Сто первый способ

На следующий день корабль взял на Гамма Скорпиона пять груз модифицированных злаковых культур и принял на себя почетную миссию доставить их в соседнюю колонию. Покинув орбиту гостеприимной зеленой планеты, в чем-то напоминавшей Землю, «Энтерпрайз» перешел в варп и в штатном режиме двинулся к упомянутой колонии, чтобы порадовать поселенцев высокоурожайными зерновыми. Небольшой переполох, устроенный на корабле сбежавшей из научного отдела «редкой жизненной формой», который пару дней был главной темой анекдотов, стал постепенно забываться, и жизнь на борту снова потекла своим чередом. Лейтенант Левандовкий с третьей попытки помирился с лейтенантом Родригес, доктор МакКой неожиданно нашел в шкафчике Чехова бутылку шотландского виски (наконец-то энсин начал поддерживать земного производителя!), Нийота Ухура после многочисленных прозрачных намеков все-таки сумела вытащить на свидание Кэрол Маркус, и только размышления Спока пока не дали никаких ощутимых результатов. Впрочем, несмотря на это, вулканец упорно продолжал строить логические цепочки, и чем больше он размышлял, тем сильнее начинал подозревать, что в их маленьком мирке что-то необратимо изменилось. Только что именно изменилось, сформулировать он пока не мог. Впрочем, как известно, вулканцы народ сообразительный, а значит, рано или поздно Спок должен был разобраться в этой нетривиальной задаче. Даже если в числе неизвестных были эмоции — нелогичные и трудно поддающиеся анализу. В один из тихих вечеров, когда на рекреационной палубе было не слишком оживленно, вулканец неторопливо подошел к Ухуре, лениво цедившей через соломинку голубоватый коктейль, и вежливо поинтересовался: — Нийота, я могу попросить тебя уделить мне полчаса времени? Девушка повернулась и кивнула, тепло улыбаясь: — Конечно, Спок. Ты хочешь о чем-то поговорить? — Да… и я полагаю, что в вопросе, который меня интересует, ты разбираешься лучше меня. Ухура лукаво прищурилась и понимающе кивнула. — Кажется, я догадываюсь, о чем речь. — Полагаю, это маловероятно. Потому что до определенного момента я сам ни о чем подобном не догадывался. — Так бывает, Спок, — все с тем же легким лукавством улыбнулась Нийота. — Пойдем. Я думаю, ты не захочешь говорить здесь. Она грациозно соскользнула с высокого стула, блеснув сережками и черным шелком волос, и направилась к выходу. Спок, согласно кивнув, направился за ней. Они вышли, сопровождаемые любопытными взглядами и негромкими перешептываниями, и свернули в сторону офицерских кают. У третьей двери справа по коридору Ухура приложила ключ-карту к считывателю и сделала приглашающий жест: — Проходи. Спок, секунду поколебавшись, что было для него довольно нетипично, едва слышно вздохнул и прошел в каюту. Ухура бросила короткий взгляд по сторонам и вошла за ним. Двух крайне заинтересованных энсинов, спрятавшихся за поворотом коридора, она не заметила, и дверные створки бесшумно закрылись за ее спиной.

***

Примерно через полчаса после того, как Спок с Ухурой уединились в каюте последней, что, по мнению наблюдавших за ними энсинов, выглядело крайне интригующе, на пороге капитанской каюты объявился МакКой. Дело в том, что изъятый у юного Чехова алкоголь глава медслужбы имел обыкновение дегустировать лично, но, разумеется, только после смены и в приятной компании. Иными словами — в компании капитана. Вот и на этот раз он вошел в каюту Кирка со сложным выражением лица и конфискованной бутылкой в руках. — Коротаешь вечер, строча отчеты? Предлагаю более интересный вариант, — он выразительно повернул бутылку этикеткой к Джиму. Тот оторвал рассеянный взгляд от падда и рассмеялся. — Опять забрал у Чехова? Раньше он, вроде, предпочитал экзотику. Я смотрю, у самого юного члена экипажа насыщенная жизнь. Не то, что у меня в последнее время. — Кто же тебе мешает, — пожал плечами МакКой, проходя в каюту и непринужденно располагаясь за столом напротив Кирка. — Мешает прорва чертовых бумаг, — вздохнул Джим, сдвигая гору паддов на край стола и вытаскивая из шкафчика два стакана. — Насколько я помню, раньше значительную часть этих бумаг ты успешно сгружал своему старпому. — Да ладно, я сгружал ему два-три отчета, и то не каждый день, Боунс, — фыркнул Кирк, неожиданно снова уткнувшись в падд. МакКой, заметив едва уловимую перемену в интонации, бросил на собеседника внимательный взгляд. — Что же тебе сейчас мешает это сделать? — Он… занят, — лаконично отозвался Кирк. — Мне кажется, этот остроухий всегда занят, — фыркнул Леонард, откупоривая бутылку. Кирк едва слышно вздохнул и подвинул к нему стаканы. В строгом белом свете энергосберегающих ламп разливаемый ловкой рукой корабельного хирурга виски блеснул струйкой расплавленного янтаря. — За что пьем? — Кирк взял свой стакан и задумчиво повертел его в пальцах, словно ожидая увидеть внутри что-то принципиально новое и сногсшибательно интересное. — За трудоголиков, — усмехнулся МакКой. — Пей, тебе сейчас это явно не помешает. Как врач говорю. Упоминание о трудоголиках снова вызвало у капитана секундный приступ чего-то, подозрительно напоминавшего меланхолию. Но он быстро стряхнул нехарактерное для него оцепенение и залпом выпил неразбавленный виски, чуть заметно поморщившись от первого глотка. — Неплохая штука, — без особого энтузиазма заметил он, ставя пустой стакан обратно на стол. — А скажи-ка мне, — с видимым удовольствием проглотив огненную жидкость, снова заговорил доктор, — что это наш остроухий такой смурной ходит? Вернее, не так — с каких пор он стал еще более смурным, чем обычно? Меня это даже слегка настораживает. Кирк отодвинул стакан и выразительно посмотрел на друга. — А почему ты решил задать этот вопрос именно мне? Если тебе кажется, что он смурной, как ты выразился — спроси его сам. МакКой хохотнул. — Ну да, охота мне получить нейрозахват! Такие смелые эксперименты у нас обычно проводишь ты. Дразнить гоблина — это по твоей части. — Да пошел ты… Кирк не успел сформулировать, куда именно. У двери в каюту раздался сигнал, оповещающий о посетителе, и из динамика внушительно прозвучал ровный голос старпома. — Прошу прощения, если помешал, капитан. У вас есть время, чтобы поговорить? Кирк вздрогнул и уставился на МакКоя. Тот снова хохотнул. — Наш остроухий легок на помине, я смотрю. Ладно, я вас оставлю на полчаса. Раз Спок пришел к тебе в нерабочее время, дело наверняка срочное и важное. Он встал, переставил бутылку так, чтобы она не бросалась в глаза, одними губами шепнул Джиму: «Не вздумай допить без меня» и направился к выходу. Когда Кирк приказал компьютеру открыть дверь, Спок и МакКой едва не столкнулись в дверях. Вулканец, оказавшийся более тактичным, сделал шаг назад и вопросительно вздернул бровь: — Доктор МакКой… прошу прощения, не знал, что вы здесь. — Это не единственное, чего ты не знаешь, Спок, — усмехнулся Леонард и преувеличенно любезным жестом пропустил его в каюту. Спок молча вошел, а МакКой коротко кивнул и вышел. Дверь бесшумно закрылась за ним. — Э… все в порядке, Спок? — Джим, оставшись со старпомом наедине, слегка занервничал. — Проходи, садись. У тебя какое-то дело? Может, чаю? Он неуверенно покосился на припрятанную МакКоем бутылку, но вовремя сообразил, что предлагать вулканцу виски будет не очень уместно. Хотя очень хотелось. — Нет, капитан, благодарю. И дело, которое привело меня сюда… личного характера. А вот это было уже неожиданно. Кирк вскинул недоверчивый взгляд: — Личного? — Именно так, капитан. Спок остановился напротив Джима, сцепил руки за спиной и замер. Джим немного нервно переложил падд на край стола, затем вернул его на прежнее место и тоже застыл, глядя вулканцу куда-то в область носа, потому что взглянуть в глаза оказалось неожиданно сложно. Прошла секунда, две, три; тишина начинала давить, но Спок не торопился ее нарушать. Он не привык озвучивать некорректно сформулированные мысли; то же, что он пытался сформулировать сейчас, звучало почти безумно даже в его голове, а уж произнесенным вслух он это и вовсе не представлял. Во всяком случае, до определенного момента. Точнее, до одного странного вечера. До вспышки, которая осветила темные закоулки его души и неожиданно помогла отыскать логику в нелогичном. — Я… слушаю, — внезапно охрипшим голосом сказал Джим, аккуратно пытаясь напомнить, что он все еще здесь. Спок едва слышно вздохнул, крепче сцепил руки за спиной и, наконец, заговорил: — Я хотел поделиться с вами одним логическим выводом… хотя, возможно, не совсем логическим. Прошу прощения за неточность формулировки. Речь идет… о моем отношении к вам, которое в последнее время… несколько изменилось. Возможно, вам это покажется абсурдом, или вы не сможете понять моих… эмоций. Но я должен сказать об этом. Я хочу, чтобы вы знали. После такого сложного вступления Джим занервничал еще сильнее и даже перестал корпеть над подобающим выражением лица. Правда, у него и до этого не слишком хорошо получалось. — Спок, если ты про тот случай… ну, когда я надрался на приеме и лапал посла с Альфа Тукана… Он не договорил, и на секунду в каюте воцарилась напряженная тишина. Бровь Спока выразительно поползла вверх, намекая, что он впервые слышит об этом инциденте. Джим потер щеку и мысленно выругался. Вот же идиот, сдал себя с потрохами, подумал он и спешно закончил: — Да, Спок, я тогда… некоторое время общался с леди послом наедине, и был… немного несдержан. Но я уверяю тебя, все уже улажено, я принес официальные извинения, конфликт исчерпан. — Я не знал об этом, капитан. — Ну… теперь знаешь. Спок, несколько выбитый из колеи — если это понятие вообще применимо к вулканцу — с полминуты молчал, но потом все же решил вернуться к первоначальной теме: — Дело в том, что я хотел поговорить не о… дипломатических конфликтах, капитан. — О… серьезно? — Джим выдохнул с облегчением. — Хорошо. Я… слушаю, Спок. — Итак, я хочу, чтобы вы знали. Я должен сообщить, что с некоторых пор… мое уважение к вам, моя симпатия и расположение немного изменили вектор, если можно так выразиться. Кирк, расслабившийся было, снова слегка напрягся, но промолчал, закусив щеку изнутри и стараясь не выдать своих эмоций слишком явно, если уж полностью контролировать лицо было не в его силах. На секунду он предположил, что речь идет о недавнем инциденте со сбежавшей зверушкой, но тут же отбросил эту мысль, как несостоятельную. Не могли чувства его в высшей степени последовательного старпома «изменить вектор» из-за мелкого недоразумения. Спок сделал короткую паузу и продолжил: — Мое… бесспорно, положительное, но несколько отстраненное отношение к вам со временем переросло во что-то большее. Я понял, что теперь испытываю к вам нечто гораздо более сильное и глубокое. Это… Вулканец замолчал, подыскивая подходящее слово. Джим медленно моргал, словно впав в ступор. Пауза затягивалась и угрожала превратиться в некое подобие черной дыры, но в этот самый момент как гром среди ясного неба взвыла сирена. — Черт! — выругался Кирк, вскинув взгляд на верхнюю часть дверной коробки — туда, где была вмонтирована система оповещения. Над дверью вспыхнул сигнал красной тревоги. — Да что ж такое… — капитан неверяще застонал, хватая сброшенный китель. Если бы на месте Спока был человек, он подумал бы — не судьба. Вулканец же лишь слегка дернул бровью и, не добавив ни слова, развернулся к выходу. Они выбежали из каюты почти одновременно, и уже через несколько мгновений оказались в турболифте. Для того, чтобы добраться до мостика, им нужно было еще десять секунд; на пятой из них Джим вздрогнул, как пораженный громом, и уставился на Спока, изумленно моргая. Последняя частица паззла со щелчком встала на место, и до капитана, наконец, дошло, что пытался сказать его старпом. Да, конечно, Джим понимал, что мог ошибиться, что его догадка могла оказаться неверной, но риск всегда был его стихией. Он остановил лифт между четвертой и третьей палубами, потянулся к вулканцу и почти неуловимо быстро коснулся губами его губ — так быстро, что можно было усомниться в реальности произошедшего. — Только не говори, что я неверно понял тебя, Спок. Пожалуйста… скажи, что я прав. Ты не представляешь, как долго я ждал этого момента. Нет, не подумай.. не то, чтобы я рассчитывал, но… надежда умирает последней. Знаешь... не всему нужно искать логические обоснования. И да… — он нервно хохотнул, — я же главного не сказал… все эти чувства, о которых ты говорил… в общем… я чувствую то же самое.

***

То, что было принято за неожиданную атаку неизвестного судна и стало причиной внезапной красной тревоги, продлившейся ровно две минуты, оказалось взрывом неопознанного объекта, который почему-то не был вовремя обнаружен сенсорами. При исследовании обломков выяснилось, что это была сложная автоматизированная система, обладавшая способностью становиться невидимой для радаров и по какой-то причине самоуничтожившаяся. Для чего она была предназначена и кем оставлена в этом секторе — так и осталось загадкой, но МакКой, несмотря на аргументы Спока, наотрез отказывался изменить свое первоначальное мнение. Эмоционально жестикулируя, он твердил: — Какие-то ублюдки шпионят за нами. Я всегда говорил, что космос — это смертельные опасности во мраке и тишине! Спок, по обыкновению, придерживался противоположной точки зрения: — Я давно знаком с вашим мнением на этот счет, и полагаю… — Ладно, все уже поняли, что вы, как обычно, по разные стороны баррикад, — Джим легонько потянул Спока за рукав, и тот, на удивление, сразу же замолчал. Коротко глянув на Джима и едва заметно улыбнувшись краем губ, он слегка кивнул МакКою и направился в одну из лабораторий, где все еще изучали обломки загадочного объекта. МакКой проводил его удивленным взглядом и с некоторым подозрением посмотрел на Кирка: — Интересно, с чего это наш гоблин вдруг потерял страсть к дискуссиям? И что это вы так заговорщицки переглядываетесь? Джим хохотнул: — Все тебе расскажи! — Вообще-то мы друзья, мог бы и рассказать. Джим немного поколебался, но потом все-таки кинул затравку: — Ну… понимаешь, мы со Споком с некоторых пор… Он поиграл бровями, не договорив. МакКой скрестил руки на груди и недоверчиво уставился на него, ожидая продолжения. Продолжения не последовало, и Леонард, помолчав несколько секунд, вдруг расхохотался. Не требовалось быть гением, чтобы понять, что именно хотел сказать Кирк. — Кажется, Чехов все-таки должен мне двести кредитов, — отсмеявшись, пробормотал МакКой. — Что? — Да ну… не обращай внимания. Джим быстро сопоставил несколько невзаимосвязанных, как ему раньше казалось, фактов, и в голове отчетливо всплыл эпизод трехнедельной давности, когда МакКой и Чехов дали ему несколько сомнительный, по его тогдашнему мнению, совет. Понимание снова пришло неожиданно, как удар грома, и он второй раз за последние несколько дней мысленно обозвал себя тугодумом. — То есть… подожди, я правильно понял? Когда Спок был в плену у этих чокнутых туземцев… и вы с Чеховым пришли ко мне со своими советами… вы выдумали эту историю с передачей ключа, чтобы посмотреть, чем закончится дело? Серьезно? Он изменился в лице, и МакКой невольно сделал шаг назад. Подняв руки ладонями к собеседнику в жесте шутливой капитуляции, он заговорил так, как говорят с детьми или душевнобольными: — Успокойся, Джим. На самом деле, нет. Вот как действительно было дело. Чехов тогда пришел ко мне и сказал, что он читал много детективов, и знает сотню способов вытащить человека из заключения. Но, как назло, ни один из этих способов в сложившейся ситуации не подходил. А времени было в обрез. И тогда наш юный гений вдруг вспомнил, что, кроме прочего, когда-то читал о реально произошедшем случае в Нью-Йорке тридцатых годов двадцатого века. И там был описан тот способ, о котором мы тебе и рассказали. Правда, там навещать заключенного приходила его девушка, но какая разница? Главное — это сработало. Джим немного помолчал, сверля друга испытующим взглядом, а потом не выдержал и смешливо фыркнул. — Ладно, я понял. Это был сто первый способ. МакКой в ответ коротко хохотнул: — Ну… можно сказать и так. Или первый и единственный способ заставить гоблина признать, что не все в этом мире так логично, как ему кажется.