Боль от любви

Вот уже прошел день, два, три, неделя, а от Лукиной не было даже звонка. Все это очень настораживает ее, почему, что опять сделала не так? Через две недели на дисплее экрана высвечивается, то имя которое она ждала. Мария сначала не хотела брать трубку, но все же решила ответить. — Здравствуйте, извините, но это не Лаура. Машу кинуло в жар, она не понимала, что могло произойти и уже думала самое наихудшее.

***

Голос на той был женский, мягкий и очень спокойный. Она молчала, словно ждала пока Маша сама заговорит. — Что с Лаурой, эмм… с Лаурой Альбертовной? — С ней все хорошо, Мария я бы хотела попросить больше не звонить сюда и забыть Лауру. — Что простите? В голосе Маши можно было услышать гнев, непонимание. В трубке она услышала открывающуюся дверь и голос Лауры. — Малышка что-нибудь принести? Третьякова сомневалась, но не узнать ее голос она бы не смогла. Это точно была она. — Нет зая. — А ты с кем говоришь? — Да вот решила позвонить и узнать, с кем же еще кроме меня спит наша Лаура. Маша тихо слушала их диалог, ее переполняла боль, обида, а глаза наполнялись солёной водой. Она слышала, как Лаура кричала на девушку, что позвонила ей. — Ты что натворила? Она вырвала телефон из рук собеседницы Маши и попыталась поговорить с кареглазкой. — Маша, Машенька, пожалуйста выслушай. — Лаура я не желаю больше разговаривать с тобой. Блондинка сбросила вызов и кинула телефон на диван. Опять она, что же ей вечно не хватает. Сердеце Маши наполнилось гневом, ненавистью и обидой.

***

Лаура уехала на работу, зайдя к себе в кабинет она лицезрела очень красивую девушку с тёмными, аж чёрными волосами и с глазами цвета льда. — Здравствуй Настя. Что ты здесь делаешь? — Привет, я думала ты будешь рада меня видеть. — Да я конечно рада, но честно ты не вовремя, у меня много работы. Лаура прошла и села за свой стол, включила ноутбук и начала работать. Она периодически кидала взгляд на нежданную гостью. — Ты вроде тоже здесь работаешь, соизволила бы пойти и приступить к своим непосредственным обязанностям. Холодно говорила Лукина. — Лаура что с тобой. Зачем включаешь директора? Давай лучше выпьем вина, кстати я его из Италии привезла. Она встала и по-хозяйски достала фужеры для вина налила напиток цвета крови и подала Лауре. Через час они опустили бутылку, и Настя стала делать намёки для Лауры. — Постой, не нужно. У меня есть девушка, я в нее невероятно влюблена. Я уже однажды совершила ошибку и не хочу делать ее вновь. Лукина пыталась немного отстранить девушку от себя, но та пошла напором. — Лукина, ну что ты как маленькая. Что же эта за девушка такая в которую ты влюблена? Это та блондинка, мм… Маша да? — Шатенка грозно посмотрела на нее. — Значит снова она, тебе ее не жалко? — В смысле? — Ну ты же не пропускаешь ни одной юбки, и опять же твои подчинённые — это молоденькие девушки, которые сделают все, что ты скажешь. Настя начала медленно расстёгивать пуговицы на своей блузке. — Ты же ей изменишь, предашь. И я даже знаю с кем. Блузка упала на пол, и темноволосая бестия осталась наполовину голой. Она подошла к Лукиной и начала завлекать ее в страстный поцелуй.

***

Лукина изменила ей опять. Ей было очень стыдно ехать к Маше, она опять причинил ей страшную ничем не заглушаемую боль. И уже как две недели она пряталась, не отвечала на звонки и покинула свою квартиру. Она жила в достаточно дорогом отеле. После недели молчания она все же начала отвечать на звонки, поступающие с агентства, и ей звонила соседка напротив, и все говорили одно и тоже. Приходила женщина, пшеничного цвета волосы и большие, выразительные карие глаза. Она спрашивала о ней и получая каждый раз огорчающий ее ответ, она уходила со слезами, вытекающими по ее щекам. В один из дней к Лауре приехала та сама Настя. Шатенка нехотя впустила ее и немного посидела с ней, она вышла в ванную комнату. За эти несколько минут, девушка позвонила ее ангелочеку, ее Машеньке. Она не успела опять, не успела все объяснить. Вмиг все оборвалось, все надежды, планы, мечты. Все то, что она хотела осуществить с Машей. Как тогда сказала Маша- «Ты же не наступишь на те же грабли» — Наступила, опять.

***

— Маша, Машенька, ты… ты меня слышишь? Пожалуйста, прошу выслушай. — Лаура, я не желаю с тобой больше разговаривать. — Маша я прошу… Третьякова перебила ее, не дав договорить. — Видишь Лаура, ты всегда просишь, ты ставишь себя выше других, не замечая, что чувствуют другие, главное Твои чувства. Она пыталась говорить спокойным тоном, но дрожащий голос выдавал. — Маш… Она положила трубку, не стала слушать эти банальные отговорки. Мария снова впала в истерику и депрессию. Снова ей сделали больно, и снова это был один и тот же человек. Страшно осознавать то, что она заменяется в себе, и страшно представить, что она сможет сделать с собой. После разговора с Машей, Лукина подорвалась и поехала к ней. Она искренне переживала и сожалела, что она вновь стала причиной ее слез. Она снова поставила свои желания выше чувств и искренне любящего сердца ее Машеньки. Подъезжая к дому кареглазки она немного посидела в машине, собирала все мысли в кучу, подбирала слова, которые будет говорить ей, позже вышла. Она постучала в ее дверь, услышав шаги хозяйки дома, ее храбрость куда-то ушла и остался один страх. Дверь открылась и перед Лаурой стояла Маша с красными от слез глазами и немного припухшим лицом, волосы были собраны в небрежный пучок. — Маша. Лаура попыталась взять ее руки в свои, но та отстранилась и совершенно пустым взглядом посмотрела на нее. — Машенька я прошу прости, пожалуйста. Я люблю тебя. — Я прошу замолчи, перестань вешать мне лапшу на уши, и говорить о бесконечной любви. Ты никогда не изменишься Лукина. Говорила Маша немного дрожащим голосом, с ее бездонных карих глаз начали стекать горячие слезы. — Девочка моя не плачь. Лукина вновь попыталась хоть немного приблизиться к ней, но снова она оттолкнула шатенку. — Ты… ты больше никогда не увидишь моих слез, и не увидишь меня. Хотя наверно все же увидишь, тебе скажут. Третьякова вытолкала ее за дверь, она больше не желала видеть этого человека. Лаура никак не могла понять слова, сказанные Машей, но если бы она знала к чему приведёт ее измена.

***

Ангелу обрубили крылья, ангелу разорвали душу на части, ангела морально убили. Маша не смогла справиться с болью пожирающую ее изнутри. Она перестала есть, перестала пить, очень похудела. К себе Третьякова больше никого не подпускала, ни друзей, ни подруг, ни коллег, ни ее. В один из дней жаркого июля Маша решила сделать то, о чем будет сожалеть, но уже будет слишком поздно.

13 июля 9:32

К Маше приехала ее близкая подруга Александра, в 9 утра она получила довольно странное сообщение «Здравствуй, я прошу тебя приедь ко мне, Саша только не ругался и не вини себя в том, что увидишь». Александра стала быстро собираться, но из-за Московских пробок она приехала в одиннадцатом часу. От увиденного она была в шоке, подруга попыталась, но было уже поздно.

8:21

Маша подготовила все, она сделала это осознанно (или нет, но было поздно). Набрала горячую ванну, взяла лезвие, Третьякова думала написать записку или нет. Решила написать. «Позвони Лауре «номер», она обрадуется этому звонку» Мария погрузилась в обжигающую тело воду и взяла в руки лезвие. Она хаотично стала оставлять глубокие порезы на тыльной стороне предплечья. Алая кровь капала в воду, окрашивая ее, через некоторое время Мария начала терять сознание и стала погружаться в воду с головой. Сил вынырнуть не было и вот уже белоснежная макушка скрылась в кровавой воде. Она захлебнулась в воде из собственной крови.

***

Александра забежала в квартиру, дверь которой была открыта. Громко начала звать Марию, но в ответ слышала тишину. Услышав шум воды, она ринулась туда, дверь в ванну была не заперта, открыв ее она увидела до краёв наполненную ванну, а подойдя ближе увидела и саму хозяйку дома. Быстро вызвала скорую она вытащила Машу и попыталась привести ее в чувства. Пока она ждала скорую, нашла записку, написанную Машей. В записке была просьба позвонить Лауре, это ее смутило, она знала, что она ей изменила. Но по приезду врачей, она закрутилась и совсем забыла о последней просьбе Марии. 15 июля 9:15 Телефон Лауры разрывался от звонка Александры, шатенка успела взять трубку. *Телефонный разговор* — Здравствуй, Саша, что-то случилось? — Здравствуй Тишина повисла, они только слышали дыхание друг друга, и вот Лукина решила прервать это гнетущее молчание. — Саша, что случилось? Что-то с Машей? — Маша она… она умерла. Слова ударили по ушам, и Лаура почти не слышала, что она говорила. — Сегодня будут похороны, она оставила записку с просьбой позвонить тебе. — Куда ехать? Александра сказала адрес, и Лаура поспешила поехать туда. Машина Лукиной подъехала к кладбищу, где уже все было подготовлено. Она увидела Сашу и подошла к ней. — Саш, а где она? Сдерживая слезы спросила Лаура. — Ее уже везут. Сухо ответила она. Лаура стояла поникшая, в своих мыслях. Через некоторое время все пошли туда, где будет похоронен ангел. Гроб несли четверо мужчин, они поставили его возле могилы. Люди потихоньку начали подходить и прощаться с ней. Александра и Лаура стояли рядом, Лукина не решалась подойти к ней. Перед тем как Саша пошла прощаться, она подошла к шатенке и сунула в руку посмертную записку Маши. Лукина опустила голову и развернула бумажку, и увидела до боли знакомый каллиграфический почерк. «Позвони Лауре *номер*, она обрадуется» — Боже Маша. Шатенка пыталась сдержать истерику и слезы, но чем ближе она подходила к ней, тем труднее было сдерживаться. Маленькое тело ангела лежало в массивном, дубовом гробу. Она была такой красивой, как и в жизни. Волосы также были аккуратно завиты и лежали на хрупких плечах, большего она не увидела, не смогла долго на нее смотреть. Похороны прошли как в тумане, она вновь погрузилась в свои мысли. Начался дождь, многие ушли и остались лишь она и Саша. Лукина подошла к могиле, слезы подступили, и она начала плакать, упав на колени возле земельного холма, она просила прощения у нее, она винила себя за то, что убила ее. И в тумане этой истерики она вспомнила ее слова… «Ты никогда не увидишь моих слез, и больше никогда не увидишь меня, хотя наверно увидишь, тебе скажут» Душевная боль, она неизлечима, ни один самый лучший доктор, ни одно самое дорогое лекарство, никогда не заглушит эту сильную, убивающую изнутри боль. Все кончено.