Пустой внутри

Чонин медленно шагает по скверу, чувствуя, как к ботинкам прилипают мокрые, грязные листья, а в лицо дует порывистый ветер. Сегодня по-особенному холодно. Небо покрыто темной пеленой туч, сквозь которые не пробивается не единый луч света. Ян останавливается на середине пути, смотря на часы на своей руке — тонкая стрелочка указывает на начало шестого. Пора домой, пока тетя не начала вызванивать его. Парень медленно проходит мимо насквозь сырых деревянных скамеек, на которых сегодня странно пусто. Обычно там сидят молодые девушки и парни — студенты из университета неподалеку, — но Чонин не пытается завести с ними разговор. Он слишком скучен для этого, слишком сер. Ян посильнее кутается в свое осеннее пальто и осматривается. На удивление на одной из скамеек все же сидит человек — парень лет двадцати. Он трет покрасневшие от прохлады руки, его светлые волосы мокрые от моросившего недавно дождя, а еще скамейка такая же мокрая, как и другие, и явно очень холодная. Вопреки всему этому парень улыбается, точно глубоко ушедши в свои мысли. Он бледен, и Чонин думает, что ему нужна помощь. Ему не жалко никаких посторонних людей, и своих знакомых тоже, просто его учили, что помогать правильно. — С вами все хорошо? — вежливо интересуется он, приблизившись к незнакомцу. Тот вздрагивает и поднимает на него живой взгляд темно-карих глаз. — Да. Ян кивает, и собирается ретироваться, но незнакомый парень внезапно поднимается со скамьи и поклоняется. — Я Кристофер Бан. Можно просто Бан Чан или Крис, — он ярко улыбается и Чонин смотрит на него и думает, как можно так радоваться без причины. — Я Чонин, — тихо говорит он, после чего добавляет: — Ян Чонин. Решив, что это все, парень вновь смотрит на время, невозмутимо отворачивается от Чана и отходит от скамейки, совсем не ожидая, что по пути этот странный парень нагонит его. — Я учусь в универе неподалеку, а ты? — с энтузиазмом спрашивает он, поравнявшись с Чонином. — Я учусь в школе в выпускном классе, — отзывается Ян, вдыхая запах осени. Парень постоянно пытается убедить себя, что только это увядающее время года навевает на него тоску, но на самом деле весь год с полным набором времен вызывает в нем гамму чувств, столь щемящих и глубоких, что и не описать. — Почему ты не улыбаешься? — спрашивает Чан, с изумлением разглядывая лицо Чонина. Тот озадаченно хмурится в ответ, чувствуя всю нелепость вопроса. — Потому что не хочу? — скорее спрашивает, чем утверждает он, посильнее натягивая на ходу на руки коричневые замшевые перчатки. Отстраненно у него в голове мелькает мысль, что зря он подошел к этому парню тогда. Он слишком навязчив. — Ты не умеешь, — цокает Бан, — тебе нужно научиться. Его непосредственность вновь озадачивает. Чонин вздыхает, чувствуя, как к ботинкам вновь прилипло очень много грязных листочков. Обувь потом чистить придется. А ведь так лень… — Учатся тому, что может пригодиться, — спокойно говорит он, ощущая, как замерз его нос. Их разговор явно затянулся. — Улыбаться очень важно, — мягко говорит старший, чуть жмурясь от прохладного ветра, бьющего в лицо, — если улыбаешься — живешь. Чонин чувствует тепло, опору и уверенность. — А если существуешь? — спрашивает он, уже предвидя ответ. Чан вновь улыбается, освещая своей улыбкой. Ему даже не нужна причина, чтобы так просто шевельнуть что-то в груди. — Нужно попытаться жить. Чонин прощается со странным парнем тогда, отстраненно выслушивая его обещание научить его дарить улыбку окружающим. *** Они встречаются на следующий день в том же сквере. Скамейки успели высохнуть, как и тротуар. Даже голуби появились. Солнце мутным шаром светит из-за дымчатого облака, покрывающего большую часть неба. Чонин читал, изредка прерываясь на разглядывание неба, когда к нему подсел Бан Чан. Он снова неизменно и знакомо растягивал пухлые губы в улыбке. Чонин кивает старшему и переводит взгляд на сухие деревья с облетевшими листьями. Его не раз посещала мысль, что дерево — это мир, люди — листки. Они растут, как растут маленькие дети, потом стареют, желтея, и после осыпаются, чтобы сгнить в грязи. Вот как это происходит. И что-то до боли напоминает, только вот что — как Чонин не пытается, вспомнить не может. — Ты так мрачен, — заметил Крис, касаясь его руки в перчатке, — как твои дела? — По мне не видно? — вопрос был задан без недовольства, Ян не огрызался, а чисто интересовался, даже не повернув голову в сторону собеседника. — Видно, — по голосу Чонин понял, что Бан снова улыбнулся. Он все же перевел равнодушный взгляд на парня, что неотрывно наблюдал за ним. — Мне кажется, что твоя улыбка окрасит все вокруг. Чонин провожает взглядом неспешно проходивших мимо женщину и ребенка. Он поворачивается к Крису и растягивает губы в улыбке. Точнее, в ее подобии. Тот совершенно расстраивается. Его глаза тускнеют. — Нет, это не улыбка, — качает головой Крис, — твои глаза все еще холодные. — Что ты хочешь от меня? — спрашивает Чонин, одернув свою руку. Он никогда не драматизировал, не пытался никому жаловаться на свою жизнь, но если сказать грубо — всем плевать, но плевать не конкретно на него. Плевать всем друг на друга. Если есть человек — для него все серое, темное и бесцветное; имеют краски лишь вещи, которые жизненно необходимы или могут принести выгоду. Чонин совершенно не понимает, какие цели преследует Чан. Чужая рука осторожно кладет какую-то бумажку около парня и Крис поднимается. — Приходи в кино около памятника сегодня в семь, — мягко говорит он, — я буду ждать. Чонин провожает взглядом Чана, а сам берет в руку оставленный им предмет. Это билет. Ян знает, что ему надо. Точно не свидание, на которое его зовет едва знакомый парень. Он не пойдет. *** Чонин сидел напротив зеркала и смотрел на свое отражение, вроде бы четкое, но такое далекое. Когда он улыбался и был собой, не погребенный под слоем грязи. Ян глупо краснел и теребил пальцами лямки рюкзака, заглядывая в лицо Хёнджина. Хван был невероятен — красивое лицо, веселый характер и много друзей. Чонин был слишком робок, но в один солнечный день все же решился подойти к парню и признаться в том, что любит. Хёнджин снисходительно улыбнулся услышав от него признание, как улыбаются маленьким детям, когда они по-детски наивно рассказывают о своих мыслях. Чонин чувствовал, как горит его лицо и был готов уже убежать от ужасного стыда, но, вопреки всему… Они начали встречаться. Ян честно не понимал, как такой, как он, мог понравиться Хёнджину: узенькие лисьи глаза, брекеты, худое тело и безразмерные свитера — все, что Чонин представлял. — Ну почему ты опять такой грустный? — часто спрашивал Хёнджин, приобнимая Чонина за плечо, — чудо моё, я что-то сделал не так? И Ян выныривал из пучины мыслей ради него, ярко улыбаясь и щуря карие глаза. Искренне улыбаясь, от всей души. Пусть ему было больно, но он продолжал светить. Пусть ему больно и сейчас, но он никому не скажет. Чонин слышал много разговоров про Хёнджина, но кто сказал, что все это правда? Говорили, что он сначала влюбляет в себя, а потом бросает, разбивая сердце; говорили, что он ужасный человек. Ян пытался убедить себя, что это ложь и грязь, около которой Хван в жизни не стоял, но червячок сомнения закрался в его душу и не желал исчезать. — Я просто боюсь, — признался Чонин, наклонив голову. Если сомнение присутствует, то нужно вынести его отголосок наружу. — Чего? — ласково спросил Хёнджин, поглаживая голову Яна. Тот умиротворенно прикрыл глаза и честно ответил: — Быть еще одним. Хёнджин округлил глаза, а после тихо рассмеялся. — Ты единственный, — прошептал он. Чонин доверчиво прижался к нему, — я никогда тебя не оставлю. Чонин испытывал прилив эйфории от этих слов. Кто бы ни говорил, что любовь в его возрасте не иначе, чем показуха, Ян бы твердо ответил: не любовь, а нечто глубже. Он безоговорочно верил парню, забывал все слухи, сомнения и прочее, ведь одного слова Хёнджина достаточно. Пара очень много времени проводила вместе, как и подобает, а может и нет — Чонин не был силен в этих делах, как-никак первые отношения. И единственные. Они с Хваном гуляли в парке, ходили в кино, кафе, собирались друг у друга дома. Ян никогда не чувствовал себя настолько счастливым, как рядом с этим парнем. Сейчас он понимает, что навсегда бы остался в том времени, полном лжи и иллюзий. В мыслях всплывает туманный момент, когда Хёнджин поцеловал Чонина. Страстно, глубоко, с чувством и до кончиков дрожащих пальцев. Ян только сдавался под чужим напором, сгорая от умелых прикосновений. Только вот дальше прелюдий не заходило: когда Хёнджин переходил границу дозволенного, в голове Чонина что-то словно переворачивалось, с треском надламывалось, и он обрывал действия парня. Хван хмыкал, убирая руки. Так повторялось несколько раз подряд — дальше поцелуев не заходило. Все бы для Яна хорошо, но однажды Хёнджин не выдержал: — Да в чем проблема?! — крикнул он, когда Чонин в очередной раз взбрыкнул. — Я тебе не нравлюсь?! Ян испугался такой реакции, но попытался успокоить Хвана: — С чего ты взял? Я просто… Просто боюсь. Да и рано слишком. И для отношений, и для меня, — честно признался парень, скромно комкая в руках края одежды. Хёнджин обворожительно улыбнулся. Чонин не раз себе признавался, что Хван — идеален. С головы до ног. И большое счастье, что он вообще с Яном общается. — Почему рано? Если все взаимно, то любое время доступно, — подмигнул парень, растягивая пухлые губы в улыбке и снова кончиками пальцев прикасаясь к шее парня. Тот убеждал себя, что так правильно, позволяя рукам Хёнджина постепенно стягивать с себя одежду. Но в конце он не вытерпел. Тогда они поссорились. Хван был зол и раздосадован, закидывая плачущего парня упреками. Когда он ушел, Чонин долго гипнотизировал дверь взглядом, искренне надеясь, что она откроется и придет Хёнджин. Но он не приходил. Ян ненадолго успокаивался, затем снова страдал от тяжести мыслей и эмоций, переполнявших голову. Было трудно. Спустя пару дней парень сам был готов идти и просить прощения. Это время плохо отразилось на нем — глаза потускнели, под ними появились мешки, улыбка исчезла. В школу это время парень не ходил. Ян не мог понять, в какой переломный момент настолько сильно расклеился и превратился в тряпку, раз опустил себя до такой степени, что рыдал в ванной на полу, свернувшись клубочком. Чонин не сдерживался, потому что родители были на работе, и дома никого не было. Ближе к полудню в дверь позвонили. Ян, растирая красные глаза, пошел открывать. — Хёнджин! — охнул Чонин, увидев того, кого совсем не ожидал увидеть. — Я… Хван, не став слушать, шагнул вперед и заключил младшего в объятья. — Прости меня. Я такой дурак… — прошептал Хван, утыкаясь носом в макушку Чонина. Тот в ответ всхлипнул, чувствуя, как глаза снова наполняются слезами. — Не плачь. Ничего страшного не произошло, так ведь? — по его голосу было слышно, что он улыбается. Ян кивнул. Сейчас Хёнджин рядом, и все будет хорошо, как бы больно не было до этого. — Проходи в мою комнату, — отстранился Чонин, улыбнувшись Хёнджину. Глаза парня как-то странно блестели, тело так и излучало энергию — его движения были немного дерганными, резкими, что ли. И вообще, Хван казался немного пьяным, но от него не пахло алкоголем. Чонин не придал этому значения — я сейчас чай принесу. Когда Чонин вернулся в комнату, парня там не обнаружилось. Ян растерянно поставил чашечки на столик и огляделся. Он направился к кровати, проходя мимо шкафа. Через секунду чужие руки сильно толкнули его на постель. Чонин ахнул и перевернулся на спину, недоуменно глядя на склонившегося над ним Хёнджина. Тот, улыбаясь, смотрел на него. Ян напряженно улыбнулся в ответ, несмотря на то, что атмосфера ощутимо поменялась. — Ты чего? — спросил он, приподнимаясь на кровати. Хёнджин странно — в упор — продолжал наблюдать за ним. — Знаешь, — Хван выставил руку вперед и надавил на плечо парня, уложив его назад. — Я соскучился… Старший наклонился и поцеловал Яна, одной рукой поглаживая его лицо. Чонин улыбнулся в поцелуй, позволяя языку Хвана скользнуть в его приоткрытый рот. В то время как губы Хёнджина настойчиво (слишком настойчиво) сминали губы младшего, его руки залезли под футболку парня и принялись поглаживать его кожу, мгновенно покрывшуюся мурашками. Чонин, почувствовав чужие прикосновения, вздрогнул и схватил чужие запястья. — Ты какой-то странный, — нервно хмыкнул он, — давай остановимся? — улыбнулся он, снова приподнимаясь. Через секунду чужая ладонь снова впечатала его обратно. Чонин мгновенно посерьезнел. Хван молча зажал его руки над головой и принялся покрывать шею младшего влажными поцелуями. Ян отмер и принялся выкручивать руки. — Эй, ты слышишь? Я не хочу! — крикнул он, но его запястья только сильнее, до боли сжали. — Пусти меня! Чонин попробовал пнуть Хёнджина ногой, но тот быстро среагировал, избегая удара и отвешивая младшему сильную пощечину. Ян сжался от боли, и совсем упустил момент, когда на нем разорвали футболку. Сопротивляться было бесполезно - старший слишком силен. — Дело в том, что я не хочу проспорить, — засмеялся старший, царапая чужую кожу ногтями, — а ты слишком медленный. Прости, я потороплю тебя. И только попробуй рот раскрыть, — его голос звучал спокойно, но Чонина прошил холод. Рука Хвана накрыла рот Яна, — пожалеешь. Обещаю. Именно в тот день Ян Чонин погиб. Погиб для самого себя. С тех пор его мучают кошмары. Там темно, Чонин бежит босиком по холодному полу и раз за разом забегает в тупик. Его догоняют… Парень смотрит в окно, и чувствует, как хочет заплакать. Даже не так. Зарыдать. Да так, чтобы выпустить всю боль, чтобы не стискивало в груди и мысли не преследовали даже в форме сна. Но он не может пролить и каплю слез, потому что пуст внутри и давно выплакал свое. После того, что было, Чонин уговорил маму забрать документы из школы и перевестись в другую. Переехать. Казалось, прошедшее осталось в прошлом. Но ненадолго. Переезд не помог. Ничто не напоминало о случившимся, но Чонин сам себе напоминал. Раз за разом. День ото дня. В комнату тихо заходит тетя и приближается к парню, немигающим взглядом смотрящему в окно. Она качает головой и кладет руку на плечо племянника. — Я беспокоюсь за тебя. Чонин вообще не стал реагировать, лишь только пережил внутренний всплеск эмоций. Она. Беспокоится. И когда Ян чуть не задыхается, просыпаясь, и когда кричит во сне, и когда он пытался покончить с собой. Последнее было ужасно глупо, Чонин только потом это осознал. Хотя, лучше, наверное, умереть, чем жить как пустая оболочка? Лживая, но Чонин смирился с тем, что кругом лицемерие и притворство. Тете всегда было плевать. — Уходи. Женщина поджала губы и убрала руку. — Вечером мы уезжаем в командировку на неделю. На тумбочке я оставлю деньги, в холодильнике есть приготовленная еда. Она развернулась и вышла из комнаты. Чонин продолжил смотреть в окно. Еще и парень этот, Бан Чан. Крис. Что ему нужно вообще? А сейчас… Чонин достал из кармана свернутый билет и развернул его. Он опоздал на два часа. Его не мучает совесть, он все равно не собирался идти. Скоро этот странный парень сам от него отвяжется. Ян снова решил прогуляться: выйти на улицу — то место, где стены не давят на него, посмотреть вокруг. Да, это было его самым любимым занятием. Когда чувствуешь ветерок, температуру воздуха каждым миллиметром кожи, смотришь на проходящих мимо людей. Они все торопятся куда-то, бегут сломя голову, не обращая внимания на то, что очень важно и имеет огромную цену. Надевают на лицо маски, под которыми скрывают настоящие эмоции, спрятанные в глубине прогнившей души. Чонин и сам когда-то таким был. Ему всего лишь восемнадцать, а такое чувство, что жизнь кончена. Издевательский голос в глубине души не раз говорил, что произошла скверная в своей простоте любовная драма, а Ян просто ранимый ребенок. Но… Он не собирается импульсивно и глупо причинять себе неприятности, глотать таблетки и резать вены. Ян понимает, что он не в фильме, моменты которого можно переиграть заново, он живет настоящую жизнь и пока у него есть время подумать. Его состояние сейчас можно назвать моментом заморозки, без чувств и решений. Чонин сел на лавочку на площадке перед домом, наблюдая за детьми, играющими в песочнице. До него доносились звуки голосов, воркованье голубей и прочее, но он ничего не слышал, погрузившись в свои мысли. Он ловил себя на том, что часто задумывается про «сейчас». Оно есть, и парень существует. Потом пройдет время, и он уже будет в будущем; если сейчас он подумает о том самом будущем, то когда оно наступит, он обязательно вспомнит и о прошлом в мыслях, посетивших его в тот момент, когда он размышлял об этом будущем. Таким образом произойдет и в этом будущем; если рассматривать будущее следующее относительно второго, то для того, чтобы не возникло путаницы, можно обозначить его двойным. Если мысль будущего о прошлом посетит его, и он подумает о двойном будущем, то в этом наступившем времени его поглотит мысль о будущем и прошлом — начале цепочки — в которых его настигала мысль о двойном будущем. Эта особенность навевает грусть и мысль о беспомощности относительно течении времени. Чонин уверен, что насчет цепи мыслей он не один такой, и это своеобразный психологический фактор, присущий каждому человеку. Если бы кто-то попробовал натолкнуть себя в должном направлении, точно получилось бы также. Стал накрапывать дождь. Редкое явление в такое время, а потому Чонин был очень рад почувствовать на своем лице освежающую влагу. Вскоре дождь усилился, а потому было некомфортно стоять и мокнуть, в то время как одежда пропитывалась водой все сильнее и сильнее. Ян отправился домой. Наверное, многих посещало чувство напряженности, когда нет фактов, указывающих на причину тревоги, а она все же присутствует? Сейчас тоже самое посетило Яна. Он нервно вышагивал по опустевшему дому, раз за разом подходил к окну, не мог сосредоточиться и тому подобное. Все словно говорило, что он упускает из вида важную вещь. Он вспоминает. Сколько нитей он теряет, когда уходит от основы? Крепкой и держащей в действительности. Это маловероятно, но… все же возможно. А дождь продолжает хлестать. Чонин накидывает на плечи чуть влажное пальто, обувается, берет ключи, телефон и деньги. Выбежав из подъезда, он садится в вызванное ранее такси. Рядом с памятником пусто, как и везде; почерневший от влаги асфальт, темное небо и мокрый мрамор перед глазами. Также невысокая фигура, одиноко стоящая под дождем. Чонин не должен быть злым, но не может. — Садись! — рявкает он, распахивая дверцу машины. Человек снаружи мгновение медлит, но после послушно садится в авто. — Почему не ушел? — Я продолжал надеяться, что ты придешь, — признался Бан, растирая покрасневшие от холода руки. Чонин почувствовал сильный укол вины. Но он никому ничего не обещал. — Глупо. Ждать пять часов, тем более даже когда пошел дождь — вдвойне глупо, — покачал головой Чонин, в то время как они ехали к нему домой. Ян корит самого себя за доверчивость и наивность — приглашать к себе домой едва знакомого человека очень странно. Наверное, Чонин или бесстрашный, или просто устал. Он считает, что перегорел насчет опаски к событиям, а еще его не покидает мысль, что этого улыбчивого парня, похожего на кенгуру, бояться не стоит. — Наверное, — кивает старший, согревая дыханием руки. Чонин видит, как с его светлых волос капает вода и чувствует что-то, похожее на жалость. — А почему ты не пришел? — Захотел проверить тебя, — зачем-то говорит Чонин, видимо желая причинить ему боль. Однако боль ли? Они ничего не значат друг для друга и не будут, а потому на кону не стоят хорошие отношения, которые можно испортить. Чан смотрит на Яна внимательным взглядом и улыбается. Улыбается, черт возьми. Сейчас, когда одежда мокрая, с волос капает вода, холодно, зябко, а еще знаешь, что тот, кого ты пригласил, не пришел, потому что надумал себе не пойми что. — Я рад, что оправдал твои ожидания. Чонин усмехается. Он никогда не поймет этого парня. Бан округляет глаза и открывает рот. — Я видел намек на улыбку! Клянусь, я видел его! О-о-о… *** Дома у Чонина пусто, а еще совсем темно и странно. Когда он и Бан заходят к нему домой, Ян включает свет в прихожей и неуверенно приглашает пройти. Чан с улыбкой кивает, стягивает мокрую куртку, вешая на крючок, разувается и проходит в комнату Чонина. Там Ян дает ему свою чистую кофту и брюки, а также полотенце. Крис принимает душ. Пока парень моется, Чонин переодевается сам и отправляется на кухню. В холодильнике находятся контейнеры с едой, про которые говорила тетя, свежевыжатый сок и прочее. Ян аккуратно все подогревает и выкладывает на тарелки. На кухню заходит Чан. Чонин краснеет, не зная что сказать: кофта для старшего оказалась узкой в плечах, а потому не застегнулась — Ян мог хорошо разглядеть грудь и живот Криса; брюки пришлись почти впору. — Ты такой маленький, — улыбаясь, говорит Бан. Чонин хмурится, собираясь сказать, что он вообще-то выше, но после затухает, понимая, что старший имел ввиду. — Пошли, я тебе дам другую, — говорит Ян. Спустя пять минут они снова вернулись на кухню, только вот на Чане была другая одежда — огромная кофта Чонина, которую он любит одевать на ночь. Чонин болтал ложечкой в кружке, чувствуя давящую тишину. Чану, казалось, это не доставляло неприятностей — он неизменно улыбался и болтал ногами. Как маленький. — Ты прости, что так, — вдруг сказал он, — я уйду, только согреюсь немного. Чонин обозлился, неожиданно чувствуя себя подонком из-за его слов. — Оставайся. Я постелю в гостиной на диване. Все равно твоя одежда мокрая и уже ночь на дворе. — Ты не боишься? — спрашивает Чан, наклонив голову. Чонин закусывает губу и решительно мотает головой. — Тебя точно нет. Бан смешно кривит лицо. — Я что, недостаточно грозен? — Нет. Крис смеётся. Громко и чувствительно, так, что Чонина пробирает. Ян сравнивает Бана с солнцем. Уютным и теплым. — Почему ты так себя ведешь? — спрашивает Чонин, имея ввиду странное поведение парня, до неловкости искреннее и открытое. А еще он явно что-то хочет от Чонина. — Я… — начинает Крис, но после замолкает. Чонин терпеливо ждет, потягивая чай из кружки. Почему-то возникает непосредственно легкое по своей необходимости любопытство. — Ты веришь в любовь с первого взгляда? — спрашивает Бан, собравшись с мыслями. Ян язвительно приподнимает брови. — Дай-ка подумать… — тянет он, делая вид, что задумался, — нет. Действительно, как можно верить в любовь с первого взгляда, если в принципе не веришь в любовь? Чонин не знает. Да это и необязательно. Крис явно и слишком по-детски расстраивается, опустив взгляд. — Прости… Но именно это со мной и случилось. Чонин буквально чувствует под своими ногами пропасть, когда понимает, что старший имеет ввиду. Пропасть чувств превращается в неосязаемый мрак неверия и злости. Невозможно, лживо и как обычно — он уже проходил через это. — Не заводи больше эту тему, — произнес Ян, вставая и убирая посуду, — все, спать. Бан поджал губы. — Спокойной ночи, Ян Чонин, — тихо раздается в уже опустевшей кухне. Эта ночь проходит без пугающих кошмаров, и Чонин наконец-то может поспать спокойно. *** — Чонин, — весело говорит Крис, жуя панкейки, приготовленные на завтрак Яном. Утро сегодня выдалось немного неловкое — парню было стыдно за свое вчерашнее проявление эмоций, а потому он не знал, как себя вести. Бану это не помешало вести себя так же весело, как обычно — даже от вчерашней грусти не осталось и следа. — Что? — Давай сходим кое-куда, — предлагает он, улыбаясь, и на уголках его глаз появляются морщинки, а на щеке очаровательная ямочка. У Чонина что-то внутри дергается от этого взгляда, простого предложения побыть вместе. Он на секунду готов согласиться в ответ, но затем встряхивает головой — как же он наивен и глуп. — Нет. Чан опускает взгляд на свои сцепленные в замок руки и говорит: — У тебя что-то произошло, — это даже не вопрос, а утверждение; Чонин дергается, будто от пощечины и прищуривается, мигом ощетинившись. Но Чан не пытается ударить, — я не буду спрашивать, что случилось… — Я бы тебе не ответил, — шипит Чонин, перебивая старшего. Тот не обращает на это внимания. — Но просто… хочу понять, — Ян только на этом моменте обращается в слух и пытается вникнуть в чужие слова, — настолько ли сложно забыть прошлое и позволить кому-то просто побыть рядом? — Сложно. Чуть позже Бан уходит, напоследок поблагодарив Чонина за гостеприимство и хороший завтрак. Когда дверь за ним захлопывается, Ян ежится — квартира стала слишком пустой и холодной. На груди чувствуется ноша, тяжелая, ее трудно удерживать, но Чонин старается — все же… он сам ее туда возложил. Парень останавливается напротив зеркала в прихожей и смотрит на себя. Есть он, и есть Чан — человек с мутными намерениями. На кону ничего не стоит — Чонину давно на себя плевать. Он давно сгнил изнутри, и виной к тлению послужил не Хёнджин. Он лишь подтолкнул. Все началось несколько лет назад — когда ушла мама. Запил отец. Разрушилась семья. Взгляд медленно опускается чуть ниже, и Ян видит записку на гладкой поверхности трельяжа. Ровный мелкий почерк. Всего несколько предложений. Адрес и фраза: «Никогда не поздно начать жить заново». Чонин чувствует, как его пробирает до каждой клеточки тела. *** «Зачем я это делаю?», — звучит в голове Чонина логичный вопрос, на который он не знает ответа, но, так или иначе, все же едет на метро в сторону остановки, указанной Чаном в записке. Ян, вообще, не хотел идти, но позже что-то все же заставило его. А еще пресловутое «что-то» заставило его надеть черные рваные джинсы и белый пуловер. На улице по-осеннему холодно, пасмурно — небо затянуто тучами. Одними из тех, что называют кучевыми; они словно давят на тебя и страшат своей темнотой. Чонину повезло, что природу едва тронуло дыхание осени, и присутствуют дни, когда светит солнце и по-летнему тепло. Такие дни, которые не сравнить с промозглыми и сырыми, то и дело сменяющими теплые. Чонин выходит на нужной остановке и поднимается. Чан стоит около метро, явно ожидая Яна. Его лицо задумчивое. Когда он видит темную макушку Чонина, то улыбается и приветливо машет рукой. Ян думает, что Крис выглядит и взросло, и по-детски непосредственно. Два в одном. И это даже хорошо. Чонин кивает в знак приветствия, приближаясь ближе. Через секунду парень почти тыкается лицом в огромный букет каких-то больших красивых белоснежных цветов. От удивления Чонин охает и отстраняется, потирая нос и пялясь на Бана, как на восьмое чудо света. — Это тебе, — торжественно произносит он, вручая перевязанный широкой лентой букет. — Спасибо, — растерянно благодарит Ян, — но… я… — Да? — Я же… парень, — странно неуверенно говорит Чонин, разглядывая подарок. Цветы, конечно же, роскошные и просто очень красивые. — Я знаю, — коротко ответил Крис. Гениально — он знает. — Ты такой красивый, Чонин. Тот вспыхивает. Этот парень своими словами вызывает в нем бурю. Мысли разлетаются во все стороны, и Ян сконфуженно молчит.  — Пошли, — улыбается Бан и подает руку, — я покажу тебе кое-что. Чонин колеблется пару секунд, затем его рука ложится в чужую. Ян считал, что ему ничего не страшно. Ему плевать. По сути так, но… не слишком критично. Чонин удостоверился в этом, когда начал паниковать — Чан повел его куда-то не туда. В смысле, младший сам не знал, куда надо было, но не за гаражи же! Чем дальше они уходили от основного потока людей, тем больше Чонин нервничал и дергался, оглядываясь. Чан, казалось, этого не замечал. — Куда мы идем? — как бы невзначай спросил Ян, скользя взглядом по длинному ряду гаражей, которому, казалось, нет конца. — Это секрет, — с улыбкой отозвался Бан, — не хмурься. Все в порядке. Чонин сглотнул. Вот так происходит в фильмах, где глупых героев кромсают на фарш для котлет. — Я… — начал Ян, чувствуя, как по лбу катится капля пота, но его прервали. Чонин и Крис успели дойти до конца ряда гаражей. Самой последней постройкой был не гараж, а некоторое количество клеток, огороженное забором. Как раз когда парни подходили ближе, из-за него вышел неизвестный, размахивая рукой: — Хэй, Чан! — Привет, Джисон, — они пожали друг другу руки, и Джисон повернулся к Чонину: — Охаё, я Хан Джисон. — Ян Чонин. Чонин пожал чужую руку, разглядывая дружелюбное и жизнерадостное лицо перед собой, не тронутое болью и разочарованием. Ян, естественно, был младше, но почему-то почувствовал грусть, ностальгируя по времени, когда он был таким же, как Джисон. Видимо эмоции отразилась на его лице, потому что Хан сразу же напрягся: — Эй, все хорошо? — озадаченно спросил он. Чан тоже смотрел на Чонина. — Да-да, все окей, — закивал парень. Потом компания заходит внутрь ограды: там посередине, и вдоль ограждения, стояло много клеток, образуя стены. В общем, Чан привел Чонина в приют. Кошачий приют. — О… — удивленно выдает Чонин, впериваясь взглядом в котов и кошек, сидящих в клетках, — о! Понятно, о каком сюрпризе говорил Чан. Среди клеток ходил еще один парень — он наливал в миску каждому животному воду и насыпал корм. Закончив свое дело, он откладывает ведерко и кружку, отряхивает руки и подходит к парням. Когда он приближается, Чонин замечает, насколько сам парень похож на кота: черные, как смоль, волосы, хитрые тёмно-карие глаза. — Я Ли Минхо, — коротко представляется он и снимает с рук перчатки. — Ян Чонин. Джисон подходит к Ли и закидывает руку ему на плечо. — Добро пожаловать — это дом Минхо! — парень смеется, в то время как Ли ударяет его локтем в бок и фейспалмит. — Идиот. — Как тут круто, — признается Чонин, медленно приближаясь к первой клетке. За ней сидит пушистый рыжий кот, при приближении парня громко мяукнувший, — привет. К Яну подходит Крис. — Их можно погладить? — осторожно спрашивает Чонин. — Можно конечно, — улыбается Чан, — Минхо, поможешь? Ли подходит к клетке, отодвигает защелку и достает кота, ласково поглаживая. Тот разнеженно повисает на чужих руках и чувствует себя, как сыр в масле. — Это Луис, — говорит он, аккуратно передавая его на руки Яна. — У них есть имена?! — расширив от удивления глаза, восклицает Чонин, — у каждого?! — Конечно, — гордо говорит Минхо, — ведь коты… — …вершина пирамиды мира, — в один голос заканчивают Крис и Джисон, — ты это постоянно говоришь! Ли фыркает. Чонин восторженно поглаживает голову кота, сладко мурлычущего в его руках. Тут, в этих клетках, сидит большое количество животных. Просто не верится, что у каждого есть имя, и Минхо все помнит. Хотя, глядя на него понимаешь — этот парень способен на многое. Невероятно — за последнее время Чонин действительно выбрался куда-то кроме школы, общается с кем-то, кроме тети и дяди и… не чувствует себя скованно. Нет тревоги, лишь умиротворение. Джисон и Минхо стоят рядом, о чем-то переговариваясь, а Чан… смотрит на Чонина. — Нравится? — спрашивает он. Чонин кивает. — Да. Спасибо тебе. Мне правда… — он замолкает на пару секунд, — очень хорошо. Спасибо. Чан улыбается и растрепывает чужие волосы. Все вокруг светлеет, Чонин сначала не понимает в чем причина. Подняв голову, парень видит, что тучи, подгоняемые ветром, отплыли, открывая солнце. Настроение подскакивает на несколько отметок выше. — Как это все появилось? — Минхо у нас любитель кошачьих, — Чан засовывает руки в карманы, — он раньше постоянно подкармливал бродячих животных на улице, играл с ними, а потом решил устроить приют. Он работает на хорошей работе, а потому ему не составило труда закупиться кормом, чистой водой, всякими чесалками и лекарствами для них, клетками. Ему еще помогают несколько ребят, но их сегодня нет. Зато Джисон здесь постоянно.  — Я все слышу, — доносится от Джисона над ухом. Чан оборачивается и показывает язык. Минхо показывает фак. — Опять свою белку защищает, — качает головой Чан. — На самом деле круто, что он создал приют. Отдает потом животных в хорошие руки. Чонин чешет коту за пушистым ухом. Да, Луис по-настоящему красивый, как и большинство котов здесь. Стоит отметить, что здесь присутствуют даже породистые животные, это круто. — Хочешь его взять? — внезапно спрашивает Бан, кивая на почти уснувшего в объятьях младшего кота. — Ты же наверняка любишь их. Чонин удивляется. В который раз. Так вот почему Чан привел его именно сюда — он знал! — Откуда ты знаешь? — Я предположил, потому что… — Крис щурится от ярких солнечных лучей, — в твоей комнате на стенах висят картинки с котятами, — он смеется, — это не признак, конечно… — Я понял, — кивает Ян, — я хочу взять его. — Минхо, — Чан оборачивается к стоящему неподалеку Ли, — Чонин берет его. Через пять минут абсолютно счастливый Чонин держит в руке переноску с большим рыжим котом Луисом. — Спасибо, — он от радости обнимает Минхо, Джисона и Чана. Тетя еще очень давно обещала взять из приюта животное, но все не брала, ссылаясь на то, что нет времени, или на то, что в приютах все животные больные… в общем, видимо, тянула время. — Если что, все животные привитые, чистые, и не блохастые, — подмечает Минхо, — ребята помогли это организовать. Теперь у Чонина есть друг, с которым можно будет провести время, даже поболтать. Может это забавно, но Ян считает что животное — лучший собеседник. И все понимает. От своих мыслей парень ярко улыбается. Потом встречается взглядом с Чаном и видит его ошарашенное лицо. — Я видел улыбку! Ничего себе! — Ян мнговенно ощетинивается, ожидая сарказма, но парень говорит совершенно серьезно, — ты такой молодец! В следующую секунду ничего не понимающего Чонина поднимают за талию и кружат. Видимо Крис понимает, насколько большой шаг вперед сделал младший. И для него это большая радость. — О-о-о, старик, это клиника, — ржет Джисон, а рядом стоящий Минхо шикает на него, — все-все, молчу. Когда Крис провожает Чонина домой, то всю дорогу развлекает его разговорами. Небо окрашено в красноватые тона заката, пахнет осенью. Пробирает романтикой и желанием сделать что-нибудь невероятное, такое, чтобы навсегда. Даже если потом будешь жалеть. Улыбка. Самое прекрасное, что Чан когда-либо видел. И даже если он забудет, как его зовут, где живет, и сколько ему лет, то в воспоминаниях будут вспыхивать лисьи глаза и яркая улыбка, вызывающая дрожь. Быть может, это осень напустила морок неизбежной любви? Нет, то не подделать и не навеять, ведь любовь — одна, и она окутывает независимо от обстоятельств. — Улыбайся больше, — внезапно говорит Бан, — ты невероятный… — Спасибо, — смущенно говорит Чонин, заливаясь краской. Сегодня он получил внимание, заботу… друзей? Минхо и Джисон очень классные ребята. Ли немного как дед, но это даже мило, как и его увлечение котами, а Хан — весельчак без проблем и всего прочего, ненужного. Чонин несет букет, вдыхая его приятный аромат, а Чан — переноску с котом.