Пылающая черная лилия.

      Девушка лежала на кровати, не понимая что с ней произошло. У нее тряслись руки и тело покрывалось капельками пота, она схватилась за голову, пытаясь хоть что-то вспомнить, но все было будто в тумане. Т/и дрожать начала еще сильнее из-за непонимания всей ситуации в целом.       Северус отошел от нее и вышел из каморки, вернувшись со стаканом воды в руках. Он поднес его Т/и, но та выставила руку, показывая то, что пить она совершенно не хочет. Ей хотелось узнать о том, что с ней творится. И вот, наконец, в ее голове начали мерцать картинки произошедшего. Больше всего ее испугало лицо Макгонагалл, она стояла в ужасе, пятясь назад, в отчаянии выставив руки. И вдруг из уст девушки послышался смешок, после осознания которого, девушка прикрыла рот руками. Почему-то, внутри себя, ее забавляла эта ситуация. В голове роились мысли о том, что вряд ли крестраж Воландеморта способен на такое. Скорее всего, она и вправду является его дочерью, в которой просыпаются гены отца. От этой мысли у девушки искривилось лицо. Она помотала головой, нехотя верить в это. Но мысль о том, что ей не придется умирать, радовала ее больше, чем такая близость с ужасом всего волшебного мира.       Так же девушка осознала, что в ней борются две личности, одна личность жестокого тирана, а другая великодушной и добрейшей женщины. Видимо любое проявление сильного гнева дает выход личности отца. Но раз в ней есть его характер и ненависть к полукровкам, то в ней есть и частица его силы. Так как в ней лишь частичка души Темного лорда, потому что тот поделил свою душу на неизвестное количество кусков, в ней лишь малая часть его силы и поэтому, скорее всего, души не смогли совладать с собой и поэтому душа Лили, не раздробленная на множество частей, доминирует. — Северус, — профессор внимательно посмотрел на девушку, ждя хоть каких-то объяснений, — видимо я не крестраж. Видимо я все же второй вариант. — С чего ты так решила? — стоя в небольшом недоумении, спросил профессор. — Как я знаю, крестраж не может завладеть разумом человека, и не может никак себя проявлять. Но порывшись в своей памяти, я вспомнила, что напала на Макгонагалл, но тогда это была будто не я, а Воланде… — Не произноси его имя, — в торопях сказал Северус, — ты точно уверена в этом? — Не полностью, но да. Уж слишком много фактов об этом говорит. Я чувствую еще кое-что… — Что? — спросил взвалновано профессор. — Мне кажется души не сплялись, а по отдельности живут в моем теле, поэтому когда я в порывах гнева, я не помню что творю и не могу себя контролировать.       Северус был в смятении. Он не знал какие эмоции ему проявлять. Его вроде и радовало, то что, скорее всего, Т/и не крестраж, но и огорчало, что внутри нее злая сущность. Его сознание разделилось на два лагеря. Единственное, что он посчитал логическим, это попытаться сплести души воедино, чтобы девушка не мучилась от раздвоения личности. Но кое-что мешало ему это сделать… Никто не знал таких заклинаний, так как их не существовало. Т/и явилась при помощи древнего заклинания, которым нельзя управлять, произноси его, не произноси, оно все равно не сработает. Но в голову Северуса пришла безумная мысль. Создать такое заклинание самостоятельно. Оно должно было работать только на таких как Т/и, чтобы никто не смог сплетать чужие души людей и мертвых.       Он уложил девушку в кровать и поцеловал ее в лоб, а сам решил заняться созданием заклинания. Естественно мужчина понимал, что на это уйдет не один месяц, ведь он хотел изменить не просто обычное заклинание, а одно из самых неизведанных в магическом мире. Вдруг, по телу профессора прошлась мелкая дрожь, в мыслях зародились сомнения. Что если он и вправду сплетет души? Изменится ли характер и поведение т/и? Будет ли она меньше походить на его возлюбленную Лили? Но эти мысли ушли так же быстро, как и явились в голове профессора. Сейчас для него было важно сделать так, чтобы девушка, которая запала ему в душу еще с детства, чувствовала себя нормально, чтобы ненароком не взяла грех на свою невиную душу. И ему было все равно, какой она станет. Северус все равно будет любить ее, какой бы она не была.