Встреча в баре

Прошло три месяца. Валера с новоприобретённым братом росли, окружённые безграничной заботой и любовью родителей, которые через месяц после его рождения сыграли тихую свадьбу без гостей и суеты. Уложив сыновей спать, ребята сидели на кухне. — Игорь, а почему ты решил назвать малыша Валеры как себя? — Это не я решил. — Ответил парень. — Это он. — Как это? Матвеев продемонстрировал записку от ушедшего фельдшера. «Уважаемые новые родители моего сына! Скорее всего, вы будете… хочу попросить вас о двух вещах. Первая, подарите моему малышу всю возможную любовь, заботу и внимание. Вторая, с именем я уже определился. Назовите, пожалуйста, малыша Игорем. В честь самого стойкого и устремлённого к жизни человека, которого я только знал. Спасибо. Валерий Фёдоров, фельдшер с ишемией» — Вот это да! Он так тебя запомнил! Кстати, Игорь, я тут вспомнил. Ты когда очнулся от летаргического сна, обещал мне рассказать одну историю. — Не думаю, что она будет уместна. — Матвеев грустно отвёл голову. — Пожалуйста. Я хочу знать твою подноготную. — Ладно. Тогда я поблагодарил тебя за то, что ты появился в моей жизни. Ты меня буквально спас. — В каком смысле? — В самом прямом. Когда я ехал в бар, у меня на уме была только одна мысль. — Игорь закрыл руками лицо. — Если так тяжело, можешь не продолжать. — Нет, я закончу. Так вот, после бара я хотел приехать домой и… и уйти. Но ты развёл меня на поездку к себе. Потом этот секс, эта летаргия, это всё. Я тебе жизнью обязан. До самого её конца. — Игорь, что ж тебя до суицида почти довело? — Я устал. Бесконечная безрезультатная борьба с раком, отсутствие всякой поддержки или мотивации. Ты появился очень вовремя. Я когда тебя первый раз увидел, чуть дар речи не потерял. Волосы цвета тёмного шоколада, такие же глубокие глаза, идеальные, по-моему, черты лица. Не знаю, как я смог завязать разговор. Я сразу почувствовал в тебе родственную душу. Увидел в тебе какую-то поддержку, пусть ты пришёл явно не поддерживать незнакомого онкобольного. И как я после такого устремлённый к жизни? Рома плакал. — Игорь, ты удивительно сильный, ты преодолел себя. — Только не плачь. Ну, вот, не надо было эту историю рассказывать. Прости. — Тебе надо было выговориться. Кому, как не мне. Я тебя люблю. Спасибо, что тогда заговорил.