28 января 2021 г., 23:33
Однажды ранним утром, незадолго до подъема, Анни проснулась оттого, что ей подбросили огромного изумрудного жука.
Анни ненавидела жуков. Хуже всего: этот был еще живым. Размером с половину ее ладони, блестящий и рогатый, он лежал совсем рядом, аккурат на ее спальном мешке. Анни могла поручиться — жук смотрел прямо на нее, если у жуков вообще были глаза, а затем, будто издеваясь, начал потихоньку ползти в сторону ее лица.
Конни и Саша хохотали (наверняка это было их рук дело). Райнер и Бертольд, будь они неладны, подозрительно, недобро переглядывались друг с другом и даже не улыбались. Криста беспокойно смотрела то на Анни, то на Имир, будто не могла выбрать, на кого ей нравилось смотреть больше, а Имир тоже хохотала. Остальные молча наблюдали или были в это время где-нибудь еще.
Кадеты ждали криков, брани и что Анни обязательно кого-нибудь побьет, а она просто взяла и убежала.
Убежала, будто мелкая, слабая девчонка, в которую всегда боялась превратиться.
Нашла ее Микаса. Принесла завтрак, который Анни пропустила, и теплый плащ. Утро выдалось промозглым.
— На тренировку тоже не пойдешь?
Анни знала, зачем Микаса здесь: кто-то должен был отыскать и привести ее обратно, иначе проблемы будут не только у Анни, но и у других тоже, да только остальные побоялись встретиться с ней лицом к лицу. Все, кроме Микасы. Эта не боялась ничего.
В середине жаркого лета их занятия проходили то в горах, то в лесу, как теперь, и мест, чтобы спрятаться, здесь было сколько угодно, но Микаса все равно ее нашла.
— Не пойду.
Анни всегда отличалась прямотой и была немногословна. Микаса села рядом на огромное поваленное дерево: даже такие здоровяки, как это, не выдерживали местной непогоды. Ветра на острове порой вели себя непредсказуемо, точно сумасшедшие, — как и все здесь. Даже люди.
Особенно они.
Анни ненавидела это место всем своим существом.
— А мне кажется, они по-своему красивы.
Микаса мечтательно смотрела куда-то в землю — там копошились муравьи: только она могла увидеть красоту в чем-то столь уродливом и мерзком. Анни не переспросила: у нее свело живот от одного воспоминания о сегодняшнем жуке.
— В следующий раз отдам его тебе.
— Следующего раза не будет.
Анни вскинула голову. Обычно она прятала лицо в локтях или коленях, за волосами или просто отводила взгляд. Но Микаса не смотрела на Анни и не заметила того, как Анни взглянула на нее.
Анни злилась.
— Кто?
Она поверить не могла, что Микаса заступилась за нее.
— Неважно.
Значит, это были не Саша и не Конни — их Микаса выгораживать не станет.
Прямо сейчас Анни хотелось кого-нибудь ударить, хотя вообще-то ей совсем не нравилось бить людей.
— Теперь никто не станет меня бояться, — сказала она тихо-тихо, будто надеясь, что Микаса не услышит.
— Жуков тоже боятся не все — и что с того?
Не все. Анни снова думала о том, что Микаса не боялась вообще ничего.
— Ну да, а ненормальные, вроде тебя, даже находят их милыми.
Микаса не улыбалась, но и не злилась, будто слова Анни нисколько не задели ее.
— Каждый чего-нибудь боится.
Когда они вернулись в лагерь, утро шло своим чередом, и про жука Анни больше никто не вспоминал.
Она нашла его там же, где оставила: в спальном мешке. Жук запутался в завязках, лениво царапал лапками плотную ткань и никак не мог самостоятельно выбраться из своего плена.
Анни ненавидит и боится насекомых: те напоминают ей людей. Такие же уязвимые, омерзительно хрупкие; снаружи — панцирь, а внутри — мягко-мягко, можно одним пальцем раздавить. Анни отпускает жука и молча смотрит, как он уползает прочь. Почему она его не убила?
А цвет у жука и правда был необычный: ярко-зеленый, как листва на деревьях в этом самом лесу, в разгар жаркого лета.
Подул тихий ветерок. Анни думает о том, что по-прежнему ненавидит это место всем своим существом, но уже чуточку меньше, чем вчера.
