Вольные птицы

Игорь стоял на балконе своего номера, глядя на раскинувшийся внизу город сквозь вырывающиеся изо рта клубы пара. Изредка вид загораживали разукрашенные светлыми пятнами светящихся окон высотки, сновали муравьями жёлто-красные огоньки машин на дорогах никогда не спящего мегаполиса. Новогодней иллюминации в этом районе почти не было, и о приближающемся празднике напоминало лишь то, что некоторые окна вместо ровного света бликовали разноцветными фонариками личной домашней атмосферы торжества. Город жил жизнью миллионов людей — хороших, плохих, трудоголиков, пьяниц, хороших семьянинов, детей и стариков. И в данный конкретный момент Игоря из всех них интересовали лишь двое. Он всматривался в темноту, словно в надежде, что та смилостивится и на миг расступится, ярким светом озарив ему нужный путь. Он был в тупике. Если не последует никаких новых зацепок, то они вполне рисковали через пару месяцев обнаружить в одном из парков Константина Кучаева и новую птицу. СМИ слишком быстро раскопали, что интервью было подделкой. Серхио показали в двух выпусках новостей, а затем последовало несколько звонков свыше, прикрывая эту лавочку. Официального опровержения, как таково, не было, никто не захотел мелькать в новом интервью, и короткую заметку пришлось озвучить диктору первого канала. Это был провал. Сообщники ничего не предприняли, зато, наверняка, получили много полезной для них информации. Преступники любят смотреть новости, чтобы быть в курсе, насколько продвинулось расследование, а может быть просто потешить своё эго. И они вручили им настоящий подарок, выставив на показ то, что они в отчаянии. Акинфеев попытался представить себе в каком состоянии сейчас находится Костя. Догадался ли он уже, кто его похититель? Наверняка, догадался. А потому прекрасно понимает, что его ждёт дальше — абсолютное безумие. Игорь вернулся в тёплую комнату и сбросил с плеч куртку. Он уже успел принять душ и надеть свежую футболку. Часы показывали без пяти девять, и, хоть обычно Серхио был довольно пунктуальным, что-то подсказывало Акинфееву, что сегодня он непременно опоздает. Специально. Слишком уж интимной была обстановка, и Рамос не мог не воспользоваться удобно подвернувшейся возможностью довести его до состояния, когда он будет слегка на взводе от ожидания. Это было бы в его стиле. Чтобы убить время, Игорь включил телевизор. Переключив на спортивный канал, он мельком скользнул взглядом в угол экрана, расшифровывая сокращения названия футбольных команд. В далёкой солнечной Испании состоялось очередное эль классико. Акинфеев вспомнил, как Серхио в шутку предположил, что мог бы стать футболистом, и попытался представить его в форме. По полю бегали маленькие фигурки людей, камера изредка выхватывала чьё-то лицо, и в какой-то момент Игорю показалось, что место центрального защитника на поле занимает Рамос. Он достал телефон, открывая один из сайтов с футбольной статистикой, и после короткого поиска узнал фамилию игрока под четвёртым номером — Гарсия. Информация была бесполезной, но её можно было использовать, если вдруг между ними возникнет неловкая пауза. Игорь ухмыльнулся и закрыл все вкладки. Улыбка резко пропала с его лица. Часы на дисплее показывали двадцать минут десятого. Акинфеев вновь посмотрел на большой экран на стене, где уже закончился первый тайм и несколько человек в студии разбирали особо острые моменты. Часы в углу экрана показывали то же время, информируя, что мобильный не решил вдруг внезапно сбиться со счёта минут. Игорь решил позвонить. Безрезультатно. Тогда он просто отправил короткое и бодрое сообщение: «Привет, ты где?». Спустя ещё пятнадцать минут Акинфеев уже нервно расхаживал по номеру, в очередной раз пытаясь дозвониться до Серхио. Результат был тот же. На душе нервно заскреблись кошки. Рамос был не тот человек, который позволит себе такую глупость, как забыть телефон дома, отправляясь куда-то. Даже если бы телефон каким-то образом украли прямо у него из-под носа, вор первым делом выбросил бы сим-карту, а Серхио бы уже звонил ему и ругался, что отдел, отвечающий за карманников, зря получает зарплату. А если бы у него была веская причина опоздать, при которой он не имел бы возможности взять трубку — он бы сообщил заранее. Акинфеев набрал номер участка, на случай если Рамос вернулся на работу и оставил телефон в кабинете. Вероятность была маленькая, в этом случае он бы тоже позвонил, но Игорь не оставлял надежды. Тщетно. В отделе Серхио не появлялся. Игорь выключил телевизор, в гнетущей тишине размышляя, кому бы ещё позвонить. Домашнего номера коллеги он не знал, номера его друзей, или вообще кого-либо из его окружения тоже. Он вообще ничего не знал о том, чем занимается Рамос помимо работы. Наверняка у него была личная жизнь, ведь не стоило сравнивать всех с собой, у кого за пределами очередной работы над делом начинался белый шум. Акинфеев набрал номер Овчинникова, и тот ответил после второго гудка. — Мне нужен адрес и номер домашнего телефона Серхио. — Даже не поздоровавшись выпалил Игорь в трубку. — И тебе добрый вечер. Что случилось? Разве вы не должны были сегодня встретиться? — Должны, но он не пришёл. — Продинамил? Ладно, шучу. Просто опаздывает. — Он не опаздывает. С ним что-то случилось. — Почти зло отчеканил Акинфеев в трубку. — На сколько он опоздал, на пятнадцать минут? Остынь, ты слишком переживаешь, это дело на тебя так влияет. — Он не пришёл ко мне, на работе его нет и он не отвечает на звонки. А теперь повтори, что у меня нет повода думать, будто бы с ним что-то случилось. На том конце трубки повисла тишина, затем раздался тяжёлый вздох, вместивший в себя больше одной эмоции. — Жди, я сейчас приеду.

***

Как оказалось, Серхио жил за городом в небольшом доме с мансардой. Возле его и остальных домов красовались тщательно вычищенные от снега дорожки, подстриженный кустарник и ни намёка на сараи или огороды. Посёлок был коттеджным, а не деревенским, и, судя по некоторым домам, земля тут была не из дешёвых. Свет горел на обоих этажах, освещая небольшую придомовую территорию. Игорь нахмурился. Это был плохой знак. Он попробовал дозвониться ещё раз, словно ожидая услышать далёкий сигнал и увидеть, как Рамос торопливо мелькает в освещённых квадратах стекла, силясь найти запропастившийся куда-то источник навязчивой мелодии. Но телефон перестал отвечать ещё до того, как Акинфеев сел к Сергею в машину. С тех пор любая попытка дозвона неизбежно упиралась в безразличное «абонент временно не доступен». «Либо разрядилась батарея, либо его выключили специально». — Подумал Игорь и выбрался из машины вслед за Овчинниковым. — Игорь, что-то мне это не нравится. — Помрачнел Сергей Иванович, осматривая совершенно пустой с виду дом. — Я звоню в участок. — Давай сначала посмотрим. Вдруг сообщать не о чем. — Разве не ты совсем недавно уверял меня, что точно что-то случилось? Свет горит, Рамос не отвечает на звонки, что ты там ещё смотреть собрался? — В худшем случае Серхио уже нет в живых, в лучшем, его похитили. Если я потрачу десять минут на осмотр дома, ничего не произойдёт. — Твою мать, Акинфеев, ты соображаешь, что вообще несёшь?! — Десять минут. — Ладно, чёрт бы тебя побрал. Только десять минут, и затем я звоню всем, кто ещё не спит. Они подошли ко входной двери. Следов взлома видно не было, окна рядом целы и невредимы, но занавешены плотными шторами. Заглянуть внутрь было невозможно. Тот, кто забрался внутрь, воспользовался явно не центральным входом. На это Игорь и не рассчитывал. Улица была хорошо освещена, на дорогу выходили окна соседских домов, то и дело проезжали машины. Если бы кто-то вздумал вскрывать дверь — это не осталось бы незамеченным. Они обошли дом. Зелёная лужайка окружала его по кругу. Акинфеев уставился на окно, выходившее на кухню. Оно было распахнуто настежь, и лёгкие занавески призраком метались на слабом ветру. Должно быть Серхио оставил его приоткрытым, воспользовавшись ограничителем, но тому, кто вломился внутрь, оставалось лишь приподнять её чем-то тонким и достаточно жёстким, и забраться внутрь. Закончив осмотр, Игорь обнаружил закрытую заднюю дверь. — Всё, я звоню в участок. — Овчинников вынул телефон и принялся пролистывать телефонную книгу. — Ты обещал мне десять минут. — Напомнил Игорь. — Пять из них уже прошли! — Отсчёт начался с этого момента. — Твою же мать, Игорь! Ладно, чёрт с тобой, если мы идём внутрь, то нужно делать это сейчас. Акинфеев кивнул и быстро направился к открытому окну. Подтянувшись за подоконник он забрался внутрь, ощутив небольшую вину за то, что пришлось наступить ботинком на столешницу, протянувшуюся вдоль окна. Это действительно была кухня. Идеально убранная, на полу не было видно следов предыдущего посетителя. Стараясь не шуметь, Игорь прошёл к задней двери и, повернув барашек, открыл её, впуская Сергея. — Восемь минут. — Заявил с порога Овчинников, протискиваясь мимо Игоря в маленькую прихожую. Они прошли в гостинную. В воздухе чувствовался запах мужского одеколона — что-то травянистое, вроде розмарина, но Игорь прекрасно знал, как пахнут духи Рамоса. Сладкий шоколад и апельсин, он узнал бы его среди сотни других. Акинфеев стиснул зубы. Он не мог отделаться от чувства, что они опоздали совсем чуть-чуть. Будь они здесь на пару часов раньше, то столкнулись бы с доктором Крейном нос к носу. Он чётко представлял себе, как психопат сидит на диване в тёмной гостиной, дожидаясь Серхио. Ростом около метра девяносто, светлые волосы с рыжеватым отливом, серые глаза. Не хватало только его лица. Эти глаза смотрели на него из сгустка темноты. На диван неожиданно запрыгнул миниатюрный лохматый кот. Он с презрением окинул взглядом незнакомцев и жалобно мяукнул, выпрашивая корм. Судя по медальону на ошейнике, его звали Лукита. Игорь протянул руку и погладил кота. Тот дружелюбно подставил спину и выгнулся, замурлыкав. — Похищение, для преступника самый опасный и непредсказуемый этап. Всё что угодно может пойти не так. — Забормотал Акинфеев, тщательней осматривая комнату, но не находя ни единой зацепки. — Каким-то образом ему удалось обезвредить Серхио, вывести его из дома, посадить в машину и увезти отсюда. Но как он это провернул? — Игорь, нам надо вызвать полицию. — Нет, нам надо понять, как он это сделал. Ты уже сказал, что на твоё место придёт некто правильный. Всё, что мы сейчас делаем неправильно, но это очень нужно. Нужно, чтобы найти Серхио. Так что ответь мне на вопрос, как он это сделал? — Ударил по голове или вколол что-то? — Вопросом на вопрос ответил Овчинников. Игорь покачал головой. — И что дальше? Завернул в ковёр и вышел на улицу? Нет, одинокий незнакомец, выходящий из дверей соседа обязательно привлёк бы внимание. — Ну хорошо. Он мог угрожать ему пистолетом или ножом. — Пистолет слишком шумный. Даже прикрути он к нему глушитель, он не убийца, помнишь? Он не убил ни одну из своих жертв, его цель именно похищение. А нож плох тем, что сначала тебе нужно подобраться к противнику вплотную. Серхио прекрасно владеет навыками самообороны, если бы кто-то подкрался к нему сзади и приставил нож к горлу, он бы стал защищаться. Скажи, ты видишь где-нибудь следы борьбы? Теперь настала очередь Сергея качать головой. — Ну и как ты считаешь он тогда действовал? — Хороший вопрос. — Ответил Игорь, в задумчивости вновь принявшись гладить Лукиту по спине.

***

Свет включился, и Костя вжался в угол, не прекращая нервно тереть пальцами тёмное пятно засоса под ключицей. Он не спускал взгляда с двери, и без всяких лекарств чувствуя, как от страха начинает звенеть где-то внутри черепа. Даня вернулся слишком рано. Неужели теперь так будет всегда? Это как с наркотиками, происходит привыкание, и с каждым разом тебе нужно всё больше и чаще, и в конце концов, мучимый страшным непроходящим голодом Даня замучает его до смерти. Кучаев не сводил взгляда с двери, ожидая, что та вот-вот откроется и Даня войдёт в комнату, толкая перед собой стеллаж с новым набором страшных приспособлений. Так и случилось. Только стеллажа не было. Костя не мог поверить своим глазам — Даня пришёл не один, он толкал перед собой другого мужчину. Он даже моргнул несколько раз, опасаясь, что у него начались галлюцинации, но ничего не поменялось, всё происходило в реальности. Мужчина шёл неуверенно, то и дело спотыкаясь о собственные ноги, его голова качалась из стороны в сторону, словно ему было тяжело держать её в вертикальном положении, глаза были почти закрыты. Он был немного ниже Дани, но явно старше. Из-под закатанных рукавов белой рубашки безвольно свисали руки, сплошь покрытые татуировками, включая кисти и пальцы. Растрёпанные каштановые волосы особенно сильно под ярким светом ламп отливали медным. Он довёл его до кровати и с силой толкнул, опрокидывая на кровать, принимаясь быстрыми неосторожными движениями затягивать на запястьях и щиколотках мужчины ремни. Костя не смел пошевелиться. Он вжался в угол, завернувшись в одеяло, словно в кокон, и переводил взгляд с Дани на открытую дверь, мысленно прокладывая маршрут на свободу. По коридору, за угол, по лестнице наверх в узкий коридор, затем в прихожую и мимо лестницы ко входной двери. Бред… в своём нынешнем состоянии он вряд ли сумеет сделать пару шагов без того, чтобы не закричать или не упасть на пол. Колено всё ещё пульсировало болью, глухо отдаваясь ударами его сердца в ушах. — И как далеко воробей надеется убежать на этот раз? Даня даже не обернулся на него. Он не стал закрывать дверь, прекрасно осознавая, что сделал всё, чтобы Костя не только не имел физической возможности осуществить попытку выбраться, но и чтобы подобные мысли даже не приходили ему в голову. После того, что произошло в прошлый раз, даже имей в своём распоряжении обе здоровые ноги, Кучаев вряд ли нашёл бы в себе смелость повторить. Громкая пощёчина прозвенела в воздухе. Даня закончил привязывать мужчину и теперь пытался привести его в чувство. Раздалось ещё несколько ударов. — Просыпайся! — Иди к чёрту… — Тихий, почти бессвязный голос едва можно было разобрать. — Твою мать, просыпайся давай! Даня схватил мужчину за воротник рубашки, чуть отрывая от постели и затряс. Видимо, это возымело некоторый эффект. Карие глаза открылись и с трудом сфокусировали на нём взгляд. — Денис Радов не умер, так ведь?! — Вновь закричал Даня прямо мужчине в лицо, и получил очередной короткий бессвязный ответ. — Я… не знаю… Даня опять ударил его по лицу, и голова мужчины, дёрнувшись, снова упала на кровать. — Попробуем ещё раз, я ведь могу так долго продолжать… — Он впился пальцами в каштановые волосы, потянув их на себя, и послышался сдавленный стон. — Денис Радов не умер, это всё враньё! — Он умер… — Сначала по новостям сказали, что это так, но потом всю вашу конторку смешали с дерьмом, поймав на грязной лжи. Они выпустили опровержение. Это могло быть очередной уловкой, но чтобы так опорочить гордое имя… И я подумал, что это всё-таки была правда. Радов не умер, так?! — Нет. — Ты думаешь я идиот?! — Нет, ты не идиот… Даня наклонился к самому его лицу. — Именно. У меня ведь хватило ума найти тебя, и даже привезти сюда. Я с самого начала знал всё о вас всех. Я видел, как вы вынюхиваете всё в тех местах, где я находил своих птичек, я проследил, как ты уезжал домой, а ты даже ничего не заметил. Он отпустил волосы мужчины и выпрямился. — Кстати, серые глаза смотрелись интереснее, в тебе что-то было, а так… ничего. Даня улыбнулся. Костю при виде этой улыбки передёрнуло. Он хотел закричать, предупредить этого мужчину, что вот такой Даня — самый опасный, значит что-то ужасное уже пришло в его голову, но очередной прострел боли в колене приклеил его язык к нёбу. Он закрыл глаза, чувствуя себя трусливым предателем, но не мог себя обманывать. Он был рад, что Даня притащил кого-то ещё — пока он будет занят этим мужчиной, он не будет трогать его. — Ты очень несговорчивый, и вот как мы поступим. — Ласково заговорил Даня. — Я буду пытать тебя, и ты расскажешь мне всё, что меня интересует, всё о том, что вам удалось нарыть на меня. Потом я продолжу, потому что лучше из твоего рта будут доноситься крики, нежели очередное враньё. А потом я лишу тебя способности мыслить здраво, просто потому, что у меня есть такая возможность. — Ты совершил большую ошибку, похитив меня. — Тихо пробормотал мужчина, уже более твёрдо. Должно быть, он начинал приходить в себя. — Это мы ещё посмотрим. Резко развернувшись, Даня вышел и свет резко погас, позволив Косте наконец-то хоть немного расслабиться. Он не сдержал полного облегчения шумного выдоха, наконец-то сумев вдохнуть полной грудью. — Костя, ты в порядке? Кучаев неосознанно кивнул и чуть было не сказал «да». Мгновенно отпустившая было с уходом Дани паника, неуверенно обернулась через плечо, раздумывая не стоит ли ей вернуться. — Кто вы? Откуда знаете, как меня зовут? — Меня зовут Серхио Рамос… не обращай внимания на имя, я немного не местный… я из полиции. Костя услышал только одно слово — полиция. Дыхание резко перехватило. Не рискуя подниматься, он пополз в ту сторону, откуда в темноте доносился голос, отталкиваясь одной ногой и помогая себе руками. Почувствовав металлический каркас, он подтянулся и сел на кровать, заставляя себя проигнорировать дрожь, когда холодная плёнка коснулась обнажённой кожи. Взглянув под потолок Кучаев увидел мигающий огонёк камеры и на ощупь нашёл лицо Серхио, скользнув пальцами по едва наметившейся щетине. Он обхватил его лицо ладонями и наклонился. — Я думаю он прослушивает комнату, тут везде камеры. — Прошептал он Рамосу в самое ухо. — Ты работаешь под прикрытием? Кивни, если да. Мужчина покачал зажатой в его ладонях головой. — Но… но кто-то ведь знает, что ты здесь? Они ведь скоро приедут? Серхио снова покачал головой. — Нет, нет… кто-то, хоть кто-то должен знать, ты же из полиции. — Нас найдут, Кость. Ладони медленно соскользнули с щёк Рамоса. Костя почувствовал, как темнота давит ему на плечи. Ему почему-то стало очень холодно. — То есть полиция не едет? И никто не приедет… — Нас найдут. — Ещё раз твёрдо повторил Серхио и добавил уже мягче. — Нужно верить.