Часть 1
28 января 2021 г., 21:53
ренджун усаживается на пожарной лестнице дома и поднимает голову вверх, дабы взглянуть в пустоту чистого, черного неба над своей головой, рассеяно тусуя карты таро в своих маленьких руках. отсюда он может увидеть даже международную космическую станцию, расположившуюся в небе рядышком с луной, но никаких звезд. не то что бы ему когда-либо вообще удавалось увидеть звезды в небе нью-йорка; он никогда и не ожидал чего-то подобного, по правде говоря, но стоит ему взглянуть ввысь, чувство отчетливого одиночества падает на небо, оседая тяжестью на плечах.
луна в небе еще не приняла своего полного обличия, вероятно, сейчас её растущая фаза, но её света достаточно, чтобы осветить работу парня. если он чуточку напряжет свой слух, то непременно услышит звук шумного нью-йорка где-то поодаль внизу, услышит сюйси и куньхана, играющих в видеоигры в гостинной, услышит лай беллы, пытающейся включиться в их игру. знакомые звуки, ставшие нормой за долгие годы совместного проживания.
одиночество никуда не уходит.
отчетливый металлический скрип отвлекает взгляд рена от луны, и он не удивляется, у заприметив мягкие каштановые волосы шотаро, поднимающегося по ступенькам пожарной лестницы. шотаро живет несколькими этажами ниже со своими родителями в тихой квартирке, полной противоположности безумию и беспорядку, которые наполняют их с сюйси и куньханем квартиру. где-то за задворках сознания ренджун рассеяно задается вопросом о том, нет ли у этого парня случайного шестого чувства, с помощью которого он мог бы узнать, когда хуану действительно нужно подтверждение о том, что он важен и о нем заботятся, во время очередного кризиса. не то что бы у ренджуна был кризис, в правильном его понимании, но он чувствует себя не в своей тарелке, а это уже что-то значит.
— могу я составить тебе компанию? — спрашивает шотаро своим мягким голосом, облокачиваясь на перила пожарной лестницы где-то внизу. ренджун абсолютно точно знает, что парень уйдет, стоит ему ответить «нет»; он никогда не станет навязываться, ведь он такой милый и вежливый. как бы то ни было, ренджун еще знает и то, что шотаро в курсе, что ему никогда не откажут.
— конечно же, — рен разводит колоду прямо посередине и смотрит на карту, оставшуюся в его правой руке; и он вовсе не удивлен, когда в ответ на него глядит карта двух чаш во всей своей гомоэротической красе. она появляется каждый раз, когда шотаро появляется в поле зрения, и джун блядски хочет, чтобы его колода перестала кричать об этом так ахуенски громко, — хочешь вытянуть пару карт?
шотаро протягивает руку, забирая карту двух чаш и позволяя её купаться в лунном свете. он хранит молчание еще какое-то время, пока осмысливает содержание картинки, на которой гильгамеш и энкиду переплелись в тесном объятии, а их лбы столкнулись друг с другом, прежде чем вернуть карту её владельцу.
— полагаю, колода сама сделала это за меня, — констатирует это он, улыбаясь той самой сладкой улыбочкой, что каждый раз поднимает рой бабочек в животе ренджуна. этот парень постоянно так опустошающе очарователен, ренджуну хотелось бы отдохнуть от него хоть раз в своей жизни, — это значит то, о чем я думаю?
ренджун вспыхивает румянцем и вновь начинает перемешивать колоду, но теперь уже с новой страстью.
— если ты подумал, что это означает романтическую связь и какое-то настоящее гейское дерьмо, то да, именно это она и означает, — многие в сообществе ласково обозначают эту карту, как карту «перепихона», а её появление, так отлично совпадающее с появлением шотаро, это прямо-таки постирония со стороны его колоды. эти карты никогда не смягчали своих значений, нанося точные удары, и ему не стоит ожидать, что они прекратят делать это сейчас лишь потому, что он стесняется, а еще влюблен в этого мальчишку. хоть этого и очень сильно хочется.
— что еще за гейское дерьмо? — давит парень дальше, усаживаясь рядом с ренджуном и поднимая голову к небу. в свете растущей луны джун примечает румянец на его полных щечках. по крайней мере, он не единственный, кто смущен эти опустошительным значением вытянутой карты.
— романтическое гейское дерьмо. внутреннее единение, схождение вместе и всякое такое, — рен откладывает карты на свою вельветовую сумку, придерживая их ладонью, стоит ветру разыграться. хоть они и сделаны из прочного картона, потерять не хотелось бы ни одну из них, — сегодня такая яркая луна, — добавляет он, зеркаля движения парня и теперь тоже глядя на ночное небо, — но никаких звезд.
— здесь никогда не бывает звезд, — выдыхает таро, взгляд его глаз приклеен к яркой луне. мягкий оттенок разочарования окрашивает тон его голоса, джун ощущает это даже своими костьми, — не знаешь, сколько еще до полной луны? — слегка склонив голову на бок, хуан принимается размышлять о фазах луны.
— она выглядит полной где-то на 95%, так что, вероятно, день или два?
— это невероятно: то, как ты делаешь это, — мягко смеется парень, его мизинчик расположился всего в миллиметре от мизинца ренджуна, — типа, как ты вообще просто взглянув на луну, можешь определить её фазу или процент полноты?
— это такой же навык, как и любой другой. ты оттачиваешь его до тех пор, пока это не начинает получаться так же легко, как дыхание, — ренджун переплетает их мизинцы, утягивая ладонь шотаро за собой в момент, когда он решает убрать карты в сумку. своей свободной рукой он тянется внутрь комнаты, дабы уложить сумку на подоконник куда-то рядышком с его зарядным ковриком, — ты видел звезды прежде? типа, настоящие звезды?
это бестактное отклонение от курса ренджуна, его навыков и даже, сверх того, отклонение от карты, которая дала о себе знать. он не уверен, проглотил ли шотаро наживку или спрятал информацию в карман для последующего допроса, когда тот качает головой.
— мы не так часто покидаем город, — признается парень, переплетая и их безымянные пальцы тоже, — думаю, мои родители ужасно против всяких пригородов.
— на то свои причины, — все три хуана в их 7D апартаментах ненавидят пригород с неистовой страстью, но порой они вместе или семьей могут отправиться в поход куда-то в коннектикут или на север штата, если сюйси того хочет; в эти выходные они должны отправиться в сады джерси за яблоками, тыковками и таким количеством пончиков с яблочным сидром, какое длиннющие руки сюйси только смогут утащить с собой, — странный вопрос, но ты когда-нибудь был на сборе яблок?
— нет, а что что, приглашаешь меня? — голос шотаро сквозит нежным поддразниванием, и он переплетает их средние пальцы. он не движется дальше, так что ренджун закатывает глаза, сгребая в охапку и указательный палец тоже. это не совсем можно назвать настоящим держанием за ручки, но этого достаточно для них обоих, глядящих в темное небо. тонкое облако прикрывает луну, погружая их в минутную темноту. это комфортно, даже немного романтично.
куньхань будет хохотать над ними.
— ага, мы отправляемся в субботу, если ты, конечно, сможешь поехать. не знаю, вдруг у тебя какие-нибудь планы...
— у меня их нет, — и даже если бы они были, ренджун почти на сто процентов уверен, что шотаро перенес бы их все, чтобы поехать с семьей ренджуна в любом случае.
— тогда ты официально приглашен поехать с нами. думаю, сюйси возьмет с собой своего парня, — или лучше было бы назвать его парнем месяца сюйси. у его старшего брата определенно есть проблемы с держанием обязательств перед другими людьми, это обусловлено его солнцем в водолее, но, кажется, что в этот раз он уж очень сильно привязан к своему новому партнеру. марк кажется действительно хорошим, в любом случае, даже если он и немного стеснителен.
с великим запозданием, но ренджун осознает, что он подразумевал присутствие шотаро в этой поездке в качестве аналогичного гостя (парня), но отказываться от своих слов слишком поздно.
но таро быстро улавливает его намек, сжимая предложенную ладонь крепче, взгляд его темных глаз покидают небо, улавливая отражение лунного света в голубых волосах парня напротив. это похоже на ночные огни города, только мягкие и осязаемые, но он не поддается искушению прикоснуться к ним, по крайней мере, не сейчас.
— ты приглашаешь меня на свидание, ренджун?
— а ты принимаешь мое предложение, шотаро? кроме всего, карты продиктовали тебе приближение романтической связи.
они никогда не обсуждали подобные вещи, происходящие между ними: этот едва осязаемый танец прикосновений, украденные в коридорах поцелуи, они не говори и о том, как ренджун забрался в окно шотаро, чтобы оседлать его колени и почувствовать жар рук, скользящих по спине и зарывающихся в волосы; но хуан отчетливо понимает, что романтика - это не то, что на самом деле приближается к шотаро, не то, что всё это время было продиктовано картами. и им стоит поговорить об этом.
но они не станут. не тогда, когда губы шотаро встречают губы ренджуна, а его ладонь мягко укладывается на щеку парня, чтобы притянуть того еще ближе к себе. не тогда, когда между ними происходит нечто такое комфортное и идеальное, не имеющее названия. не тогда, когда единственные существующие в мире вещи - это их губы и они сами, пожарная лестница и небо, полное звезд, которые они не смогут увидеть.
стоит языку рена скользнуть в рот шотаро, проходясь по ряду зубов, как парень улавливает нотки арбузной пасты, которой таро постоянно пользуется, и нечто более тонкое и... цветочное. это знакомый напиток из валерьяны, лаванды и ванильного чая; того, что ренджун наводит в бессонные ночи и, как правило, заряжает под светом полной луны.
какая-то безумная теория о соулмейтах мелькает в разуме ренджуна в момент, когда он перекидывает ногу через колени шотаро и принимается вылизывать его рот еще глубже, преследуя вкус снотворного чая, пока ладони японца обжигают его стройные бедра. у человека есть более чем одна родственная душа, и он проводит большую часть своей жизни – или прошлых и будущих жизней – в поисках по всему миру; насколько известно, чтобы найти их всех. люди способны сразу узнать каждого из них, хотя не сразу ясно, кто они такие. например, ренджун знает, что ли джено - его родственная душа. теплый, сильный ли джено, который, как скала, поддерживает ренджуна без жалоб и несет на себе тяжесть каждого срыва джуна сквозь все годы их дружбы без единой жалобы. они страстно любят друг друга, но в этом нет ничего романтичного и никогда не будет.
то, что почувствовал ренджун в момент, когда впервые увидел шотаро, облокотившегося на пожарную лестницу в момент, когда семейство хуанов переезжало в этот дом, в руки сюйси и куньхана были полны коробок, совершенно отличалось от того, что почувствовал рен, когда впервые встретил джено. первородное чувство было таким же, за ним следовал всплеск эмоций, который можно описать только словами: «о, а вот и ты, я знаю тебя»; но глубина, с которой эмоции поразили ренджуна, была абсолютно иной. нежная улыбка шотаро и рамунэ, зажатый меж его пальцев, ощущались как нечто, по чему ренджун скучал всю свою жизнь, и что-то встало на свои места, стоило их глазам встретиться. «я скучала по тебе» - рыдала душа ренджуна, и он чувствовал как душа шотаро кричала ей в ответ: «я тоже скучала по тебе».
как только его комната была достаточно обставлена мебелью, чтобы быть пригодной для жизни, он тут же выудил колоду карт из своей сумки, принимаясь перемешивать её с удвоенной силой. он зорко глядел за тем, как карта за картой выпрыгивали из колоды, а затем резко вдохнул, стоило им расположиться в ряд из пяти, идеально пригодный для гадания. толкование, увековеченное в его дневнике, говорило о новых начинаниях, судьбе и, как бы то не было смешно, о романтичной связи двух чаш.
эти две чаши явились как предзнаменование их отношений. ренджун разрывает их поцелуй, сталкивая лбы их вместе и медленно вдыхая воздух улицы, пока большой палец шотаро мягко вырисовывает круги по его скуле. воздух вокруг них теплый для такой прохладной осенней ночи, а ренджуна и вовсе изрядно лихорадит от крепкой хватки парня на его талии. нежная магия наполняет воздух, пока они держат друг друга в объятиях под растущей луной, а шотаро осыпает губы джуна мягкими поцелуями, пока они делят одну улыбку на двоих.
— ты так и не ответил на мой вопрос, таро, — шепчет рен, в то время как вниз по улице в какой-то машине срабатывает сигнализация, а в ответ из их квартиры раздается лай бэллы, — ты принимаешь мое приглашение на свидание или нет?
в ответ слышится смех японца, теперь крохотные кружочки, вырисовываемые его пальцами, ласкают нижнюю часть спины парня, он вновь целует хуана. еще на пару мгновений это отвлекает их от главной повестки ночи, одновременно с этим ренджун скрещивает свои ноги за спиной у парня.
— да, я принимаю твое приглашение. знаешь, как долго я ждал, пока ты назовешь свиданием хоть что-нибудь, что мы делаем вместе? — и тут он прав, но ренджун еще то гордое создание, вероятно, с аллергией на признания в собственной неправоте, вне зависимости от обстоятельств.
— все эти ярлыки для людей без магии, — и прежде чем шотаро сумеет возразить, утверждая, что магии в нем нет, ренджун затыкает его поцелуем, игриво оттягивая зубами нижнюю губу парня, — ты полон магии, шотаро. волшебство беззвездного неба, которое почти прекраснее, чем заполненное звездами, ведь без них всё, на что я могу смотреть, — это сияние луны.
под таким взглядом глаз ренджуна, шотаро заливается краской, на этот раз он не пытается отвлечься. вместо этого, младший оборачивает руки вокруг талии парня, притягивая того ближе и зарываясь лицом в длинную шею джуна.
— когда это ты успел заделаться в поэты, хуан ренджун? — задает он вопрос, по-прежнему утыкаясь куда-то в бледную кожу парня, прежде чем прижаться с нежнейшим поцелуем к пульсирующей жилке.
— в момент, когда наконец позволил себе влюбиться в тебя, осаки шотаро, — и, ох, как же хорошо наконец позволить себе произнести подобные слова. он любил шотаро с момента, когда впервые встретил его, и они провели первую из множества ночей на этой пожарной лестнице, глядя на свою часть города под музыку, издаваемую крошечным динамиком на айфоне рена. эти их первые ночи лишь доказали ренджуну, что шотаро идеально вписывается в дыру, зияющую в его жизни, о существовании которой он даже и не подозревал; и каждая ночь после лишь заставляла его влюбляться в шотаро и свет, что источала его аура, сильнее и сильнее.
— как давно ты был влюблен в меня? — шепчет таро куда-то в район его глотки, и ренджун отчетливо ощущает каждый взмах его ресниц своей кожей, прежде чем его голова склоняется в сторону, чтобы осыпать новый участок кожи поцелуями.
— ровно с того момента, когда я впервые увидел тебя; ты всегда был предназначен для меня, — отдаленные звуки сигнализации заполняют тишину после сказанного, и ренджун неожиданно громко визжит, стоит шотаро запечатлеть мокрый поцелуй на его кадыке, — таро! хватит!
— знаешь, я тоже всегда знал, что ты предназначен для меня. у меня нет... той магической уверенности, которая есть у тебя, но я тоже знал это. я взглянул на тебя, на твои нежно-розовые волосы и понял, что ты навсегда изменишь мою жизнь, — взгляд шотаро подымается вверх, чтобы взглянуть на ренджуна, его губы вновь расплываются в теплой улыбке от одного вида на то, как лунный свет просачивается сквозь мягкие волосы хуана.
легкий ветерок треплет парочку прядей на его голове, заставляя ренджуна зайтись мелкой дрожью, прежде чем укутаться сильнее в объятия парня, ища в них тепло. шотаро ничего не стоит крепче обхватить его руками и прижать к себе, прильнув губами к его макушке.
— нам стоит зайти внутри, — шепчет он, прокатываясь ладонями по спине ренджуна, чтобы помочь тому подняться. он даже не удивлен, когда в ответ слышит какие-то жалобы, хоть окно парня и находится буквально рядом с ними; небольшое количество уговоров действуют на парня, все же убеждая того забраться внутрь квартиры, дожидаясь следом японца. сюйси и куньхан по-прежнему играют в игры в гостинной, но бэлла, кажется, изрядно устала за этот вечер; и ренджун, чтобы заглушить крики братьев, включает свой любимый lo-fi плей-лист.
— хочешь еще чаю? — спрашивает он, выдвигая один из ящичков его алтаря, вытаскивая оттуда баночку со снотворным чаем и тряся ею в сторону парня. когда шотаро одобрительно мычит в ответ, ренджун нажимает кнопку своего электрического чайка и принимается отмерять нужное количество чайных листьев и цветов для заварника.
— иди, присядь со мной, — начинает ныть шотаро, когда рен находится далеко от него слишком долгое время, его губы остаются надутыми до момента, пока старший не располагается прямо между его ног, упираясь своей спиной в его грудь, — ты потрясающий.
— я просто делаю чай, шотаро.
— ты делаешь замечательный, магический чай, который нам обоим приносит сладкие сны. это потрясающе, — и что же поделать ренджуну? не согласиться с таким великолепным комплиментом? ага, не для этого аполлон землю целовал. мимолетные поцелуи шотаро падают на каждый кусочек оголенной кожи ренджуна, до которого он только в состоянии дотянуться, пока они дожидаются звука закипевшего чайника; он задерживается за его ушком, чтобы прижаться губами к скрытой там татуировке созвездия овна.
после того как шотаро (с величайшей неохотой) отпускает ренджуна от себя достаточно надолго, чтобы тот наконец смог заварить им чай, они вновь усаживаются в изголовье кровати парня, чтобы выпить снотворное между украденными друг у друга поцелуями. вероятно, им стоило бы обсудить те признания, которыми они обменялись под светом луны, обсудить, какой статус приняли их отношения, оттолкнувшись от чего-то безымянного к настоящие отношения с большой буквы «о», но сделать это они могут и завтра, когда солнце встанет, а ренджун завершит со своими подношениями алтарю.
когда с чаем покончено и голова ренджуна невероятно удобно расположилась на груди шотаро, пока его губы прижаты к макушке парня, рен забывает о всех предстоящих планах и просто теряется в уюте, обволакивающем его, и звуках города за треснувшим окном.
