Обещание

      Синьора была красива той ядовитой красотой, которая сразу сообщала: перед вами редкостная гадюка, чей яд доставит не одну минуту беспокойства, боли и хлопот тем, кто будет пытаться от ее отравы избавиться. Сяо она не понравилась с первого взгляда, а уж когда закончила говорить — от смерти ее спасало только кристальное спокойствие ведущего переговоры Рекс Ляписа.       Когда дверь за Предвестницей закрылась, он наконец вышел из тени, обошел стол, за которым сидел Архонт, и встал прямо перед ним. Как верный защитник Ли Юэ, он осознавал — предложение серьезное и каждое слово обеих сторон сказано не без оснований, и кому-то третьему стоило бы промолчать. Но как Адепт, Якша все же подал голос, нарушив тишину: — Собираешься принять ее предложение, Моракс?       Резкий и грубый вопрос. В отличие от других Адептов, Сяо юлить не любил, говорил все лишь в лоб, за что на него частенько неодобрительно косились остальные. Можно сказать, что он не боялся гнева Властелина камня. Наверное, потому что он сам был его прямым воплощением.       Поэтому столкнувшись со взглядом глаз цвета топаза, он стойко выдержал его, хмуро кивая на дверь: — У стен есть глаза, я хочу удостовериться, что ты в безопасности.       Чистая правда, от которой слегка колет в груди.       Моракс был ему словно отец. Он не меняется, сколько бы лет не прошло. Всегда чувствует, когда его людям нужна помощь, всегда заботится обо всех вокруг. А Якша… Он защитник. Его не интересуют люди. Они смертны и скучны, с ними не о чем разговаривать. Но вот Гео Архонт…       Мудрый и прекрасный. Дальновидный и строгий. Учтивый.       Вокруг него роем витают грязные Фатуи. Сяо за версту ощущал, что с ними что-то не так. Особенно с женщиной и юнцом, приехавшим с ней. И больше всего бесило то, как Рекс Ляпис смотрел на него.       Не как на человека.       Не как на Адепта.       Что-то другое. Что-то, что Сяо не мог понять.       Да кто же он черт возьми такой.       Но время, потраченное на слежку, поставило все на свои места, обозначив кто есть кто, а так же, что значит для Рекса Ляписа этот мальчишка.       Любовник.       Только при мысли об этом Сяо скривился, и мотнул головой, пытаясь вернуться к разговору.       Отдать свое сердце Бога кому-то. Да он сошел с ума.       Сяо был разом испуган, зол и раздражён, поэтому не дождавшись ответа, резким движением рук сбросил со стола бумаги, которые мужчина начал теребить в руках, дождавшись укоряющего взгляда. Пусть так. Пусть хоть ненавидит его, но хотя бы смотрит и видит перед собой. — Ну ответь же мне! Что ты будешь делать с ними?!       Голос Якши звучал надрывно, нервно. Его беспокойство можно было заметить невооружённым взглядом. Неужели Моракс пойдет на то, чтобы отдать свое сердце просто для того, чтобы мальчишку оставили с ним рядом? — Позволю сделать это. Впервые не только ради Ли Юэ. Ради себя, — Чжун Ли говорит тихо, потому что Сяо перед ним напоминает песчаную бурю — вот-вот завоет и сметет все живое на своем пути. — Я выторговал у Крио Архонта все, что мог, включая свой каприз. Кажется, я украл у нее лучшего, — тонкие губы изломила больная усмешка, тут же превратившаяся в гримасу боли.       Тарталья нравился ему, не как все. И это было взаимно. В первое время Моракс еще мог отмахнуться от интереса Одиннадцатого Предвестника Фатуи, но когда очередная случайная встреча наполнилась не менее случайными соприкосновениями руками, плечами и даже одним падением в руки, Чжун Ли, неуклюжий как мальчишка, крепко притиснутый к широкой груди, краснел так, что закружилась голова.       Вековое хладнокровие разбилось о сияющую улыбку и лукавый взгляд голубых глаз.       Сяо не поймет, как такой, как он, смог стать счастлив и влюблен после одних только прогулок бок о бок по набережной, после покупок на рынке, где Моракс ухитрялся не рассчитать всего ничего и Тарталья щеголевато платил последние покупки вместо него, отбирая корзины и пакеты, заставляя ощущать себя капельку набалованным и совсем немного поддерживаемым кем-то другим — позабытое чувство.       Что ты будешь делать — ответ: ничего. Он встанет или ляжет, и позволит вырвать свое Сердце Бога — у него, кажется, вариант куда более благородный, чем был у Барбатоса. Хотя бы внешняя благопристойность в такой ситуации соблюдена. — Моракс, очнись же наконец! — хлесткая пощёчина звонко прозвучала вслед за криком юноши. — Ты не видишь как с тебя готовы свить веревки? Не замечаешь?!       Сяо, будь он змеёй, давно бы уже начал плеваться ядом. Но вместо этого он просто задыхался от осознания ужаса и болезненности ощущений. Весь разговор был для него неприятен. — Он тебе не ровня.       Он выплёвывает эти слова с губ так, словно кровь в пылу сражения.       Рыжая дрянь затмила голову Архонту. Велик талант.       Ему не нужно было думать о том, что происходит с Гео Архонтом. Сяо, как и положено Адепту, было страшно за людей, населявших Ли Юэ. Это было похоже на предательство, и от бессилия хотелось спрятать ставшие мокрыми щеки за свой привычной маской Якша. А лучше бы наслать полчище демонов на столицу. Чтобы стереть ее, этот кабинет, проклятых Фатуи и Рекса Ляписа, держащегося за покрасневшую щеку. Сяо не жалел сил при ударе, это было заметно. Сейчас он жалел лишь об одном. Что на месте человека, за которого готовы были отдать сердце, был не он.       Пощечина привела Моракса в чувство, отогнав мысли о неминуемой гибели, и одновременно вбила другие мысли. — Тише, тучка, — Гео Архонт обошел стол одним текучим движением, обнял плачущего непонятно о чем Сяо, взметнувши широкие рукава. — Пообещай мне только одно, Сяо, — мягко попросил он, уткнувшись в растрепанную макушку носом. — Если я ошибся, если я отдал сердце не тому, как ты считаешь — когда он уничтожит меня… если бросит одного, то… то, что от меня осталось… — он осекся, потом все же нашел слова. — Не мсти. Просто забери меня, так далеко, насколько сможешь. Спрячь. От меня же самого спрячь, даже если придется покинуть Ли Юэ. Даже не будучи Архонтом, я останусь Адептом. Ты же знаешь, ты же помнишь… Помнишь, кем я пришел, до того, как Сердце Бога забилось во мне. Это… Не конец, — он отстранил вжавшегося юношу, вытер лицо своими ладонями, пальцами погладив опухшие мешочки под глазами, как ребенку. — Спаси меня тогда, когда я сам себе не буду желать спасения.       Сяо не ответил ему тогда.       Лишь вылетел прочь из комнаты, разъяренной кошкой прыгая по крышам домов прочь, да так, что стучала и лопалась черепица под носками его обуви.       Только кожа хранила тепло рук Архонта, а слезы уносил вихрь, поднявшийся за ним.       Нельзя сказать что он был опечален. Скорее, сердце просто ныло в груди, а Сяо ощущал себя преданным.       Якша ушел прочь, не приближаясь к столице. Стал молчаливым постояльцем постоялого двора на великом древе Вань Шу, заедая горе миндальным тофу и отгоняя мелких духов от этого места.       Пару месяцев спустя он услышал от торговцев, что Гео Архонт мертв. Лишь тогда он осмелился вернуться, готовый винить себя в произошедшем. Но даже на пути в Ли Юэ он ощущал ауру. Архонт исчез, но Адепт остался. А значит, Моракс был жив.       Его блестящие глаза выделялись в толпе, и Якша скрывался от него. Так было проще и легче следить за ним, знать, что все в порядке. Но ещё несколько месяцев спустя он подметил, что яркий взгляд потух.       Его чувства кричали о том, что Мораксу плохо. Как никогда ранее. И он стал ветром, который бы унес его прочь с собой. Сам воздух дрожал вокруг него, когда он протянул каменному властелину руку, почти властно сказав: — Мне нужно увести тебя отсюда. В Заоблачный предел.       Народ вокруг зашептался, увидев черную маску на его лице. Адепт в городе, собственной персоной, великая честь. Лица склонились, застыли в благоговении и почете, пока он ждал протянутой руки Архонта, чтобы получив ее — рвануться с ним вверх, на высоту, оставив лишь столбы пыли, разлетевшейся по сторонам.       Негласная клятва между ними двумя исполнена, обещание, данное без слов, сдержано.       Я спасу тебя, даже если ты сам себя спасать не желаешь.