Игра в дурака

— Да, Чон, твою мать, Хосок, — Юнги кидает карты на стол, матеря лучшего друга. Хосок его обыграл. Опять. И ладно если бы речь шла про покер. Нет — в простого дурака. А играли-то они на желания.       Чон довольно откидывается в кресле, улыбается, гад. Юнги это не нравится, потому что он только что проиграл свои новенькие часы, а до этого исполнил три желания Хосока — отжимался в деловом костюме пятьдесят раз, танцевал русскую «калинку-малинку» и двадцать минут на все вопросы отвечал кукареканьем. И всё это произошло за один только обеденный перерыв (который, если честно, затянулся и уже походит за ужин). — Вот что значит приходить тебе, в свой выходной, ко мне на работу, — хихикает Хосок, покручиваясь в удобном кресле. Они в кабинете Чона, в его ресторане, где за стенами комнаты посетители, работники и в целом — кипит работа. А тут — двое взрослых мужиков играют в карты на желания (спасибо, что не на раздевание, да).       Юнги всё ещё психует с проигрыша, когда Хо слегка расслабляет свой галстук — он редко бывает на работе прям в официальном наряде, но сегодня у него было совещание о расширении своей сети ресторанов и переодеться он не успел — Мин, который почему-то тоже был в костюме, пришёл на обеденный перерыв к другу. Хосоку просто эта «удавка» мешает, а вот Юнги залипает на секундочку, тут же одёргивая себя. — Ну, что, ещё раунд? — Чон довольно улыбается, ведь знает — Юнги точно согласится. Ведь обычно он выигрывал, а тут удача на стороне младшего, что явно задевает самолюбие Мина.       Юнги кивает и сам мешает карты, а после раздаёт их. Они играют без какого-то напряга, хотя по Юнги видно, что тот проиграть в пятый раз точно не собирается. — Почему ты в костюме? — Хосок задаёт вопрос больше для того, чтобы разбавить тишину в кабинете. Если кто зайдёт, подумает, что тут идёт борьба за бизнес Чона — играют в дурака в полнейшей тишине. — Был на свиданке, — беззаботно отвечает старший, кидая карту. Пока идёт всё ровно и поводов для паники нет. — У меня? В ресторане? — Юнги кивает, смотря на свои карты и на те, что лежали на столе, думая. Хосок усмехается. — И как? — Ресторан? На минус пять из тысячи, — Чон смеётся, ведь Юнги всегда так критиковал ресторан младшего, однако именно сюда приводил родителей на годовщину свадьбы, девушек, да и сам тут часто обедал. Может, потому что все сотрудники знали, что он лучший друг хозяина, а может потому, что ему всё нравилось — не зря же Хо старается и батрачил в поте лица с шестнадцати лет официантом, чтобы накопить на свой собственный бизнес. — Девушка так себе, — добавляет Юнги, щурясь. — Скучная? — предположил. Мин всегда отдавал предпочтение умным, начитанным девушкам, с кем можно было всегда поговорить, чем красивым, с модельной внешностью. Чон знал это как лучший друг. — Стряпню твою оценила на троечку, — Юнги пожал плечами. Ему можно засирать друга, но никому другому такого больше не позволит. Поэтому и быстро прикрыл свидание, аргументируя тем, что слишком занят в свой выходной. А после пришёл в кабинет друга и предложил сыграть. Зря. Пятый проигрыш.       Хосок заливается смехом от реакции Юнги, который скидывает с рабочего стола Чона карты, да и всё, что под руку попалось. Матерится на весь кабинет, проклинает Хосока и его «сраные карты». Младший же, всё ещё веселясь, достаёт из ящика виски и наливает в стакан, а после подаёт его другу — только так можно задобрить мужчину. — Давай уже, не томи, — после первого глотка говорит Юнги, махая рукой младшему. Чего таить-то, правильно? — Выкладывай свои странные мыслишки. Что теперь? Сесть на шпагат? Станцевать какой-то танец BIGBANG-ов? — держа в одной руке стакан с алкогольным напитком, парень пальцами второй руки показывает пистолет и повторяет движение из песни BANG BANG BANG. — Хуже, — Хосок встаёт со своего места и направляется к шкафу. Юнги за спиной усмехается, мол, куда ещё хуже, пока Чон не достает на вешалке чехол для одежды. — Ты помнишь твоё посвящение в первокурсники?       Юнги мгновенно всё понимает и делает многострадальческое лицо, вспоминая свои студенческие годы. Он наливает виски себе в стакан и махом всё выпивает — он бы не хотел повторять этот ужас.       Он не справился с одним из заданий, на которое сам же и вызвался. Суть заключалась в следующем: выпить как можно больше шотов за минуту, но быстрее оказался другой парень, а Юнги в наказание надо было надеть костюм горничной и пробежаться по всем (а их было 9) этажам общежития со словами «Хип-Хоп мёртв». Он сделал это только потому, что был пьян. Очень пьян. — Ты хочешь догнаться до того состояния как десять лет назад? — Хосоку смешно. Он откровенно смеётся над лучшим другом, ведь с этого их дружба и началась — он тоже был в тот день в общаге, на посвящении, правда другого факультета, в стельку пьян, от чего и начал подкатывать к Юнги, думая, что это милая девушка с короткой стрижкой. Ага, как же. Разбитый нос и совместная поездка в травмпункт. Юнги, кстати, был всё ещё в юбке. А после они вместе до утра сидели в комнате старшего и выпивали. — Конечно, я на трезвую голову повторять не буду, — Юнги наливает в третий раз. Алкоголь уже потихоньку даёт в голову, так что до соглашения осталось десять-пятнадцать минут. — Ты будешь кого-то предупреждать? Сотрудников там, гостей… — Не-а, — Чон, как довольный кот, улыбается, расстегивая чехол для одежды и доставая из него откровенное платье горничной. Мин чуть не давится. — У меня труханы длиннее этого, Хос, ты чё? — Хосок, наверное, никогда за эти десять лет дружбы не видел, чтобы глаза старшего так широко раскрывались. — Почему оно вообще у тебя в шкафу висит?       Конечно же, Чон ему не ответит, потому что Юнги не обязательно знать, что Хосок давно хотел загадать это желание.       Юнги переодевается сразу же в кабинете, при друге — им нечего скрывать друг от друга, оба парни тем более. Белая рубашка и синие зауженные брюки сменились чёрным коротким платьицем с чулками такого же цвета. Ноги у Мина худенькие, подтянутые, от чего в чулках и вовсе кажутся женскими. — Надеюсь, обувь ты мне не будешь предлагать, — пробурчал Юнги, надевая свои белоснежные кроссовки. Замечая это, Хосок интересуется. — Кто на свидание в кроссах ходит? Тем более в ресторан, в костюме… — Я, — резко отвечает Юнги, доливая себе последний стакан. — С тобой на свидание могу и ботинки надеть, — и, чтобы не сболтнуть ничего лишнего, делает глоток.       Кабинет Хосока находится на втором этаже, и рядом есть импровизированный балкончик, с которого открывается вид на весь зал ресторана. Он даёт Юнги поднос с маффинами и предлагает раздать всем, кому Мин сам захочет. Подарок от заведения, так сказать.       Юнги спускается с лестницы, стараясь удержать подол юбки, чтобы не было видно нижнего белья и того, что под ним. Официанты, видя его, в шоке, но, подняв голову выше, замечают, что начальник стоит и наблюдает, и понимают — какой-то очередной розыгрыш. Ведь было такое, что и их начальник раздавал всем подряд булочки с яблоком в костюме акулы, напевая песенку «Baby Shark». Но сейчас их шутка слишком… откровенная. Такие у них развлечения.       На подносе было всего 5 кексов, и Юнги был безумно этому рад, хотя прекрасно понимал, что Хосок и тут его подстебал — это же Юнги сейчас пятое желание выполняет. Всё ещё и в пятницу вечером, на него смотрит слишком много людей.       Мин подошел к семейной паре, мило здороваясь с ними, подавая кекс со словами, что это за счёт заведения. После были двое мужчин в костюмах, одинокая девушка и семья с двумя детьми, где Юнги смог оставить сразу два маффина. После он быстро поднялся обратно, видя довольную улыбку лучшего друга.       Он залетает в кабинет как пуля, тут же открывая окна, чтобы хоть как-то остыть — ему слишком жарко и от алкоголя, и от адреналина после всех этих взглядов. Такой стыд, господи. Он был сейчас не настолько пьян, как десять лет назад, чтобы забить на всё и поехать с парнем, которому врезал, в больницу. Сейчас он точно с Хосоком никуда не попрётся. — Шикарно справился, — Хосок подкрадывается рядом так, что Юнги даже не услышал. Чон улыбается, точно улыбается, однако стоит за спиной Мина, опираясь о стол по обе стороны от талии старшего. Слишком близко. — Ты хочешь опять в нос? — не угрожающе, больше в шутку спрашивает. Он точно не хочет куда-то сегодня ехать в этом. — Что ты сделаешь, — Хосок перекладывает свои ладони на талию друга (друга?) и поворачивает его к себе лицом, — если я скажу «да»?       Чон слишком близко, а Юнги нехорошо — всё плывет вокруг, алкоголь хорошо так дал по голове. Да и Хосок своим внешним видом тоже дал по голове — пьянит. Пьянит этот пристальный взгляд, причёска, открывающая лоб, брови, глаза, губы… чёрт. Юнги отворачивается, сексуальное напряжение нарастает. В его трусах уж точно. — Не надо твои шуточки шутить, — Юнги бурчит, стараясь посмотреть куда угодно вокруг, но не на Хосока. Гейские шутки были между ними всегда, когда они напивались, но это же только шутки, правда? — Это не шуточки, Юнги, — парень опускает свою руку на задницу Мина, и тот начинает понимать — ещё движение и его крыша улетит далеко и надолго рейсом от компании «Кукуха-эйрлайнс». Они же чёртовы друзья, что происходит. — Ну же, — Хосок приблизился, проводя носом по шее Мина, — мне нужно только твоё согласие.       А Юнги ой как согласен. Он едва успевает кивнуть, как его притягивают к себе, сжимая обеими руками ягодицы и целуя губы так, будто второй возможности и не будет. Мин обвивает руками шею младшего, обнимая, а после и ногами держится за талию Хосока, когда тот его чуть приподнимает. Приподнимает и усаживает на стол. Стол, который рядом с панорамными окнами. Чёрт возьми, возбуждает.       Поцелуи очень влажные, что между их губ остаётся ниточка слюны, прежде чем они опять начинают целоваться. Так горячо, что открытые окна даже не помогают хоть как-то остыть, а Юнги, между прочим, в юбке. Трясущимися руками Мин тянется к рубашке Хо, расстегивая пуговки и раскрывая вид на прекрасное подтянутое тело. Ох, это тело. Работа в качалке, плавание… Хосок всегда любил тренировки, и Юнги теперь прекрасно видит то, к чему они привели. Он проводит рукой по коже, спускаясь к кубикам пресса и наслаждаясь горячей кожей. Восхитительные ощущения.       Хосок в это время залез под юбку Юнги, слегка царапая бёдра парня. Они худые, подтянутые, и это идеально. Чон проводит рукой по ляжке вверх, цепляя резинку трусов и отодвигая её. Мин немного ёрзает, помогая Хосоку избавиться от нижнего белья, а после притягивает младшего ближе. — Что скажешь мне? — Хосок спрашивает это таким будничным тоном, будто не только что Юнги ему в губы простонал после того, как Чон сжал его член у основания. Будто каждый день так делает. — Что у тебя… Какие-то проблемы, Хосок… — Мин пыхтит, ему не хватает воздуха. Он облокотился на плечо мужчины, откровенно постанывая от всех действий — Чон водит по всей длине, задевая головку и размазывая по ней природную смазку. — Например? — он присаживается на колени, крепко держа руками лодыжки старшего. Целует ноги Юнги через плотную ткань темных чулок, двигаясь выше и поднимая подол платья. — Ты вот-вот трахнешь лучшего друга в костюме горничной… Агх, — Мин почувствовал на своём члене горячий язык Хосока, голова которого была спрятана платьем (которое казалось ужасно коротким). Чон притрагивается к головке Юнги губами и вопросительно мычит, а у того крышу сносит — алкоголь только усиливает. — И всё это происходит напротив двери, в которую могут зайти, а сбоку панорамное окно. — Мне всё равно, Юнги, — после этого парень заглатывает всю длину, а Мин теряет ориентацию в пространстве (не только эту, если честно). Он держит голову парня, хоть как-то контролируя процесс и громко стонет, надеясь, что никому в голову не придёт сейчас к начальнику заходить.       Юнги ёрзает по столу своей задницей и двигает головой Хосока, ускоряя темп. Внизу живота горячо до безумия, даже прохладный ветер не спасает. Мин откидывает голову в наслаждении и чуть не рычит. Вот до чего доводит одиночество двух молодых мужчин.       Хосок поднимается с колен и притягивает к себе Юнги, жарко целуя. Чон приподнимает друга одной рукой и поворачивает спиной к себе, давя на спину, чтобы Мин лег животом на стол, а после задирает подол юбки, тем самым оголяя ягодицы парня. Нижнее бельё явно не пригодится, поэтому Чон стягивает трусы и целует поясницу Юнги. Тот приподнимается на носочках, слегка двигая попой из стороны в сторону. Хосок руками с силой удерживает бёдра Мина и прижимается своим стояком к мягкой коже. — Ты уверен, Юнги? — он наклоняется к уху молодого человека, спрашивая последний раз. После этого всё поменяется окончательно (минет ещё можно понять, да). — Полностью, — кивает Мин и сразу же стонет — на его ягодице красный след от ладони Хосока.       Чон обходит стол и достаёт из нижнего ящика смазку и коробку презервативов. Запакованная. Он открывает контрацептивы и возвращается к желанным ягодицам старшего. Один презерватив натягивает на свои длинные пальцы и принимается растягивать анус друга (так, чисто по-дружески). Юнги ёрзает в очередной раз, хватаясь своими пальцами за противоположный край стола. Старается стонать как можно тише, а то, мало-ли кто за дверью появится.       Когда Хосок добавляет третий палец, Мин не сдерживается и гортанно стонет, совсем не стесняясь. Видел бы он довольную улыбочку своего друга, чей член от этого дёрнулся. В трусах у молодого хозяина ресторана тесно до ужаса, жарко, и он готов в любой момент толкнуться в растянутую дырочку.       Он в спешке натягивает новый презерватив на свой член и приставляет к анусу Юнги. Заходит медленно и максимально осторожно. Горячо и узко, что сводит с ума. Как только Мин согласился, Хосок понятия не имеет, но сам он давно уже хотел нагнуть лучшего друга. А сегодня, спасибо картам и алкоголю, они сделали всё так, как Чон и хотел.       Мин стонет в ладошку, но, если честно, он и не старается скрыть это всё. Внизу так приятно и хорошо, член Хосока достает глубоко и при нужном ракурсе спокойно заденет простату. Чон, как раз-таки решил чуть поменять позу, и, подхватив рукой талию старшего, потянул парня на себя, заставляя выгнуться. — Хос, я не твоя девчонка, я так не выгнусь, — смеётся Юнги, однако не сопротивляется и позу не меняет, когда Хосок ослабляет хватку. — Так я тебя трахаю, а не девчонку, — шипит в самое ухо младший, толкаясь сильнее, стараясь как можно глубже. Мин издаёт довольное и протяжное «О-ох», цепляясь пальцами за сильную руку Хосока.       Чон срывается на бешеный темп, толкается быстро и резко, от чего Юнги стонет громко. Когда оргазм младшего вот-вот подходит, он выходит из тела Мина, тяжело дыша и кусая друга в плечо. — Эй! — Юнги этого не оценил. Он поворачивается к Хосоку и вопросительно смотрит на него. — Теперь твоя очередь, — Чон усмехается и стягивает с себя рубашку, однако оставляет галстук. Мин от вида подтянутого тела и чёрного галстука на крепкой шее облизывается. Горячо. — Ты предлагаешь мне, в костюме горничной, трахнуть тебя? Это смешно. — Я же знаю тебя, Юнги, — младший бесцеремонно расстёгивает брюки и стягивает их с крепких ног. Ходячий фетиш для Мина. — Когда это ты был против тупых идей? — Ну не в 29 лет, — Юнги только на словах против, и Хосок это прекрасно знает. Мин же садится в кресло Хосока, крутясь в нём и раздвигая ноги, что для Чона становится сигналом к действию.       Младший залезает на колени к Юнги, сразу же притягивая друга, мокро целуя. Он уже был растянут (Хосок знал, что Мин точно заскочит к нему на обед в свой выходной, как это было всегда), поэтому сам натягивает старшему презерватив на член, а после сам же приседает на половой орган Юнги, слегка шипя — он, конечно, старался, но со времени растяжки прошло время. — Ты такой горячий, Хос, — Мин шепчет это, смотря в глаза младшему. Так интимно, будто они не просто спят друг с другом, а безумно любят. Хотя, это может быть и правдой.       Любовь к танцам делает своё, потому что Хосок безумно пластичный и двигается так плавно, вызывая в голове Юнги безумные звёздочки чуть ли не от каждого своего движения задом. Мин мнёт руками ягодицы Чона, пока сам Хосок вылизывает шею старшего.       Им многого не надо, как Юнги быстро кончает в презерватив, а после помогает рукой другу, от чего Хосок кончает с громким стоном прямо на платье. В кабинете темно и слишком интимно, они дышат друг другу в губы и улыбаются.       Много-много вопросов, но судя по их довольным лицам и ещё одному заходу, эта дружба закончилась только потому, что перешла в отношения.       Вечером они ещё говорят у Хосока в пентхаусе и понимают, что эти два дурака скрывали какие-то давно зародившиеся чувства друг к другу. Но это совсем другая история…