the naughty list

📲 марк-и // 21:18 // : хэй [📱] я // 21:18// : марк мы буквально живем вместе иди сюда и разговаривай со мной вслух 📲 марк-и // 21:19 // : под елкой для тебя есть еще один подарочек 🥰 // 21:19 // : хотя два подарка вообще-то хаха // 21:20 // : иди и открой их!! джонни в смятении еще около минуты продолжает пялиться на сообщения от своего парня, наблюдая за тем, как три точечки, обозначающие, что тот еще пишет, периодически появляются и исчезают, пока наконец не исчезают насовсем. а затем он наконец откладывает свои наушники в сторону, поднимаясь с кровати и разминая руки со стоном облегчения, прежде чем спуститься вниз по лестнице в их гостинную. - марк, - зовет он. его голос эхом раздается в холодном воздухе их дома, - я получил, типа, около двенадцати подарков только этим утром от тебя и тэна в целом. тебе и правда не нужно было... он минует порог гостиной и вдруг останавливается как вкопанный с отвисшей челюстью и глазами, вероятно, вылезшими из орбит. "марк выглядит потрясающе в зеленом" - это единственная связная мысль, что наполняет его разум прямо сейчас. честно говоря, джонни не совсем уверен, какой из ждущих его подарков можно назвать более шокирующим. или более прелестным. марка, стоящего на коленях под благоухающими вечнозелеными ветвями, с зеленым бантом, что резко выделяется на фоне загорелой кожи горла, его руки за спиной, а торс обнажен; или же тэна, — третьего соучастника преступления, — подогнувшего ноги под себя и обернувшего красную шелковую ленту вокруг своей груди, повязка в виде оленьих рогов запуталась где-то в волосах, а тело точно также обнажено. — приветик, — наконец без стеснения подает голос тэн, и джонни, спотыкаясь, плетется ближе к ним, пока наконец ему не удается опереться о спинку дивана. кажется, его голова кружится, — с рождеством. — я влюблен в вас двоих, — проговаривает джонни, и оба парня незамедлительно отвечают ему яркими улыбками, чье сияние могло бы затмить сияние гирлянд на рождественской ёлке. — да, чувак, — бубнит марк, — мы знаем. — ты говоришь нам об этом где-то раз пять на дню, — вмешивается тэн, пока джонни все не может решить, куда ему лучше всего смотреть, взгляд его мечется: назад и вперед, туда-сюда, от одного кусочка оголенной кожи к другому и обратно. — это не совсем то, чего я ожидал, марк, — признается он, его член заинтересованно дергается в спортивных штанах. на марке надеты лишь небольшие зеленые боксеры, что нещадно впиваются в его кожу. младший краснеет под весом тяжелого взгляда енхо, ерзая на своих коленях, словно его пробрал какой-то нервный тик. — есть, — начинает он, тут же делая паузу, чтобы прочистить горло. руки его по-прежнему сцеплены за спиной в замок, — есть еще костюм санты. но тебе необязательно его надевать, — с губ парня срывается высокий, скрипучий и тревожный смех, который джонни бы с удовольствием обернул вокруг своего тела, словно тяжелое, зимнее пальто. теплое и комфортное. домашнее. — где он? — предложение это звучит вовсе не вопросительное, скорее словно приказ; со принимается осматривать гостиную в поисках коробки или сумки, чего-то, что указывало бы на присутствие подарка, завернутого именно для мистера клауса, но марк лишь продолжает робко глазеть на него, а тэн смеется. на губах джонни повисает ухмылка, — что? где он? тэн вновь хохочет, крутясь из стороны в сторону: — ну, одна половина его обернута вокруг запястий марка, а другая половина была настолько страшной, что я выкинул её. джонни ощущает, как брови его уже буквально сливаются с линией роста волос. — обернут вокруг ... — обрывает он сам себя на половине фразы, а затем делает шаг вправо, дабы получить лучший обзор на руки марка, по сию минуту скрепленные за его спиной. конечно же, это пушистая красная шляпка с белым помпоном сверху, завязанная в некое подобие узла и скрепляющая руки парня вместе. и если младший приложил хоть чуточку усилий, то узел бы тут же поддался и развалился с легкостью, но он сидел так спокойно, такой терпеливый. такой хороший мальчик, — только шапка? — задает очередной вопрос джонни. марк усмехается, глядя в пол и не поднимая глаз. — ага. только шапка. — какие непослушные, — марк лишь бросает на енхо равнодушный взгляд. — чувак, я буквально наполовину голый с бантом на шее. полагаю, всем уже ясно, что я, типа, попал в листочек с непослушными детишками, — такая тирада заставляет джонни рассмеяться. — справедливо, — после этого тэн, конечно же, спешит вставить и свои пять копеек. — окей, вообще-то в шапке есть еще кое-что, но это сюрприз, так что, — пожимает плечами таец, и джонни тянется ближе к нему, укладывая под подбородок парня пару пальцев, чтобы поднять его голову выше, его большой палец мягко упирается в пухлую нижнюю губу парня; тэн обращает к нему взгляд своих щенячьих глазок и тут же раскрывает губы, чтобы обхватить ими большой палец, мягко посасывая его. — рожки оленя — хороший штрих, — ухмыляется джонни, — странный, но хороший. — спасибо, — бубнит тэн, проходясь языком по всей длине пальца, — мы хотели сделать всё, что в наших силах. — я польщен, — рука джонни исчезает так же быстро, как она и появилась; вместо этого старший тянется к своей футболке, дабы избавиться от неё, хватаясь за ткань со спины. он цепляется за одну из низко висящих веток рождественского дерева, заставляя игрушки на ней звонко перекликаться, сталкиваясь друг с другом. со стороны марка раздается резкий вдох, стоит енхо избавиться от футболки, младший дергается вперед так, словно очень хочет коснуться. и джонни ни разу не отказывал этому мальчишке в том, чего он действительно хочет, именно поэтому он делает шаг вперед, хватает марка за затылок и притягивает того ближе, пока его лицо не оказывается прижатым к его прессу, его горло щекочет проклятая блядская дорожка джонни, спускающаяся вниз к его промежности. — тебе нравится это? — задает он вопрос, и марк кивает, находясь прямо возле его живота; он высовывает язык и очерчивает им хорошо виднеющуюся среднюю полоску пресса джонни, глядя на того снизу вверх из под ресниц. тэн наблюдает за разворачивающейся сценой с огоньком в глазах, его собственные пальцы оттягивают его нижнюю губу вниз, рассеянно играясь с ней. при каждом движении его головы колокольчики, прикрепленные к концам рогов, весело звенят. — мило, — говорит он, когда марк прикусывает тазобедренную косточку джонни, заставляя старшего вздрогнуть; енхо косится на него, но тэн лишь продолжает усмехаться, словно в его руках сосредоточена вся сила этого мира, словно сидеть на коленях намного лучше, чем восседать на любом из тронов. джонни хочется сцеловать эту самодовольную улыбку с его великолепного лица, но он довольствуется тем, что оттягивает голову марка и, присев на корточки, целует его вместо этого. он ощущает свой собственный мускусный привкус на языке у младшего, жадно вылизывает его рот, пока руки его мягко оглаживают гладкую кожу плеч и спины, ослабляя напряжение, сосредоточившееся в мускулах парня. он не останавливается до тех пор, марк не кусает его за губу и не принимается стонать прямо ему в рот. следом джонни тут же отстраняется и протягивает ладонь, чтобы избавить парня от узла в виде шапке санты. операция проходит с легкостью, как он и думал, вот только руки марка так и остаются закрепленными позади спины; джонни склоняет голову, находясь в замешательстве и пытаясь выяснить причину: еще одна зеленая лента обернута вокруг тонких запястий, крепко стягивая их вместе, словно некое обещание. и вновь марк смотрит на него из под ресниц, джонни тянется за очередным поцелуем, состоящим из зубов, языка и желания. — непослушный, — повторяет он, где-то со стороны тэн чирикает в знак согласия, крепко сжимая собственную ладонь вокруг напряженного бицепса марка, его ногти впиваются во внезапно побелевшую кожу; марк недовольно мычит и принимается возиться из стороны в сторону, вынуждая джонни вновь подняться на ноги. он перебирает пушистую ткань шапки санты своими пальцами, наслаждаясь ощущением искусственного меха и теперь уже глядя на марка сверху вниз. без какого-либо предупреждения правой ногой он прижимает к полу промежность марка, заставляя того поперхнуться воздухом, вздрагивая от внезапного давления. тэн вновь хохочет, словно сам дьявол, а джонни надавливает пальцами ноги чуть сильнее, прямо так, как сам младший это любит. конечно же, он начинает хныкать, испуская эти маленькие, милые вздохи через нос, в этот раз енхо позволяет самому себе рассмеяться. — да ты пиздецки возбужден, малыш, — констатирует он, заставляя марка поморщится, но все же кивнуть, его бедра подрагивают под весом ступни джонни. давление, которое джонни оказывает на парня, продолжает оставаться на грани дозволенного, и так продолжается до тех пор, пока он разворачивает шапку санты до конца, заинтересованно облизывая губы. тихие звуки со стороны младшего - музыка для его ушей, хор церковных колоколов. в подтверждение словам тэна, что-то и правда есть внутри этого куска искусственного меха. джонни засовывает ладонь внутрь, ощущая кончиками пальцев какую-то тонкую, шелковистую и легкую ткань. до него доходит лишь тогда, когда он наконец вытаскивает её. — трусики? — спрашивает он с толикой недоверия в голосе. его подозрения подтверждаются, когда они появляются из пушистых глубин шапки, но тэн все равно кивает. — трусики, — подтверждает он догадки парня, и тот перекатывает красное белье меж пальцев, восхищаясь их тонкой текстурой. прямо посередине пояса поблескивает маленький красный бантик, и джонни они нравятся. они и правда ему очень нравятся. — надень их, — вновь подает голос марк, скуля и начиная елозить лишь сильнее, глядя на джонни широко распахнутыми глазами и потираясь о его ступню, — пожалуйста, джонни, надень их? тэн хихикает, и джонни вдруг чувствует минутную слабость, как будто он может упасть в любую секунду от любви в этой потной, пахнущей елями, заваленной оберточной бумагой комнате. — всё, что угодно, для тебя, любовь моя, — драматично соглашается он, и, если бы у марка не были связаны руки, то он бы определенно захлопал в ладоши от радости, нога исчезает с промежности марка, джонни с размаху стягивает с себя спортивные штаны, рассеяно царапая ногтями лобок, когда он наконец остается обнаженным перед парнями; тэн подбадривающе свистит, заставляя старшего закатить глаза, пока марк в прямом смысле втягивает ниточку слюны обратно в рот. трусики приятно скользят по ногам, и еще лучше ощущаются на коже задницы. ткань полупрозрачная, поэтому то, как его член дергается, когда он с благоговейным трепетом проводит пальцем по всей длине через нижнее белье, отчетливо видно всем присутствующим в комнате. — блять, — шепчет джонни, удивляясь самому себе, своим парням, точнее тому, как далеко они зашли, разрабатывая весь этот мудрёный план, — блять, —повторяет он, когда осознание, того, что он практически голый, раздевается тут перед тэном и марком, словно кукла-кен, с которой они вдруг решили поиграться, переезжает его, словно товарный поезд. он чувствует себя уязвимым, незащищенным, упругие резиночки трусиков впиваются в стык между его бедрами, и ему чертовски нравится всё это. — блять, — бубнит марк на последнем издыхании, его дыхание становится все более поверхностным, совсем не таким, как обычно. джонни сгребает собственный член в охапку через трусики, медленно прокатываясь ладонью по всей длине, толкаясь в ладонь размеренно и обдуманно, пока каждый мускул в теле марка напрягается. с губ его опять срывается едва различимое хныканье, тэн ухмыляется, глядя в его сторону. — мило, — вновь воркует таец, джонни лишь кивает, безмолвно соглашаясь и заставляя марка зардеться алым еще сильнее, — ты такой милый, джонни, — хвалит старшего тэн, заставляя и того покрыться мало скрываемым румянцем. — спасибо, — все же благодарит он, нежно постукивая пальцами по резинке трусиков на поясе. подарок, и все для них. упакованный по их заявкам и пожеланиям. кисти марка напрягают, заставляя ленту натянуться, — стой, — командует джонни, пораженный своей внезапной мыслью, — марк, как раньше ты печатал сообщения мне? твои руки ведь были связаны. марк лишь улыбается, бросая коварный взгляд на соучастника происходящего в гостиной. — я практиковался. джонни переводит свой взгляд с одного парня на другого, новообретенное любопытство растет внутри него. — чем, черт возьми, вы, двое, тут промышляли, пока меня не было рядом? — спрашивает он, натягивая шапку санты на уши. тэн склоняется в сторону младшего, притягивая его голову ближе, чтобы оставить смачный поцелуй на его щеке (к большому огорчению, всего лишь щеке). — меньше знаешь, крепче спишь, — отвечает таец, на что джонни обещает самому себе быть более откровенным и открытым в спальне. — что ж, — начинает старший, опускаясь на колени к уровню глаз парней. глаза марка неотрывно следят за его промежностью на протяжении всего пути вниз, это заставляет удивленный смех наполнить грудь джонни, — вы, ребята, собираетесь садиться ко мне на колени и рассказывать, чего хотите на рождество, или как? я уже раздал все подарки, припасенные на этот год, но вполне могу составить список и на следующий... — тэн целует его, и джонни на 99% уверен, что это было сделано лишь для того, чтобы заткнуть его, потому что он любит его. на протяжении еще пары минут они целуют, а затем со стороны марка слышится протяжный скулеж, он подползает ближе, пока все три пары колен не сталкиваются друг с другом, заставляя горячую кожу соприкоснуться; пока он наконец не подключает и свои губы к этому месиву. в какой-то славный, странный и слюнявый момент все их три языка сталкиваются один с другим, вылизывая друг друга, и джонни посылает вселенной еще одну благодарственную молитву, в очередной раз говоря спасибо тому, кто решил, что именно он станет тем самым счастливчиком, которому достанутся два таких потрясающих, сексуальных, странных парня. дальше целоваться продолжают лишь тэн и марк, и почему-то возможность просто сидеть и созерцать подобное вызывает намного более великолепное чувство. искры мелькают перед его глазами; переливается радуга; красный и зеленый плавно скользят друг напротив друга в чудесном танце, полном трения. северное сияние. в любой из дней джонни мог бы с легкостью перенести это воспоминание на арктическое небо, младший скулит прямо в губы тэна, горячий, изнывшийся, полный желания, и джонни просто необходимо прикоснуться. ладонями он пробегается по их бокам, теребит меж пальцев тесемки, что туго врезаются в кожу на плечах тэна, зажимает меж пальцев хорошенькие коричневые соски марка, потирает местечко прямо возле их членов. их члены синхронно натягивают ткань сочетающихся боксеров, заставляя джонни задаться вопросом о том, насколько это больно, насколько сильно они жаждут хоть какого-то трения. на нижнем белье марка к этому времени уже проступает едва заметное мокрое пятно, прямо над головкой его члена; на этот раз енхо гадает, мог ли он заставить его кончить с помощью одной лишь ноги. в следующий раз, думает он, склоняясь и принимаясь выцеловывать шею тэна, прикусывая линию челюсти, вылизывая контуры татуировок, посасывая то самое местечко под его ухом, что заставляет его без замедления ответить стонами. марк следующий в очереди на идентичную процедуру: горячая линия поцелуев поднимается от его плеча прямиком к мягкой щеке. младший мурчит нечто в губы тэна, видимо побуждая того снять ленту с его запястий, ведь уже в следующий момент он тянется за спину парня, чтобы разобраться с узлами. всего на секунду джонни надувает губы, наблюдая за происходящим краем глаза, пока он занят созданием нового, яркого засоса на шее марка, а затем он просто жмет плечами. марк получит то, чего он хочет, и его комфорт всегда на первом месте для джонни и тэна. наконец они отстраняются, и енхо очерчивает неглубокие линии вдоль спины тайца. — могу я наконец трахнуть тебя? — спрашивает он: парень, что готов принять в объятия свой чистый грех. непослушный. где-то на северном полюсе человек в красном костюме качает головой и вычеркивает джонни из очень-очень длинного списка. — вот, — отвечает тэн, уже поворачиваясь к нему спиной, пока марк охотно следует его примеру, — мы облегчили тебе задачу, — продолжает он, а затем они почти синхронно опускаются на локти, разводя колени шире и поднимая задницы в воздух, буквально заставляя джонни откинуться на месте. — ебаный пиздеееец, — стонет старший, уже протягивая ладонь, чтобы дотронуться. он так возбужден, что даже больно, трусики натягиваются вокруг его растущей эрекции, в то время как нижнее белье обоих парней порвано сзади, прямо посерединке, где оно и необходимо. он использует два пальца, чтобы надавить на дырочку тэна, и тот подпрыгивает на месте от холодного касания, резко выдыхая. — да пошел ты, — огрызает вдруг он, ерзая и отодвигаясь от вдруг появившегося давления. глядя на них сверху вниз, джонни ухмыляется, истекая смазкой прямо в тонкие трусики. — смазка была включена в ваши планы или про эту часть вы забыли? — поддразнивает енхо, и оба парня указывают на рождественскую ель. джонни поднимает брови, вглядываясь в пространство меж ветвей. глубоко среди иголок, изящно прислонившись к ручному украшению в виде лебедя, которое марк смастерил, когда был еще ребенком, разместился маленький тюбик смазки. с конфетным вкусом. — смешно, — усмехается джонни, вынимая бутылочку из тайника, — она была здесь с самого утра? — марк вновь кивает, а тэн хихикает. — на вкус очень странная, не ешь её, — предупреждает марк, заставляя парня рядом с собой надуться. — но я думал, что вкус нормальный, — спорит таец. — ага, в этот раз я положусь на слова марка, — решает джонни, откупоривая крышку и выдавливая немного себе на средний палец. тэн покачивает задницей в воздухе, так и прося: "выбери меня", именно сегодня старший чувствует себя кем-то вроде мальчика на побегушках. он и правда начинает с тэна, прежде чем вспомнить, что природа наградила его двумя руками не просто так. пальцы его вновь оказываются на свободе, вырывая из опытного горла тайца недовольный стон, но уже в следующее мгновение и пальцы второй руки оказываются мокрыми от смазки. бутылочка кажется липкой, когда енхо вновь опускает ее на пол, но ему буквально посрать. стеночки марка горячие и скользкие вокруг него, в то время как стеночки тэна походят на бархат; джонни наблюдает, как обе дырочки поглощают его пальцы так, словно им за это платят. — твои пальцы такие... агххх... — заикается марк, бедра его постоянно подаются назад. — какие "такие"? — подсказывает следующую реплику старший, сгибая расхваленные пальцы внутри парня; вторая его рука отзеркаливает жест. тэн и марк стонут одновременно, резонируя в одной золотой частоте. в кои-то веки он благодарен за свой дар амбидекстерности. — такие ахуенски хорошие, — красноречиво бубнит младший, тэн кивает изо всех сил, всё силясь перевести дыхание. — ага, такие ахуенски хорошие, — повторяет он, и джонни добавляет по пальцу каждому из них. когда кажется, будто они оба готовы, джонни все равно проверяет: оба из них кусают свои губы, глаза зажмурены, и он нежно проводит ладонями по длинным, извилистым линиям их позвоночников. — вы в порядке? — спрашивает он обоих парней, ненавязчиво массажируя их плечи, — вы такие прелестные, такие хорошие для меня, спасибо, — добавляет он, дожидаясь кивка в ответ, который одновременно принимает похвалу и отвечает на заданный вопрос. задница тэна вновь раскачивается в воздухе, енхо трудно удержаться от резкого шлепка по ней, особенно когда за этим следует зрелище того, как начинает трепетать дырочка парня, сжимаясь от обжигающего соприкосновения. старший с легкостью проталкивает пару пальцев внутрь, лишь чтобы услышать этот задушенный вздох, прежде чем он обратит свое внимание к марку. — привет, малыш, — говорит он, сжимая в ладони задницу марка, тот издает довольный смешок. — приветик. — спасибо тебе, — вновь повторяет джонни, а затем спускает свои трусики вниз, сжимая основание члена в кулаке и погружаясь внутрь тепла марка, словно в горячую ванну. с этого момента всё как в тумане. удовольствие, кожа и тугость, скользкий жар; красный и зеленый распадаются на кусочки в его хватке; подарочная обертка разрывается, а подарки трахают его по очереди, назад и вперед, вперед-назад. оленьи рожки тэна побрякивают при каждом новом толчке джонни, пока дурацкая повязка не сваливается с парня, добавляя беспорядка рождественскому утру. на спине и боках марка появляются глубокие царапины, авторство которых принадлежит старшему, как и всем засосам, покрывающим его плечи. в какой-то момент джонни делает один толчок в марка, следующий в тэна, затем возвращается к марку, а потом к тэну и так дальше; но по большей части он дает им обоим достаточно, прежде чем сменить дырку, удерживая каждого на месте и втрахивая в пол, ощущая себя самым счастливым мужчиной на планете. наконец, наконец-таки, марк выдыхает имя джонни, смешивая его со скулежем и пытаясь дотянуться ладонями до парня, впиваясь пальцами в его крепкие бедра; джон подается вперед, хватаясь за зеленую ленту на шее марка и натягивая её так, что у парня остается два выбора: прогнуться еще сильнее или же задыхаться. — блять, марк.. блять, ты такой красивый, такой хороший для меня, такой непослушный, — и тот сжимается вокруг члена старшего, словно тиски, задыхаясь от появившегося напряжения в горле, пальцы на его ногах сжимаются и расслабляются, сжимаются и расслабляются с каждым новым ударом члена джонни о его простату. — джонни... - стонет марк; джонни ощущает, как напрягаются мышцы его бедер, — джонни, тэн, я так близко, я сейчас кончу... блять.... — да? — мурчит тэн откуда-то сбоку, очерчивая пальцами нежную линию вдоль ребер марка, играя на них, словно на клавишах пианино. рождественский гимн: самая грешная, самая прекрасная рождественская песня, которую джонни только удавалось слышать, и она льется с губ парня под ним, вино сотворенное из воды. тэн опускает резинку нижнего белья марка вниз, прижимая ладонь к его яичкам и произнося, — кончи для нас, детка, ты такой милый, — марк судорожно сжимается под джонни, голова склоняется вперед, спина прогибается и следом выпрямляется, словно провод под напряжением. сперма густыми полосами орошает порванную оберточную бумагу под рождественской елью, пока марк обмякает; хватка джонни на ленте спадает, он наблюдает за тем, как зеленый украшает шею младшего, словно еловые иглы заснеженное поле, прежде чем оставить кучу поцелуев на верхней части позвоночника парня. — такой прелестный, марк, лучший подарок, — расхваливает его джонни, кожа младшего горит огнем под его грудью. медленно, но верно он покидает обмякшее тело, заставляя марка скулить от ощущения пустоты внутри себя, он даже дергается пару раз назад, стараясь восполнить потерянное. джонни сочувственно воркует над ним, в качестве объяснения отвешивая жест в сторону тэна; тот ухмыляется, словно кот, которому удалось поймать канарейку, и тянет старшего ближе к себе за пояс болтающихся трусиков. — заставь меня кончить, мистер клаус, — дразнится таец, как раз вовремя, ведь джонни начал погружаться в него, прежде чем замереть, как вкопанный. — хэй, тэн? — окликает он, пальцы его отчаянно впиваются в плоть бедер тэна. — хмм? — пожалуйста, ради бога и всего святого на этой земле, ради святости самого рождества, никогда не говори ничего подобного снова. — что? — задает вопрос парень в своей привычно дерзкой манере, — заставь меня кончить, мистер.... — джонни резко покидает его дырочку, с особой остервенелостью вбиваясь обратно, последнее слово фразы погибает на языке тэна. — заткнись нахуй, — рычит енхо, заставляя парня под собой всхлипывать, его же руки подводят хозяина. голова его падает на предплечья, а задница взмывает еще выше в воздух, старший вбивается в него с безрассудным самозабвением, кожа шлепает о кожу, пока мокрые звуки и стоны наполняют комнаты. марк наблюдает за ними своими остекленевшими глазами, сочувственно постанывая каждый раз, когда джонни вновь входит внутрь на всю длину. где-то на пол пути шапка санты сваливается со старшего, щекоча его икры при каждом новом толчке. спустя минуту или около того, тэн подается назад всем своим телом, сжимаясь так крепко, насколько может человеческое тело, дрожь пробивает его позвоночник снизу до верху, заставляя парня кончить прямиком в маленькие красные боксеры; вот только это не останавливает джонни, он продолжает трахать его, удерживая на месте, дабы увеличить силу толчков; то, как тэн рыдает, - музыка для его ушей. — счастливого гребаного рождества, — скулит таец, и джонни мгновенно кончает, издавая гортанный стон, что пронзает его внутренности, словно пламя. обжигающий и извилистый стон, языки его пламени облизывают каждую косточку в теле парня. марк протягивает ладонь и касается его пресса, мягко играясь с ним подушечками пальцев, пока они напрягаются и расслабляются, благодаря переживаемому джонни оргазму. как только его ноги прекращают пробивать судороги, джонни вынимает член из парня, с тихим стоном опускаясь на пол. все его тело ощущается как сплошная желешка, гоголь-моголь, оставленный на кухне на ночь. израсходованный. сперма стекает из дырочки тэна по внутренней части его бедер, джонни лениво проводит по белесым полоскам пальцами, размазывая беспорядок по его ногам вместе с липкой смазкой со вкусом конфет. — я влюблен в вас двоих, — заявляет джонни, и они оба одновременно переворачиваются на спину, глядя на него самыми сонными, счастливыми глазами, которые старший когда-либо видел у ныне живущих людей, — лучшее рождество в мире. лучшие подарки, — продолжает он, и парни одновременно кивают, соглашаясь. — мы знаем, — игриво подтверждает марк, протягивая руку, чтобы сжать ладонь тэна; таец же подносит его ладонь к губам, чтобы запечатлеть на ней поцелуй. — мы тоже любим тебя.