Чудовище с морских глубин

Шторм и буря гремели над Ли Юэ, а в небе сверкали молнии. Морское чудовище проснулось ото сна, призванное, чтобы разрушать и убивать. К небу простирались водяные потоки. Бушующие, мощные и опасные. Простые смертные чувствовали страх. Первобытный страх, оставшийся им от предков, которые пережили войну Архонтов... Вся гавань поникла в напряжëнное молчание, наблюдая за разворачивающимся в море зрелищем.

Осиал.

Морское чудовище буйствовало в стихии, поднимая громадные волны. Брызги, словно заточенные стрелы, летели во все стороны, и лишь защита тех, кто стоял за Ли Юэ, мешала им достать до берега. Невероятное и крайне пугающее зрелище. Это было сражение. Но никто не заметил шар воды, окружëнный вихрем, который вылетел из моря, и под покровом брызг и молний метнулся к городу, пропадая среди крыш...

***

Но теперь сияло солнце и небо было кристально чистым. Чжун Ли шëл по улице, вслушиваясь в разговоры торговцев, граждан и просто в звук человеческой кипящей жизни как в лучшую музыку. Спокойствие и умиротворëнность. Ему ещë привыкать и привыкать к такой жизни. Битва давно закончилась, и даже разрушенные части порта оказались быстро заменены, и теперь ничто не напоминало о тех ужасных событиях. Хотя кто-то всë равно ещë вскакивает посреди ночи от кошмара, защитники Лю Юэ всегда будут на страже. Теперь нечего бояться. Чжун Ли не волновался. Истории, легенды, баллады. Он знает множество и множество готов рассказать. Но у каждой истории есть начало, и оно не всегда совпадает с тем, что уже привыкли слышать люди. Ритуальное бюро Ван Шэн уже виднелось своей на удивление яркой крышей. — Мастер Чжун Ли! Мастер Чжун Ли! – сквозь мысли донëсся голос прохожего. Чжун Ли перевëл на него взгляд, узнавая своего соседа-торговца, лавка которого находилась совсем рядом. — Ваша дверь, она... – но ему не дал договорить суровый взгляд. Чжун Ли нахмурился, коротко поблагодарил и ускорил шаг. У каждой легенды есть своя правда, и сейчас эта правда... вытекает из-под двери. Чжун Ли прикрыл глаза. На пороге уже образовалась порядочная лужица, хотя целый день в Ли Юэ светит яркое солнце. Динь. Он открыл дверь и вошëл в помещение, немного хмурясь из-за промокших насквозь ног. — Ты пришëл, – необыкновенной красоты мужчина сидел на его рабочем месте, откинувшись на спинку стула. Голубые глаза озорно сияли, а синие волосы россыпью спадали на плечи, переходя в водяные потоки. Хитрая улыбка играла на губах этого невероятно проблемного человека, и Чжун Ли, честно, хотел вздохнуть. Но вместо этого достал горелку (сделанную специально по заказу) и включил еë. — Эй, эй! Я ведь правда пытался их остановить. Вон, – и он кивнул на тумбы. Чжун Ли посмотрел в указанную сторону: на тумбах, ящиках, шкафах стояли чаши, заполненные до краëв водой. Потом он перевëл взгляд на своего гостя, и тот пожал плечами, мол, "я пытался". — Осиал, – упрекающе произнëс Чжун Ли и отложил горелку. Тот усмехнулся и вновь облокотился на спинку, расслабляясь. — А я ждал тебя. Думал, когда же ты придëшь. — По расписанию. — Ты такой трудоголик. — Потому что я работаю. — Я скучал по тебе, а ты? Чжун Ли почему-то очень захотелось ответить: «И я скучал по себе», но вовремя одëрнул себя и вместо ответа промолчал. — А где тут у тебя выпивка? – Осиал осмотрелся по сторонам. Чжун Ли прошëл к столу, чтобы спасти хотя бы бумаги от воды, отвечая: — Боюсь, ты еë уже намочил. Осиал рассмеялся и пристукнул ногой по полу. Тут же открылась потайная дощечка и обвязанные толстые бочонки засияли своими боками сквозь воду. — Хах, а ты предусмотрительный. И как ты знал, что я сюда сяду? — Это единственный стул. Осиал уже не слышал, доставая сразу два. Чжун Ли покачал головой, но его губы дëрнулись в слабой улыбке. — Подожди, – он подошëл к Осиалу сзади и коснулся рукой волос. – Для начала нужно избавиться от воды. Он взял в руки горелку и поставил самую низкую силу. Маленький огонëк касался водяных прядей, и те тихо шипели. Вода постепенно испарялась, и в руку ложилась мягкая синяя прядь. Такое повторялось довольно часто: Осиалу трудно было привыкнуть к земной жизни, и часто человеческий организм давал сбои, проявляя часть энергии Архонта. Но Осиал любил такие моменты, хоть и не признавался себе в этом. Он искал Чжун Ли, чтобы тот согрел его волосы, вновь прикоснулся к нему. И как долго он не знал прикосновений? Ощущение, будто это было только вчера... Ласковые пальцы перебирали непослушные пряди, обсушивая их со всех сторон. Тëплый воздух щекотал шею. Становилось так легко и свободно, что хотелось смеяться. — Готово, – Чжун Ли отложил горелку в сторону и посмотрел на свой труд. Сколько бы он ни боролся с этими волосами, они всë равно оставались непослушными, лезли по все стороны, будто брызги шумного водопада. Но это было даже красиво. Осиал одарил его улыбкой и поднялся со стула, прихватив предусмотрительно два бочонка сокровищ, и со всей показательной вежливостью предложил стул Чжун Ли. А после, когда тот сел, он опустился на диван. Уже три месяца он живëт у Чжун Ли и приходит к нему в бюро Ван Шэн, чтобы просто сидеть рядом и бездельничать, наблюдая за работой или же просто опустошая запасы ягод и фруктов. Иногда он читал книги. В бюро хранились томы по медицине, истории ритуальных бюро и, что удивительно, кулинарные рецепты. Один раз Осиал всë же решил попробовать что-то приготовить. Вышло, мягко сказать, пресно. Чжун Ли тогда посмотрел на это творение и превратил его в камень, чтобы не мешало обществу. Теперь этот камень стоял на полке рядом со столом, и когда клиент спрашивал, откуда он (а были такие индивиды), то Чжун Ли с безразличием отвечал: «В море нашëл». И правда, в море. Но Осиал не любил море. Любил воду, а море — нет. Вечерами они прогуливались по гавани, заходя в порт. Тогда Осиал садился на парапет и глядел вдаль. Солнце садилось за горизонтом, освещая лучами воду, которая играла бликами, переливаясь яркими цветами: рядом стояли корабли, оснащенные лучшим оборудованием и украшенные причудливыми узорами — но ничто не цепляло взгляд, не трогало. Красота моря почему-то была чужда ему. Осиал ничего не чувствовал, глядя на прекрасный пейзаж, который бы восхитил любого, и где-то в груди разрасталась тоска и тупая боль. Он не знал, что это. Он не хотел это чувствовать, но почему-то именно в эти моменты ощущал, что он что-то потерял. Давно. Чжун Ли клал ладонь на плечо — это отрезвляло, и Осиал вновь улыбался, и они шли дальше, но это чувство — отчаяния и тоски — он всë ещë помнил.

***

Красиво одетый мужчина беззаботно разговаривал с торговцами на площади. Его синие волосы подсвечивались фонарями, и могло показаться, что они переливаются на свету, как резво журчащий ручей. Рядом мяукнула кошка. Она потëрлась о ногу Чжун Ли и заурчала. Серая в пятнышках шëрстка была ухоженной и гладкой. Чжун Ли взял кошку на руки и погладил еë. Тëплая мордочка уткнулась в руку, и кошка довольно мяукнула. — Животные тебя любят, – Осиал стоял, прислонившись к колонне, и с улыбкой качал головой. Белая ткань одежд струилась вниз, а причудливые узоры украшали подол и края рукавов. Осиал любил просторную одежду, чтобы можно было взмахнуть рукавами, чтобы ветер трепетал меж слоëв. Тогда он ощущал себя беспечным облаком, летящим по небу, гонимый ветряными потоками. Осиал подошëл и протянул руку к ласковому животному, но то вдруг зашипело и забрыкалось. Кошка выпустила когти и полоснула по руке Чжун Ли, сбегая из объятий. Эта маленькая царапина была пустяковой, и Чжун Ли просто вытащил из кармана платок и пару раз промокнул, останавливая кровь. Но Осиал стоял, замерев с протянутой рукой, и смотрел на царапину. Его взгляд мгновенно потух, будто он что-то вспомнил, что-то важное. Чувство отчаяния, когда всë живое убегает, пытаясь выжить. Чжун Ли вздрогнул от этого взгляда, но Осиал этого не заметил. — Эта кошка всегда была немного агрессивной, – спокойно проговорил Чжун Ли, будто не замечая изменений в своём спутнике. Он взял протянутую руку в свою ладонь и сжал. – Пойдëм? Осиал моргнул, и наваждение пропало. Он заторможенно кивнул и улыбнулся, но эта улыбка была измученной и слабой. Но тëплая ладонь в его руке быстро смела всю печаль, и через несколько мгновений он уже снова восхищался красотой Ли Юэ и журил торговцев, мимо которых они проходили.

***

— Есть здесь недалеко одно место... – Чжун Ли задумался, стоит ли туда идти: всë же оттуда видно море. Если Осиал снова будет так смотреть на него, то... — Если ты выбрал это место, то давай пойдëм туда, – Осиал будто небрежно откинул волосы за плечи, но Чжун Ли видел, в каком он нетерпении: всë же они ещë ни разу не выходили за пределы гавани. И Чжун Ли кивнул. Хорошо, ведь это место стоит увидеть. Но для начала придётся подняться на скалу. Как хорошо, что там остались хоть какие-то ступеньки. Это оказалось совсем недалеко. Один из пиков прямо рядом с Ли Юэ. Они поднялись на вершину, а там их терпеливо ожидала маленькая скамейка. Больше на пике ничего не было, кроме пары цветков и зелёной травы, зато под пиком во всю свою красоту простиралась гавань. Осиал восхищëнно выдохнул. На Ли Юэ опускался вечер, и золотые лучи солнца мягко касались красных крыш, перекатывались по поверхности позолоты и падали на головы жителей, и у каждого появлялся святящийся ореол. Это было необыкновенное зрелище оживлëнной гавани, которая уже начинала готовиться к ночи, но всë равно шумела, бурлила и волновалась. Скоро на улицах заиграют барды, и музыка польëтся по ветру, разнося мелодию во все стороны. Рестораны включат свои фонари и откроют посетителям террасы, на которых будут проходить представления и приглашëнные чтецы будут читать рассказы. В воздухе появится аромат блюд, которых не найдëшь нигде, кроме Ли Юэ, и на кухнях будет весело шипеть угощение. На улицу выйдет молодëжь, и гавань будто вздохнëт и откроет свои золотистые ночные крылья, благословляя гуляющих на приятную ночь. А дальше, там, за гаванью, с высоты пика видно море. Бескрайнее море, в которое садится солнце. Чжун Ли наблюдал за гаванью, но он уже давно отвык воспринимать еë настоящую красоту. Он смотрел на Ли Юэ как на своë прекрасное детище, гордясь им. Поэтому он мог кидать незаметные взгляды на Осиала, пытаясь прочесть его выражение лица, уловить грусть и тоску. Но их не было. Лицо Осиала сияло счастьем, а голубые глаза горели ярко и неутомимо. Не чувствовалось грусти, тоски. Море с высоты пика казалось маленькой лужицей, всего лишь плëнкой на поверхности земли — ступи и тут же почувствуешь твëрдую почву. А когда нога стоит уверенно, то можно смело идти вперëд, и даже этот величественный простор не сможет стать помехой. Удостоверившись, что Осиалу комфортно, Чжун Ли расслабился и улыбнулся, вновь направляя взгляд на Ли Юэ. Они сидели на скамейке и смотрели на закат, на гавань, наслаждались теплом последних лучей и меняющим свои цвета небом. В какой-то момент Осиал повернул голову и взглянул на задумчивого Чжун Ли. Лучи падали на его лицо, освещая точеный профиль, гладили кожу, которая будто впитывала их тепло, освещали глаза, становясь бесчисленными яркими прожилками, и светились, светились, светились. Чжун Ли был красив на фоне закатного неба, укрытый закатным светом и сам напоминал величественный закат. Так горный массив являет свои краски, вплетаясь в танец с солнцем. И правда, позади Чжун Ли можно было разглядеть хребты гор, отвесы скал, вершины пиков, и всë это было укутано солнцем. Осиал смотрел на него, и его сердце вдруг гулко стукнуло в самой голове, и он подумал — вот оно. И Осиал бесшумно приблизился к нему и коснулся поцелуем чужих губ, ловя с них удивлëнный вздох и ощущая их мягкость. Пальцы бережно коснулись щеки и провели по коже до подбородка, легко приподнимая, желая почувствовать и подарить больше накопленного за всë проведëнное время тепла. Ясные голубые глаза хитро прищурились, а янтарные закрылись, и лишь ресницы мелко дрожали от хрупкости момента. А после Осиал отстранился и улыбнулся так ярко, так чисто и довольно, будто говоря: «Я хотел этого — я сделал!» А Чжун Ли сидел рядом пунцовый, позабыв о банальном стеснении, от чего настолько рассмешил Осиала, что его звонкий смех ещë долго разносился в воздухе над Ли Юэ.

***

Солнце, которое прощалось вчера, сегодня начинало новый день. Они вновь вышли на прогулку до бюро Ван Шэн, и снова Осиал ненадолго замер, вглядываясь в море. Чжун Ли уже привык к этому, поэтому оставил своего собеседника одного. — Кто это? – Итер выглянул из-за спины Чжун Ли и посмотрел на Осиала. — Мой друг, – коротко ответил Чжун Ли. Итер, прибывший в Ли Юэ по одному заданию, с любопытством рассматривал фигуру на пристани. Синие длинные волосы напоминали морские воды, а белые одежды с узором — пену волн. Что-то было в этом человеке. Он был привлекательной наружности, но что-то мешало. Итер задумчиво продолжал рассматривать, а после, внезапно догадавшись, воскликнул: — Так это..! — Да. Паймон ахнула и прикрыла рот ладошкой. Оба всë поняли. — Но как он здесь оказался? Мы же его.. – зашептал Итер, теперь уже враждебно глядя на Осиала. — Это я его привëл, – просто ответил Чжун Ли и пояснил, встретив вопросительные взгляды. – Тот монстр был лишь отголоском ненависти в его сердце. А сам Осиал потерял память. Итер и Паймон недоумëнно смотрели то на Чжун Ли, то на Осиала, пытаясь понять, что же на самом деле произошло. — Это началось ещë в Селестии...

***

Когда-то давно, ещë в первозданной Селестии по изумрудной траве бежали два подростка. Маленькие косички одного резво вздрагивали при каждом прыжке, а пышная синяя копна другого подхватывалась и журчала на ветру. — Осиал, не отставай! – крикнул один, а другой усмехнулся и ответил: — Ты бежишь медленнее улитки! И они оба засмеялись. Трава прогибалась под их ногами, а небо раскрывалось над головой. Весь этот летающий остров принадлежал им. Они должны были вырасти, чтобы спуститься вниз и представить свою силу. Силу Архонтов. Они остановились у большого камня. — Эй, Моракс! Пошли играть? До начала кульминации ещë есть время! – крикнул мальчик. Откуда-то сверху высунулась голова, и тёмный хвост свесился вниз. — Я читаю свиток. Не могу, – янтарные глаза ясно смотрели на двух мальчиков под камнем. — Хах, вот постареешь и будешь со своими свитками таскаться, – Осиал задорно улыбнулся и протянул руку. – Моракс, хватайся! И рука, вложенная в руку, стала отправной точкой их дружбы, которую разрушила война... Двое из троицы встали на одну сторону, а последний — на другую. Прошло много времени с тех пор, и события уже успели размыться в памяти, но Чжун Ли помнил одно: как яростно вздымались вихри и как чудовище вихрей буйствовало в морях. Много событий произошло и много ошибок сделано. Одну из них Чжун Ли никогда не забудет. Он смог защитить построенный город, но не смог уберечь друга. Война уничтожает две вещи: личность и границы. Когда Осиал сходил с ума, когда тьма захватывала его сердце, он был один. Границы размывались, и сложно было говорить, кто прав, а кто виноват. Но Чжун Ли точно знал, что груз этой ошибки лежит только на нëм. У Архонта Контрактов было множество сделок, и все были блестящими, кроме одной, той, которую он никогда не исполнит. Когда-то в Селестии три юных Архонта, ещë являющиеся простыми элементалями, поклялись защищать друг друга. И эту клятву не выполнили. Каменные копья пронзали воду, тараня бушующие потоки, вздымающиеся в небо. Тогда Чжун Ли был безмолвен, слыша крики своего противника, слыша горечь безумства и неутолимый гнев, перемешанный с болью потерь. Гео Архонт только сжал зубы и метнул последнее копьë, пригвождая монстра в морскую пучину. И когда волны сомкнулись, он услышал еле разборчивый печальный голос, который произнëс лишь одно:

«Почему».

***

Чжун Ли сократил историю, но этого было достаточно. Итер заметил его дëрнувшиеся пальцы. Каждая легенда имеет свою правду. Даже Архонты имеют свои грехи. Можно было бы сказать, что это всë обстоятельства войны, где все моральные принципы меняются и где есть лишь одно желание: выжить. Но у Архонтов есть сердце. Если не в материальном, то в эфемерном плане. Им не чужды эмоции, ведь человек и Архонт ими связаны, чтобы понимать друг друга. Итер закусил губу и отвëл взгляд. Узнать правду иногда равносильно падению на острие меча. — Но что, если он вспомнит? – Итер посмотрел на красивый силуэт мужчины у воды и вздрогнул. Ответа не последовало. Итер повернул голову и с ужасом посмотрел на Чжун Ли. Тот протягивал ему свидетельство о собственности Ван Шэн. Это было красноречивее всех слов. Итера пробрал озноб.

***

Ночь выдалась напряжëнная. С потолка капала вода, и где-то завывал ветер. Чжун Ли лежал на кровати и не мог уснуть. К сожалению, такая ночь была не единственной. Осиала преследовали кошмары. Иногда ночи были спокойные. Тогда ему ничего не снилось. Как только тело ложилось, он тут же проваливался в глубокий сон. Но иногда, когда море особенно шумело, сны насыщались мрачными красками, превращаясь в кошмары. Чжун Ли повернул голову. Они спали в одной кровати, потому что на две не хватало денег. Можно было бы ожидать, что Осиал свернëтся калачиком и будет вздрагивать, но он лежал ровно, как мраморное изваяние непоколебим и недвижим. Только нахмуренные брови и какофония из воды и вихрей вокруг давали понять, что сейчас Осиал видит не самый приятный сон. Чжун Ли закрыл глаза и вздохнул: «Будто я не знаю какой». Чжун Ли привстал и приблизился, чтобы сесть на колени и положить голову Осиала на них. Пальцы вплелись в синие пряди, и ладонь ласково и плавно начала гладить по волосам. Хотелось хоть как-то облегчить тяжëлый сон, хоть что-то исправить. Синие ресницы мелко дрожали, а зубы были плотно стиснуты. Осиал всë ещë был напряжëн, но вихри под потолком уже начали стихать, и вода потихоньку переставала капать. А после и облегчëнный вздох сорвался с бледных губ, и Чжун Ли наконец смог спокойно выдохнуть. Умиротворëнное выражение лица Осиала было прекрасным и удивительно спокойным, как гладь озера. Чжун Ли машинально провëл пальцами по щеке и чуть коснулся приоткрытых губ. Его лицо мигом покраснело, когда он вспомнил, как эти губы целовали его и как это было приятно. Невероятный момент, который он надëжно сбережëт в своей памяти. Чжун Ли кивнул самому себе и направил взгляд на окно. И вздрогнул. Их комната была тихой и спокойной. Ему казалось, что вихри исчезли и волны успокоились, но он ошибался. За окном свистел ветер и море вздымало волны. Ночное небо потемнело ещë больше, тяжëлые тучи налетели на гавань, но ещë было тихо. Подозрительно тихо. Чжун Ли осторожно опустил голову Осиала на подушку и прошëл к окну. Порт лютовал. Рабочие бегали, укрывая корабли и убирая все снасти. Расстояние было большим, но Чжун Ли будто слышал, как они кричат: «Грядëт буря». И буря грянула. Разряд молнии ударил прямо в воду, и всë вокруг вспыхнуло белым светом. Через несколько мгновений рокот грома окатил небеса. Чжун Ли невольно отступил от окна, закрывая его. И только сейчас заметил голубое свечение. Что-то происходило позади. Он обернулся и тут же встретился взглядом с горящими голубыми глазами. — Осиал? – тихо позвал Чжун Ли, сжимая кулаки. Тот не отвечал и лишь смотрел на него. Чжун Ли видел этот взгляд раньше.

Ненависть

Ногти до боли вонзились в ладонь.

Вспомнил

И Чжун Ли сделал судорожный вдох.

Пора

В комнате резко похолодало, и Чжун Ли схватили за шею, бросая на пол. — Ты! – голос, который он слышал на протяжении этих трëх месяцев, такой хитрый и весëлый, теперь гремел яростью и ненавистью. — Почему! – из потока воды в руке появился трезубец, готовый вонзиться в самое горло. Голос рокотал. – Почему! Чжун Ли! Ответь мне! Но трезубец резко остановился в опасной близости от горла. Чжун Ли закашлялся от сильной хватки и посмотрел на Осиала. Разъярëнное бедствие. Сияющие зловещим светом глаза, волосы, меж прядями которых сверкали молнии, и чистая мощь гневной стихии — бури. — Почему! Почему! – Осиал не понимал, почему Чжун Ли его освободил после того как бросил, почему не сказал правду, почему провëл с ним всë это время, почему он вëл себя так. Они — враги. Всегда были и всегда будут. Он хочет убить его. Убить. Пронзить это хрупкое горло, упиться кровью врага. Убить. — Почему..! – но почему он не может этого сделать? Почему в груди так больно, как было тогда на пристани? Почему он всë помнит? И почему слëзы наворачиваются на глаза? Осиал с диким рокотом отбросил Чжун Ли в сторону. Тот влетел в стену и закашлялся кровью. Несколько рёбер было сломано и внутренние органы наверняка повреждены. Но он смотрел на Осиала, и в его глазах плескались печаль и сожаление. — Мне не нужно это! Не жалей меня! Ответь мне! Ответь! – вокруг Осиала собирались вихри, закручиваясь в смертельные торнадо. Они рушали полки, шкафы, прорывали стены комнаты и шумели, шумели, шумели... В ярких голубых глазах сквозил гнев, но он перемешивался с едва скрываемым отчаянием. Осиал молчал, но его взгляд сотни и сотни раз задавал один и тот же вопрос:

«Почему?»

Чжун Ли видел, как Осиал готов был взорваться, но ничего не мог ему сказать. Я скучал по тебе? Решил исправить свою ошибку, но увидел твою потерю памяти и воспользовался ей? Хотел вспомнить прежнюю дружбу? Архонт-эгоист! Боль отразилась в янтарных глазах, но достигла своего пика, когда Осиал вдруг безвольно упал на колени и закрыл лицо руками. Вихри растворились в воздухе, как и молнии перестали сверкать. Бурные потоки утекли под пол, и комната погрузилась в тишину, в которой звучал безмолвный крик погибшего, давно забытого всеми одинокого Архонта. Без дома, без семьи, без памяти. Обманутый, отвергнутый, наказанный. Впервые за всë время Архонт ронял слëзы, желая стереть себя окончательно из этого мира. Снова утонуть в глубине, хватая пальцами воду. Вдохнуть полной грудью, чтобы внутри всë разрывало от невыносимого давления. Чувствовать вечную боль, потому что на неё можно отвлечься. Ведь всë лучше того, чтобы разрываться от нескончаемого потока мыслей. Холодная ладонь легла на его плечо, а после его неловко обняли. Запах крови смешался с солëной водой. Осиал чувствовал чужое тело, дрожащее, слабое, и не мог поднять руку, ударить, отстранить. — Прости, – тихо прозвучало над ухом. И в спину вошëл кинжал. Двое сидели посреди комнаты, замершие во времени. Наконец с губ одного слетел выдох, и губы дрогнули в улыбке. Чжун Ли пошатнулся и упал на пол, а в комнате осталось лишь чудовище из морской глубины.

***

Осиал сидел на парапете спиной к морю и смотрел на Ли Юэ. Буря давно миновала, но никто не выходил на улицу. Все боялись стихии, желая переждать еë дома среди уюта и тепла. Для Осиала же ни дома, ни тепла не существовало. Буря прошла и оставила после себя лишь одинокую фигуру на пристани. Мяу! Осиал хмуро посмотрел в сторону. Серая кошка с пятнышками сидела рядом и внимательно смотрела на него, а после ещë раз мяукнула. — Уйди, – голос был низким и рокочущим, будто из самой глубины. Но кошка не послушалась. Мяу. Ещë один звук раздался рядом, и Осиал бросил ещë один хмурый взгляд. Рыжий кот лизал лапку и упрекающе смотрел на него, снова мяукая. — Что за.. – Осиал хмыкнул и снова перевëл взгляд на город, но... перед ним стояли ещë две кошки, которые тут же мяукнули в унисон. Раздражение отразилось на лице, и как назло в голове вспыхнули слова, которые произнëс Чжун Ли: «Кошки — чувствительные создания. Говорят, они могут ощущать чужую боль». — Убирайтесь! – крикнул Осиал, и где-то далеко раздался раскат грома. Кошки подпрыгнули и убежали. Осиал вновь хотел предаться размышлениям, но внезапно... К нему на колени запрыгнул котëнок. Он не мяукал, а просто смотрел своими жëлтыми глазами с множеством искристых прожилок. Почему-то Осиал не мог его прогнать. Он вновь осмотрелся. Он хотел убить Чжун Ли, но что бы он сделал дальше? Ему некуда идти, некуда вернуться, его никто не ждëт. И как так сложилась судьба, что именно эти три месяца подарили ему крышу над головой, дом и человека, который бы там ждал... — Черт... Осиал отвëл взгляд. Сколько нужно времени, чтобы потушить ненависть? Он смотрел вокруг и понимал ужасную истину — этот мир уже давно стал другим. Жители Ли Юэ помнят лишь легенды с толикой правды и целым мешком лжи. Они уже не те, что были во время войны Архонтов. Сам Чжун Ли стал другим. Одиноким, потерявшим своë Сердце Бога, слабым. Всë изменилось, прошлое стëрлось, и лишь он один живëт событиями многотысячелетней давности. И как назло его "настоящее" это три месяца беззаботной жизни... — Черт... Сколько нужно времени, чтобы потушить ненависть? Время стирает границы, как и война. Оно размыло безумие, ослабило боль. Кто прав, а кто виноват? Все ошибки сделаны в прошлом. Их не изменить, но можно ли изменить настоящее, когда за тобой тянется дорога грехов? Котëнок ткнул лапой ему в живот, а после потëрся о бок, будто подталкивая. Осиал с минуту гипнотизировал убийственным взглядом котëнка, но видя, что и страх животных изменился, выругался и крикнул: — Ладно! И резко встал, направляясь через всю гавань к маленькому домику на краю Ли Юэ. «Ладно! Ладно! Черт!»

***

Чжун Ли открыл глаза. Яркий свет пробивался в комнату, и лучи играли на полу. Всë тело болело и было трудно шевелиться, но Чжун Ли мысленно отметил, что он жив. — Досадно, – голос не слушался и хрипел, а голову прострелило болью при неловком движении. Чжун Ли осмотрелся. Это была его комната с одной кроватью и скудным набором остальных предметов мебели. Чжун Ли попробовал поднять руку, но та только ноюще заболела, так что пришлось закусить губу. Тогда он поднял другую и коснулся своей головы. Она была перебинтована, как и почти всë его тело. Дышать было сложно, видимо, внутренние раны ещë остались... Чжун Ли распахнул глаза. Точно. Я же– — Это не сон. Но тогда почему комната выглядит чистой, а о его ранах бережно позаботились? — Наконец проснулся, – донëсся рядом голос, и Чжун Ли вздрогнул. Всë ещë заторможенная реакция. – Ты пролежал неделю без сознания и ещë одну находился в лихорадке. Бай Чжу сидел рядом на стуле и, поправив очки, принялся записывать что-то на листок. — В итоге две недели. Если бы не успели вовремя, произошло бы заражение и лечение бы усложнилось, – под его глазами виднелись тëмные круги. — Кто? – задал короткий вопрос Чжун Ли, потому что говорить всë же было сложно. — Можете сами его поблагодарить, – и Бай Чжу кивнул в сторону. – Остались некоторые раны, но вы уже можете передвигаться. На удивление, всë быстро срослось. Частичная регенерация, оставшаяся от стези Архонта, была полезной вещью, но всë же требовала затрат. Поэтому сначала потеря сознания, а после лихорадка и последующая боль от хлынувшей в тело восстановляющей энергии. Чжун Ли поднялся и медленно прошëл в другую комнату, а после повернул ручку двери и вышел на улицу. Яркий свет ослепил, а в лицо ударил запах яств, солëного моря и свежего ветра. Чжун Ли думал, что гавань уже разрушена. Но жизнь текла шумно и радостно, приветствуя новый день. Глаза уже привыкли к свету, и вновь янтарь налился солнцем. Взгляд начал искать синий вихрь волос. Отчаянно, неоправданно, совершенно необъяснимо. Чжун Ли не удивится, если не найдëт его. Скорее всего, отпустит и постарается забыть. Новая буря, новая трагедия. И пусть. Он отпустит, если его наконец простили. Жители мельтешат перед глазами, но Чжун Ли не видит главного. Он всë ещë ищет. «Может, ещë немного?» – надежда теплится до последнего, но нет. Нигде нет. Он опускает голову, и его ноги всë равно подкашиваются, хоть он и думал, что отпустит. «Но не за чем больше сожалеть», – всë будет, всë изменится, и, даже если он не смог ничего исправить, хотя бы будет знать, что Осиал свободен, что он... Взгляд расфокусированно наблюдал за толпой, но вдруг она будто поредела, и Чжун Ли увидел. Увидел море в чужих волосах. Он порывисто дëрнулся вперëд, спускаясь по ступенькам и пробираясь через толпу, спотыкаясь, будто боясь потерять видение. Но оно не исчезает, и вот в паре метров Чжун Ли останавливается, не решаясь приблизиться. Что же дальше? Что же будет дальше? Только сейчас вопросы всплывают в голове, когда разгадка находится очень близко. Чжун Ли смотрел на фигуру. Он видел мальчика с горящими озорством глазами, видел статного, но одинокого Архонта, видел того, с кем провëл счастливых три месяца. Всë наложилось слоями. Перед Чжун Ли стоял Осиал. Чжун Ли хотел сделать ещë один шаг, но остановился. Что он хочет сказать? Чтобы его простили? Но его уже простили, когда спасли. Чтобы всë вновь стало как прежде? Но так уже никогда не будет. Время движется только вперëд. Так что же он хочет сказать? Чтобы построить нечто новое, нужно разрушить старое, которое стоит на горе ошибок, и запомнить этот урок навсегда. — Я не хочу возвращать нашу дружбу и старые отношения, – наконец заговорил Осиал. Его голос звучал твëрдо и непоколебимо. Сердце Чжун Ли пропустило удар. — Но... – Осиал обернулся и протянул руку. Его глаза сияли умеренным голубым светом, а лицо было ясно и спокойно. Он уже успел множество раз обдумать своë решение. – Возможно, мы сможем начать всë ещë раз? — Да, – Чжун Ли улыбнулся и сделал уверенный шаг вперëд. И рука, вложенная в руку, стала началом новой истории.