ты — моё «но»

— Серьезно? — рассмеялась Тая, забирая из рук Белова охапку цветов. — Я даже знаю, с какой клумбы ты их сорвал. Фил закатил глаза и расплылся в довольной улыбке. Он взглянул на букет в девичьих руках, на стеблях которого все еще были видны корни и земля, и очень надеялся, что такая мелочь не испортит его жест. — Я спешил. — Не ходи тем двором ближайшем временем, — хохотнула Золотова и обняла свободной рукой Фила за шею. Руки брюнета машинально потянулись к ее талии, и он поцеловал шатенку — глубоко, улыбаясь, пока сердце радостно стучало то ли от пробежки, то ли от элементарной химической реакции мозга, которую люди называли любовью. Белову было плевать. Ему просто нравилось целовать Таю. Фил смотрел на полупустой стаканчик на земле, словно тот был самой важной вещью в его жизни. Пялиться на него казалось легче, чем признать, что весь его гребанный план пошел коту под хвост ровно в тот момент, как Тая открыла рот. Он внезапно почувствовал себя идиотом — тем видом, над которым он лично периодически насмехался; тем, который не выдел свыше собственных обид и, наверное, эго. Белов не двигался с места пару долгих минут, борясь с желанием закурить очередную сигарету, чтобы выиграть себе еще чуточку времени. Я оставила наши идеальные отношения, оставила тебя, и сбежала. Этого достаточно? Или мне нужно еще немного поубеждать тебя, чтобы ты успокоил свою совесть? Фил крепко сомкнул глаза, чувствуя неприятную тяжесть в груди. — Блять. Он оглянулся, глазами ища что бы можно было по привычке пнуть изо всей силы, но в поле досягаемости стоял лишь одинокий стакан. Брюнет яростно потер лицо руками, как будто это помогало стереть слова Золотой со своего разума. Игнорируя учащенное дыхание и такой же пульс, Белов двинулся в сторону залы. Они все еще не договорили. Даже если это было его виной. Даже если снова. Тая стояла в самом очевидном месте в актовом — возле самодельного бара. Место, где весь фокус был на паленом алкоголе, а не на взъерошенном Филе, влетевшем в помещение, словно его выбросило заборт, и теперь он пытался найти виновника. Прежде, чем Тая или Платон, или Никита, или Яна успели обратить свое внимание на Белова, он уже потянулся схватить предплечье Таяны. Не грубо — всего лишь достаточно, чтобы вернуть ее внимание к нему. — Мы не договорили. Тая едва не поежилась от приказного тона Фила. Первым делом она уставилась на его пальцы, охватившие ее руку выше локтя, затем ее глаза метнулись к хмурому лицу. Выдергивать руку из хватки Фила казалось чем-то абсурдным, ровно до того момента, пока Тая не вспомнила, что он был ее чертовым бывшим. — Разве? — нарочно удивилась та, складывая руки под грудью. В этот момент шатенку не очень волновало, что уже некоторые из одноклассников поглядывают в их сторону. Если Фила это не заботит — то ее уж точно не должно. — По-моему, все, что хотел, ты уже сказал. — Выйди и поговори со мной нормально, — процедил брюнет, делая шаг к Тае. Он не видел ничего, кроме ее наглого лица и губ, которые вместо того, чтобы целовать его, выдавали ехидные комментарии. — Иди нахер, Фил, — ответила шатенка, не сводя своих глаз с раздраженного парня. Ее сердце колотилось так быстро, что никакой алкоголь не мог его усмирить. — Ты грёбанная манипуляторша, — прошептал парень и подался вперед с намерением вытащить Таяну на улицо самолично. Прежде чем ему удалось это сделать, перед лицом появилась высокая фигура. Фил удивленно поднял глаза на друга — он почти забыл, что в зале был кто-то кроме Золотовой. — У вас тут все нормально? — спросил Никита и бросил быстрый взгляд на новенькую. — Выглядите так, будто сожрете сейчас друг друга. — Все нормально, — кивнула Тая из-за спины Никиты, затем выдала: — Он просто перепил. Перепил? Фил замер, чувствуя себя, как брошенный щенок. Тая была так близко, и в то же время так далеко от него. Холодные глаза, нечитаемое выражение лица, колкость слов — он помнил ее не такой. В его памяти Тая всегда улыбалась, была нежной и спокойной. Его Тая ни за что бы не выставляла его идиотом перед его же друзьями. Желание оставить свою бывшую в покое боролось с желанием умолять ее поговорить с ним еще раз. Даже если они снова повздорят, даже если он не знает, что говорить, — Фил так сильно хотел остаться с ней один на один, что вся злость куда-то пропала. — Может, выйдем проветриться? — предложил Никита, обращаясь к Белову. Тот благополучно отмахнулся и обратился к шатенке. — Последний раз, — сказал он, не заботясь о заинтересованных взглядах наблюдающих. Единственное, что его волновало, — это чересчур ускоренное биение собственного сердца и глаза напротив. — Поговори со мной в последний раз, и обещаю, что оставлю тебя в покое. Отчаянность в голосе Фила заставила Таю замереть. Она уставилась в столь родное лицо в поисках сама не зная чего. — Блять, Тая! — голос Фила сорвался. Он так долго пытался докричаться к шатенке, что уже давно перестал контролировать свой тон. — Что?! — прокричала в ответ Золотова, резко разворачиваясь, чтобы посмотреть в лживые глаза своего любимого. — Ты обещал! Ты, блять, клялся мне быть трезвым! Фил удрученно зажмурился, всеми силами пытаясь сосредоточиться на расплывающемся лице Таи. Одна банка. Одна ебанная банка была причиной этой ссоры, разделяющей Белова от охрененного секса со своей возлюбленной. — Тая… — Ты обещал! — снова вскрикнула девушка, ее голос отдавался эхом в пустом дворе. — Неужели это так сложно?! Один вечер, Фил! Один единственный вечер, когда я просила тебя быть трезвым, чтобы я могла познакомить тебя с родителями! Фил молчал, тяжело дыша. Он крепко сомкнул челюсти, не зная, что ответить. Белов ненавидел вести споры, в которых он проигрывал. Поэтому и продолжал стоять с недовольным лицом — не оправдываясь, но и не уходя. — Если бы Тёма не пропизделся тебе о том, что я курил, ты бы даже этого не заметила! Тая застыла, чувствуя уколы подходящих слез в уголках своих глаз. Он всерьез считает, что это суть их разговора? В том, что его друг проболтался об их курении? Золота боролась с желанием всхлипнуть. В этот момент ее слезы ничего бы не решили, даже не смотря на то, что слезы были единственной настоящей реакцией, которая сотрясала шатенку словно вулкан. — Ты обещал, — беспомощно повторила та, словно это могло изменить позицию Фила. Словно это помогло бы ему понять, почему она так сильно пыталась не заплакать. Прохлада актовых сидений не волновала Таю. Она опустилась в одно из них, уставившись вниз: там, где ее новоиспеченные одноклассники пытались не пялиться в их с Филом сторону. Ей вдруг стало интересно, как они выглядели со стороны. Как люди с общим прошлым, как оно и было на самом деле, или как пара пьяных незнакомцев, внезапно нашедших что-то общее в стенах этого заведения? Тая не хотела продолжать разговор с Филом, ее подсознание кричало отказаться и отмахнуться от его клянчащих глаз. И то ли девчонка всегда была тряпкой, то ли видеть горечь на лице Белова оказалось свыше ее сил. Брюнет медленно опустился в соседнее сидение, делая глубокий вдох. Ему казалось, что он снова все портит — своей вспыльчивостью, нервами и неумением слушать, поэтому когда Тая коротко кивнула на его просьбу, дышать стало чуточку легче. Даже если это и значило, что разговаривать придется на глазах у всех. Фил знал, что это решение шатенка приняла, чтобы держать его поведение в рамках приличного, и, честно говоря, лучше уж так, чем не говорить вообще. Тишина между ними оказалась громче музыки внизу, возле сцены. Она была тягучей, неприятной, будто их тела обмазали сладким медом, который в этот момент был не более чем приторным. Фил никогда бы не мог подумать, что расстояние можно рассчитать во времени, но именно сейчас у него складывалось впечатление, что их с Золотовой разделяет не пара несчастных сантиметров, а два года. Или, может, даже больше — он не знал, когда действительно шатенка рассталась с ним. Не физически (ту дату он помнит болезненно хорошо), а эмоционально: когда она перестала верить в то, что он изменится, перестанет врать и начнет ее слушать. Парень закрыл глаза, в отчаянном поиске нужной фразы, чтобы начать этот разговор с уже известным им обоим окончанием. То ли к счастью, то ли к сожалению, Тая подала голос первой. — Тебе придется объясниться перед ними, — так вот просто, по факту, без привязанности к настоящему состоянию дел между ними. Фил это знал и без нее — то представление, которое он устроил минутами раньше определенно оставило впечатление на всех одноклассников. Но с ними разобраться он мог без проблем, даже если и придется оправдываться или врать. Больше Белова больше заботило то, что он не знает как оправдаться сейчас. — Я не буду ничего им объяснять, — тихо ответил он и, сглатывая предательский ком в горле, посмотрел на девушку. — Тая… — Я любила тебя. Я уехала не из-за тебя. Мне жаль, что ты скучал. Три простые фразы. То, что Фил хотел услышать на протяжении пары лет. То, что, он думал, магическим образом решит все их проблемы, разрушит мост между их молодыми и безрассудными сердцами. Белов почувствовал себя идиотом в сотый раз за этот вечер. Ему нужно было что-то сделать, сказать что-то искреннее, чувственное. Или хотя бы попытаться. — А ты не скучала? — спросил тот вопреки голосу в его голове, который кричал прекратить уклоняться от ответственности за собственные ошибки. Тая молчала, не решаясь дать ответ на такой простой вопрос. Она прикрыла глаза, пытаясь уравновесить свое дыхание. Почти получилось, прямо перед тем, как шатенка почувствовала руку Белова на своей оголенной коленке. — Поговори со мной. — Убери руку, — прошептала Золотова, покрываясь мурашками. — Ответь на мой вопрос. Ее глаза метнулись вниз к руке, нежно поглаживающей ее коленку, и Тая почувствовала, как шипы безразличности, которыми она пыталась обмотаться последние три дня начали вдруг колоть внутрь. — Скучала. — Тогда почему не возвращалась? — спросил Фил, его рука медленно переместилась на внутреннюю сторону бедра девушки, затем подалась вверх. — Фил. — Я искал тебя. Тая громко фыркнула, сжимая подлокотники кресла. Обжигающее касание холодной ладони Фила мешало сосредоточиться. Присутствие его руки на ее коже казалось чем-то родным — перед глазами девчонки замельтешили картинки из прошлого. Их общего. Ночные дворы, сомнительные хаты, крыши незнакомых домов с закатом солнца на фоне. Брюнет всегда знал, как именно касаться к Золотовой, чтобы лишить ее рассудка. — Писал, звонил… Я, блять, даже отца твоего заебывал. — Я говорила, что уеду, — прошипела шатенка, наконец поворачивая глаза к юношескому лицу. — Ты говорила много чего, ты постоянно что-то говорила. Откуда я должен был знать, что было правдой? — Что было правдой? Ты, блять, серьезно? — У нас все было хорошо. Да, я знаю, что косячил. Много, часто. Но неужели настолько, чтобы ты бросила меня? Я любил тебя, очень сильно, и ты это знаешь. Ты все, блять, знаешь. Тая, пожалуйста. — Пожалуйста — что? — нервно вздохнула шатенка. — Что?! Фил не знал, что он хотел услышать. Его рука на бедре Таи едва заметно дрогнула, и он сжал ее сильнее, в надежде, что физический контакт мог заполнить дыры, оставленные его неумением мириться словесно. — Ты думала обо мне? Хотя бы раз? — Белов с горьким пониманием осознал, что ему уже было плевать насколько отчаянно он звучал. — Да. Да. Опять же — такой простой ответ. Брюнет не смог сдержать облегченного вздоха. Это уже была победа, маленькая, но победа. — Хорошо, — кивнул он, сглатывая. Его пальцы возобновили поглаживания на внутренней стороне бедра Таи, с нуждой, которую он не мог больше игнорировать. Он всегда был плох в самоконтроле, и сейчас этот его недостаток был как никогда заметным. — Я постоянно думал о тебе. Тая сжато хмыкнула, отводя взгляд в сторону. Ее раздражали мурашки, не уходящее с ее кожи с момента, когда он прикоснулся к ней впервые. И уж тем более не нравилось то, какое сильное влияние он на нее оказывал спустя столько времени. На глаза попались их общие одноклассники, которые продолжали беззаботно пить и развлекаться. Золотовой тоже хотелось простого человеческого напиться и болтать о какой-то ерунде вместо того, чтобы сидеть и разбираться со своей бывшей любовью. Отвечать на дурацкие вопросы, которые ничего не исправят, ничего не поменяют. Копаться в чувствах, доказывать, чьи сильнее и кому больнее. — Кого из них ты трахал? — вызывающе спросила она, кивая в сторону девчонок, которые не очень стеснялись поглядывать в их сторону. Тае нужно было вернуть контроль над ситуацией и собственными эмоциями, и она не нашла лучшего способа чем ударить ниже пояса. На мгновение пальцы Фила застыли. Он не был готов к такой провокации, но заставил себя проглотить язвительный ответ, который хотелось выдать в качестве самозащиты. — Могу напомнить, как я трахал тебя. Тая вернула свой взгляд к брюнету, и она ненавидела, как быстро внутри ее живота что-то затрепетало, когда она заметила, что тот смотрит на ее губы. — Даже несмотря на то, что ненавидишь? — Тебе не мешало это встречаться со мной полтора года. — Я любила тебя, придурок, — процедила Золотова, на мгновение теряя свою маску равнодушия. — Ты сбежала и даже не попрощалась! — рявкнул в ответ Фил, дергая рукой в свою сторону, тем самым заставляя ногу Таи прижаться к своей. — И даже не смей называть ту ночь прощанием. Ты ни слова не сказала о том, что все твои вещи уже стояли у Вики в квартире, и ты собиралась сбежать пока я спал. Пока я, блять, спал! — Ты думаешь, что-то изменилось если бы я осталась на завтрак? Что? Мы бы попили кофе, покурили, и все бы решилось само собой? В какой реальности ты жил, Фил?! — В реальности, где моя гребанная девушка имела хоть капельку совести по отношении ко мне, — парировал Белов. — Ты придумала себе хуйню в своей маленькой красивой голове, и испортила все, что я пытался сохранить! Тая отбросила его руку со своего бедра, словно та ее обожгла. — Сохранить? — она поднялась на ноги, уставившись на Фила сверху вниз. — Ты испортил меня! Брюнет тоже подорвался, и разница в их росте снова заставила шатенку поднять поднять голову вверх. — Не помню, чтобы ты была против, — прошипел он, позволяя своим эмоциям взять верх. — Мы никогда не говорили о расставании. Ни разу! Потом из ниоткуда у тебя взялась эта идиотская идея уехать из города, и, конечно же, я не воспринял ее всерьез, потому что я даже подумать не мог, что ты решишься на такое! — Потому что как же это я могла взять и бросить тебя, да? — язвительно вопросила Золотова. — По твоему мнению у нас никогда не было проблем, у меня никогда не было проблем. Ты думаешь, я таблетки пила, потому что мне прикольно было? — Все пили какие-то таблетки тогда, каждый постоянно чем-то обдолбывался, всем было тяжело! Ты думаешь ты одна страдала? Одна проблемы решала? У меня было столько, блять, проблем, что ты бы охуела от их грандиозности, даже сейчас! Но я никуда не сбегал. Я возвращался к тебе, каждый раз я возвращался к тебе! Золотова провела дрожащими руками по своим волосам, убирая их за уши. Она не могла подобрать слов, чтобы объяснить Филу то, что, как ей казалось, было свыше его понимания. Тот, в свою очередь, потянулся и нежно сжал ее запястья, убирая их от ее лица. — Я бы и сейчас вернулся, — прошептал Фил, пытаясь выискать в своих любимых глазах хоть капельку взаимности. Ему нужна была хотя бы тень надежды, потому что то, что он послал свою гордость куда подальше, уже казалось для него достойным поступком. Сердце шатенки болезненно сжалось, и на секунду ей показалось, что она готова была поддаться. Его словам, его объяснениям и касаниям. И, возможно, будь она на два года моложе, а пропасть между ними меньше – так бы и сделала, но новая Тая не хотела нырять в омут, из которого она когда-то смогла выбраться. Потому что омут, к сожалению, остался прежним. — Я не хочу. Фил застыл, уставившись на шатенку с плохо скрываемым разочарованием. — Не хочешь, потому что я снова наговорил ерунды вместо того, чтобы выслушать? — тихо спросил он, удивляя и себя и Золотову внезапным осознанием. — Я не могу всегда говорить только то, что ты хочешь услышать. А ты не можешь принимать мою правду. Никогда не мог. — Я пытаюсь сейчас, — сказал брюнет, но даже для его слуха это оправдание звучало слишком слабо. — Не пытаешься, Фил, — Тая высвободила свои запястья из его хватки и сделала шаг назад. Белов хотел попросить ее не уходить, дать ему еще один шанс, но слова застряли в горле. Тем не менее, он не мог отпустить ее еще раз, поэтому бессознательно снова схватил за запястье — так нежно, как только умел — ровно в тот момент, когда Золотова развернулась в сторону ступенек. — Я знаю, что косячу даже сейчас, — сдавленно признал он, — но понятия не имею, что мне надо сделать или сказать, чтобы ты перестала смотреть на меня так, будто я самая большая ошибка в твоей жизни. То, как уязвимо Фил выглядел, заставило Таю бегло зажмуриться, чтобы собрать себя в порядок и не видеть его глаз, которые она помнила только игривыми, слегка нахальными, но никогда такими беззащитными. — Ты не был ошибкой. Я никогда не думала о тебе, как об ошибке, Фил. Это было правдой, которую Тая не хотела признавать раньше, потому что большинство времени она думала, что, возможно, ее отношения с Филом действительно были ошибкой. Возможно, ей не надо было торопиться и с головой нырять в его объятья в первый же день их знакомства. К своему сожалению, каждый раз, когда девушка прокручивала в голове воспоминания с той ночи, она приходила к одному единственному заключению — будь у нее возможность вернуться во времени, она сделала бы все точно также. Это и было самой большой проблемой, которой она пыталась избежать прямо сейчас. — Они уже в открытую пялятся, — пробормотала девушка, в жалкой попытке предотвратить измену собственным обещаниям. В этот раз Фил проследил за взглядом Золотовой, и наткнулся на пару тройку заинтересованных глаз. Они даже музыку потише сделали. Белов внутренне фыркнул — если бы Тая только знала, насколько ему было плевать на них и все то количество слухов, которое расползлось по их компании, пока он пытался собрать осколки своих самых лучших отношений. — Давай уйдем отсюда, — тихо предложил брюнет, нежно поглаживая девичью ладонь. — Туда, где будем только мы вдвоем. Я могу слушать тебя всю ночь. Я обещаю слушать тебя всю ночь. Шатенка нервно сглотнула: разве одной ночи может быть достаточно, когда не хватило полторы года? Оставаться наедине с Филом сейчас казалось одновременно и самой желанной, и самой глупой идеей в мире. Здесь, она хотя бы могла найти отвлечения, или различные поводы не смотреть ему в глаза. — Дай мне время, хорошо? Фил резко вдохнул, чувствуя, как нужда в его теле смешивалась с раздражением, или даже отчаянием. — Сколько? Сколько мне еще ждать, Тай? Я переступаю сейчас через свою гордость, обиду и злость, потому что я не хочу видеть, как ты уходишь от меня снова. А ты не можешь даже дать мне одну гребанную ночь своего времени? — Ты прекрасно знаешь, что это все не закончится одной ночью. Фил отпустил руку Таи и сделал еще один глубокий вдох, уперевшись руками в бока. Он рефлексивно прикусил внутреннюю сторону щеки, уставившись в пол. Конечно же он знал, что уединись он с Золотовой хотя бы на одну минуту после произошедшего разговора, и одной ночи будет мало. После этой ночи последует много-много всего, включая больше разговоров с Таей о том, почему все случилось так, как случилось; расспросы и оправдания перед друзьями; попытки вернуть былую страсть так, чтобы она сочеталась с попытками сделать все по-правильному в этот раз. В начале этого года Фил поклялся себе, что завяжет с отношениями на время, потому что у него началась новая жизнь. У него мечты и планы, и ни в чем из этого не должно было быть Таи. Но она появилась, и у Белова переизбыток эмоций, которые он не знает как успокоить или контролировать, и это все, что беспокоит его в данный момент. Но будет ли оно того стоить завтра? Прошлое должно оставаться в прошлом, разве нет? А что делать, когда это прошлое прямо перед глазами, когда ты можешь его коснуться и поцеловать? Фил тяжело опустился назад на сидение, уперев локти на колени. Тая глядела на то, как он опустил голову, и подавила желание пройтись пальцами сквозь его волосы. — Окей, — тихо сказал брюнет, не поднимая головы. — Я дам тебе время. Мне оно тоже надо. Золотова кивнула, хоть он и не видел ее лица, и оглянулась вниз на сцену, на которой все ее новые одноклассники в этот же момент почти что комически отвернулись в разные стороны, разглядывая пол и собственные стаканы. — Скажешь, что я был пьяный и приставал, — снова подал голос брюнет. Сначала девушка не сообразила, к чему его слова, но потом поняла. Ей вряд ли удастся избежать тех же расспросов от группы “Б”. — Если будут допрашивать. — Я бы в это не поверила. Фил был много кем — бунтарем, вором, хамом — но он никогда не был уродом, который бы домогался с девушкам. Белов грустно усмехнулся, проводя рукой по волосам, и наконец поднял голову, чтобы посмотреть на Таю. Свет ламп со сцены так красиво подсвечивал ее темные волосы, что он на мгновение загляделся. — Они не знают меня так, как ты. Брюнет откинулся на спинку сидения, наблюдая за тем, как Тая неспешно спускалась по ступеням. Он достал пачку сигарет и зажигалку, решая, что разбираться с последствиями курения в зале будет завтра, или когда спалят. Ту же ладонью, что держала сигарету, парень поднес к груди и начал массировать кожу в районе солнечного сплетения, которое неприятно ныло, будто его ударили под дых. — Поцелуй меня, — потребовал Фил, держа в поднятой над головой руке книгу. — Тогда отдам. Тая отчаянно прыгала в попытке добраться до своего учебника, но ее возлюбленный был слишком высоким для ее удобства. Учиться вместе с ним оказалось плохой идеей: Белова хватило только на полчаса, потом он предложил ей изучать биологию на практике. — Это нечестно! Ты выше! — И сильнее, — напомнил ей брюнет, улыбаясь во все тридцать два. — И быстрее. Доминантный вид. — И скромнее, — кривляя его нахальный голос, пошутила шатенка и вцепилась руками в юношескую руку. — И к твоему сведению, правильно говорить “доминирующий”, и это не то, о чем ты думаешь. — К твоему сведению, я не отдам тебе этот учебник, пока ты не продемонстрируешь мне все физиологические отличия между мужчиной и женщиной. Тая громко рассмеялась, и улыбка Фила стала еще шире. Решив больше не дожидаться, пока его любимая выдохнется, он вдруг подхватил ее за бедра и поднял, заставив шатенку рефлексивно обвить его талию ногами. — Это чтобы ты была повыше, — довольно ухмыльнулся брюнет, отбрасывая учебник на кровать. — Я не буду ничего тебе показывать, — тоже улыбаясь, Золотова отрицательно покачала головой. — По крайней мере, до тех пор, пока мы не пройдемся по всей теме. Фил драматично цокнул языком. — Придется применять силу. Как доминирующий вид. Тая снова громко рассмеялась, откидывая голову назад. — Это не то, о чем ты думаешь!!! Фил проследил за тем, Тая, спустившись к ребятам, приняла стакан какого-то алкоголя от Яны. Он не мог слышать, о чем они разговаривали, но видел, как Золотова кивала и отмахивалась. Его должна была мучить совесть от того, что он позволил ей пойти к ним самой, прекрасно зная, сколько вопросов на нее посыплется. Только вот в груди у Белова сейчас крутилось столько эмоций, что на совесть попросту не оставалось места. Перед глазами появился Никита, который направился в его сторону, быстро перепрыгивая две ступени за раз. — Не спрашивай, — прежде, чем друг успел открыть рот, сказал Фил. — Потом расскажу. Рыжий глядел на Белова, наверное, пытаясь выловить хоть какую-то информацию на его лице, но быстро сдался и просто пожал плечами. — Наша новая мымра тебя убьет если запалит. Фил взглянул на тлеющую в его руке сигарету и фыркнул. Наказание за курение внутри центра было сейчас самой меньшей из его проблем. — Думаешь, запах этой одной сигареты перебьет запах всего пролитого Дрочером бухла? — Резонно, — согласился Никита и достал из кармана джинс свою пачку с зажигалкой. Долго не думая, подкурил, и крепко затянулся. Фил вопросительно вздернул брови, на что тот снова беззаботно пожал плечами. — Все равно если одного поймают, то пиздюлей все отхватим. — Резонно, — выдохнул брюнет и снова затянулся. Никита опустился на сидение рядом — там, где еще пару минут назад сидела Тая, — и забросил ноги на спинку сидения перед ним. — Сколько теорий уже насобиралось? — Когда я уходил, было четыре, — как ни в чем не бывало ответил рыжий. — Стареете, — невесело усмехнулся Белов. — Я расскажу. Но не сегодня. — Твое дело. Умение Никиты считывать ситуацию было как никогда кстати. Вместо расспросов, он начал рассказывать другу о том, как парни накидывали разные варианты устранения других команд из турнира еще до его начала, и тот был благодарен отвлечению. Даже если не полному, потому что его глаза все равно время от времени возвращались к шатенке. — Не знал, что вы с Беловым друзья, — Тая повернулась на звук чужого голоса и не ожидала увидеть там Даню. Блондин лениво оперся плечом о стену и сделал глоток из своего стакана. — Хотя… это не выглядело как дружеский разговор. — Спасибо, хоть не подслушивали, — хмыкнула Тая. — О, поверь, мы пытались, — усмехнулся Макеев. — Решили, что будет слишком палевно выключить музыку полностью. Золотова, к своему удивлению, тоже усмехнулась, хоть ее внутреннее состояние и было похоже на разваливающийся карточный домик. — Ты как? — уже мягче спросил Даня, и Тая подавила желание посмотреть в сторону сидящего на последнем ряду брюнета. — Нормально. Золотова не была полной дурой, она понимала, что разговаривать с другим парнем сразу после того, что только что произошло с Филом, было очень плохим решением, поэтому она старалась не вовлекаться слишком сильно. У блондина, похоже, были другие планы. — М-м, — хмыкнул тот, делая еще один глоток своего напитка. Его глаза метнулись в сторону Белова, затем обратно к шатенке. — Поэтому руки дрожат? Тая крепче сжала пластиковый стакан в руке, выдавливая из себя улыбку, которая совершенно не коснулась ее глаз. — Паркинсон никого не щадит. Макеев фыркнул, услышав нескрываемый сарказм в голосе новенькой, но его губы все равно растянулись в ухмылке. — Двоих ухажеров за ночь не потянешь, нет? — улыбка Таи сползла с ее лица так же быстро, как и появилась, когда блондин наклонился к ней ближе. — Я думал, внимания много не бывает. — А я думал, как бы найти повод тебе вьебать, — внезапный голос Белова, который, Тая была уверена, еще минуту назад сидел наверху сидений, заставил ее подпрыгнуть, и она быстро повернулась в его сторону. Фил даже взглядом ее не наградил, только сделал шаг в сторону единственного для него существующего новенького. — Как хорошо, что ты сделал это за меня.