще возможно? Когда-то давно я слышал легенду о том, что любящие души могут видеть одинаковые сны. Но мы ведь… Мы…       «Помню, что поднял один цветок магнолии, и зацепил его за твоё ухо».       «Помню запах, пропитавший меня. Твой запах».       «Помню ещё кое-что, Тэхён, но…»       «Это так неловко, но у нас нет друг от друга секретов, и всё такое…»       «Я поцеловал тебя, Тэхён».       Моё сердце совершает кульбит, а потом проваливается куда-то очень далеко. Я нервно листаю его сообщения, всё ещё не в силах поверить. Я расплываюсь в улыбке в то же время и тоже оттого, что не могу поверить в происходящее…       «Я сам поцеловал тебя, Тэхён…»       «А потом это сделал ты».       «Это странно? Скажи, тебе странно?»       «Постой, не отвечай».       «Это ни черта не странно, Тэхён…»       «Это совершенно не странно, но самое главное…»       «Мне понравилось».       Я хочу написать в ответ, что мне тоже, но вижу, что он печатает что-то ещё.       «Мне понравилось, Тэхён. Но знаешь, что я запомнил больше всего?»       «Больше всего я запомнил твой запах, Тэхён».       «Запах магнолий».