Последствия пути

      537 ГСД. За три года до вторжения рыцарей Империи в Тарлад.       — Опять эльфы идут.       — Неужели?       — Да, вон, посмотри.       Я оторвалась от книги и вытянула шею, точно любопытная синица, привлеченная грациозной поступью кота. За низкими зелеными насаждениями и кованым забором аббатства показались три рослые фигуры. Они вели какое-то увлеченное обсуждение, время от времени жестикулировали и в коротких перерывах заливались смехом, двигаясь к торговой площади нашего людского городка, где размещались лавки с разным добром - от специй и безделушек до доспехов и оружия.       — Какие же они хорошенькие, — кокетливо улыбнулась и тихо шепнула моя сестра-послушница.       Эльфы действительно отличались особой, несравненной красотой. Их представительницы - утонченные особы с идеальной мягкой кожей, осиными талиями и потрясающими густыми волосами, а мужчины - сильные, статные, точно мраморные статуи без единого изъяна, выведенные совершенной рукой мастера. Никакая раса не могла сравниться с ними в вопросах эстетики и чувства прекрасного.       Будучи жителями граничащего с Тарладом поселения герцогства Оленя, нам удается изредка видеть остроухих на улицах города, которые забредают сюда, чтобы пообщаться с людьми, узнать о нашей культуре, поторговать или обменяться новостями в таверне, где можно попробовать хмельного меда, который готовят только в Империи.       — Кажется, я их уже видела однажды, — задумчиво произнесла я.       Ближайший к нам эльф, светловолосый и голубоглазый, все время смотрел вперед и чуть вниз, будто познал мудрость или был погружен во внутреннюю борьбу. Периодически он вскидывал руку к подбородку и медленно кивал, даря кроткую улыбку друзьям и показывая, что все еще с ними.       Второй зеленоглазый с медными волосами, завивающимися на концах прядями, шел более уверенно и поддерживал разговор охотнее своего побратима. Его походка отличалась плавными движениями и спокойным покачиванием рук вдоль тела. Прямая, ровная осанка давала призрачный намек на его принадлежность к знатному роду, военной выправке или возможной гордыне.       Третий эльф казался крайне решительным и темпераментным. Взмахивая длинными темными волосами, он неутомимо что-то объяснял своим приятелям, показывая то на юг, где располагалась кузня, то на восток, где находился дом старейшин. На долю секунды он замолчал, перевел взгляд на крышу нашего аббатства, сощурился из-за солнца, что стояло в зените и отражалось от металла куполов, а затем его глаза остановились на мне.       Признаюсь, в тот момент я сглупила. Вместо того чтобы выдержать его взгляд или в совершенной невозмутимости обратиться к подруге, я раскраснелась так, что любой снегирь позавидовал бы этому румянцу, и подняла книгу, закрываясь ее обложкой от эльфа.       — Элейн, ты чего? — рассмеялась рядом сидящая Гвендолин.       — Меня смутил эльф, — я опустила томик на колени, накрыла его руками и непроницаемо вперилась глазами в произрастающие между камнями травинки.       — Он вовсе не на тебя смотрел, — боковым зрением я заметила, как ее губы некрасиво скривились.       — Мне показалось иначе.       — Забудь. Лучше обсудим церемонию.       Я согласно кивнула, но не смогла удержаться, чтобы не посмотреть на удаляющиеся спины чужеземцев. Возможно, мне действительно померещилось?

***

      К шести часам вечера в аббатство стали подтягиваться прихожане. Уже начинало смеркаться: небо постепенно окрашивалось в глубокие синие оттенки, перемежавшиеся с бордовыми пересветами на горизонте. Спустя несколько минут уходящее солнце в последний раз лизнуло лучами верхушки деревьев, а затем полностью спряталось в их густых кронах.       Только сейчас, глядя на открывающийся пейзаж из окна своей кельи, я осознала, насколько близко располагался город от леса, край которого обозначал границу с Иролланом — мистическим, диким и непознанным царством.       За все прожитые года я ни разу не покидала родные места, хотя вот она черта, за которую так стремились попасть все любознательные дети, и я не была исключением. Вот только подступишься чуть ближе и из чащи, будто древний дух начинает утробно рычать, прогоняя обратно, домой. Не хранилось во мне столько смелости, чтобы распоясаться и броситься внутрь. Да даже сделать один шаг. И поверилось мне тогда, что это оберегающая эльфийская магия, отгоняющая непрошенных гостей.       Я прибыла в клуатр, как было велено, ровно в срок. Аббатиса, что собрала здесь послушниц, произнесла короткую речь. В своем обращении она напомнила, какова наша роль на предстоящей церемонии бракосочетания, что от нас требуется и быстро отрепетировала заключительную часть, где вступали мы с сестрами.       Пусть я участвовала впервые — ведь мне только минул шестнадцатый год — я была совершенно спокойна, ибо пение — одно из немногих вещей, которые у меня неплохо получались. Сколько бы я не пыталась научиться вышивать, готовить или познавать другие хозяйские премудрости, все выходило из рук вон плохо: стежки получались кривыми, пища пересолена или подгорела. Однако вручите мне лютню, и я легко подберу верную дорожку к любому сердцу. По крайней мере, так говорила моя мама, когда я по наитию перебирала пальцами по струнам и подпевала мелодии.       Наша процессия организованно вошла в галерею, а оттуда в церковь, где, затаив дыхание, уже собралось не меньше половины города. Когда аббатиса и послушницы заняли места началось само торжество.       Несмотря на то, что я присутствовала на многих церемониях в качестве молчаливого наблюдателя, меня всякий раз одолевало приятное и радостное чувство. Видя широкую улыбку жениха и счастливое лицо невесты невозможно не перенять их настроение и трепетные эмоции, когда их руки, а вместе с тем клятвы и судьбы сплетаются перед взором Эльрата.       Пока дрожащий от волнения голос невесты зачитывал обет, я поделилась невинной улыбкой с Гвендолин, что находилась в противоположной от меня группе. Ожидая увидеть то же упоение на лице подруги, я была удивлена, когда столкнулась с безумным сияющим блеском в ее глазах, точно поедающим мой лик. С большим нетерпением она дождалась момента, когда я на нее посмотрю, чтобы тут же едва уловимо качнуть головой в сторону зала, привлекая мое внимание ко входу.       Несколько неуверенно я повернулась в том направлении и изумленно вскинула брови — троица эльфов, которых мы видели по утру, примостилась у стены, где с интересом изучала убранство церкви и наблюдали за ходом церемонии. Я снова взглянула на Гвендолин, та пожала плечами, мол сама не понимает, зачем они сюда заявились, но проскользнувшая в ее глазах искра и лисья улыбка смело утверждали, что она приятно удивлена.       Оставшееся время торжества прошло в относительном спокойствии: я игнорировала легкомысленный настрой подруги и старательно протыкала взглядом потолочные своды, пока наш хор исполнял проникновенную песнь. К моему удивлению, кто-то в первых рядах настолько расчувствовался, что даже несколько раз всхлипнул. Как в тот момент вели себя эльфы, мне было неведомо — из-за их присутствия моя непоколебимость грянула в бездну, и я стала нервничать, пропустив вступление в первый куплет.       Аббатиса разрешила послушницам отправиться на всеобщий праздник, однако строго-настрого обязала явиться к вечерней мессе.       Это был первый раз за четыре года службы, когда я понесла дисциплинарное наказание.