Другие знамения

      По правде сказать, Амабиэль согласился на это задание лишь по одной простой причине. Ему было совершенно, абсолютно и невыносимо скучно. Вот в семнадцатом веке, например, он ни за что бы не взялся за такую глупую и утомительную работу. Тогда, конечно, творилось ни Бог весть что, Лжедмитрии сменяли друг друга, как листья на деревьях, поляки лезли туда, куда не стоило, да и в общем жили русские тогда не слишком спокойно. С другой стороны, смертным быть спокойными просто не свойственно. Особенно в этой стране.       Взять хотя бы первую половину двадцатого века. Сначала революция, свержение царя, потом ещё гражданская война, в результате которой у власти оказались люди, не слишком-то жалующие верующих, а спустя ещё десять лет Вторая Мировая. Тогда всё было настолько плохо, что многие всерьёз опасались, что смертные уничтожат друг друга ещё до предначертанного конца света, чего допустить было нельзя. Так что пришлось ангелу придумать себе человеческие фамилию и имя и отправиться прямиком в гущу событий. И если с фамилией у него трудностей не возникало, (Булаткин — от слова «булат», легко запомнить), то с именем долго не складывалось, так что особо внимательный военный секретарь мог бы обнаружить целое семейство похожих друг на друга, как две капли воды, Булаткиных, состоящее из трёх братьев, их двадцати сыновей, старого деда и хорошенькой младшей сестрёнки. Слава Богу, смертным было не до этого.       Тогда произошло много всего, и некоторые вещи ангел предпочёл бы никогда не видеть и не вспоминать. Но теперь он отчасти скучал даже по этим временам. Не потому, что ему так уж нравилось с кем-то сражаться или крутиться вокруг солдат, пытаясь наставить их на путь истинный. Просто тогда он чувствовал себя важным. Он был твёрдо уверен, что трудится ради всеобщего блага, и что, когда эта война закончится, люди отстроят свою страну, вернутся к Богу, а последние отведённые им годы проведут в счастье и благополучии. Собственно, так всё и случилось в итоге, за исключением счастья и благополучия.       В любом случае, в Рай он так и не вернулся; ангела за проделанную работу повысили до Начала. Первое время он даже радовался, ибо Небеса ему несколько опостылели. (По правде сказать, опостылели Амабиэлю не Небеса, а начальство в лице одного конкретного Архангела, но ангел был очень дисциплинированный, а потому об этом так никто и не узнал). Начиная с пятидесятых годов жилось ему вполне себе неплохо. Новая должность была чудо как хороша: ангелу нравилось помогать людям, верившим в светлое будущее. Булаткин взял-таки себе постоянное имя — простое и человеческое «Егор» и обосновался в столице РСФСР. Однако работы хватало, так что приходилось ездить по всему Союзу, не забывая при этом выполнять непосредственные поручения и отправлять отчёты, написанные идеально ровным почерком, наверх.       Свободного времени было не то, чтобы в избытке, но и на его нехватку ангел пожаловаться не мог. Новоиспечённый гражданин Булаткин понемногу обрастал имуществом, материальным и не очень. Главными для себя он по-прежнему считал удачно подобранные имя и фамилию. Сразу за ними шла шестиструнная гитара, подаренная ангелу в Воронеже при обстоятельствах, о которых он никогда и никому не рассказывал. Помимо этого, Булаткин подыскал себе небольшую квартиру недалеко от центра Москвы, а также обзавёлся документами, которые, кстати сказать, ему пришлось получать как самому обычному человеку (в том месяце он потратил почти все дозволенные чудеса на своих соседей по дому). Иногда ангел ходил в кино или смотрел телевизор, доставшийся от старого владельца квартиры. Амабиэлю нравилось так жить, людям нравилось, что дела у них шли лучше, чем могли бы идти, а в Раю всем нравилось продуктивная деятельность нового Начала. Все были довольны. До поры до времени.       Потом начались девяностые. Никто толком не мог понять, что именно произошло, но большинство ангелов, включая самого Амабиэля, видели в этом демоническое вмешательство. Иначе объяснить, почему всё так стремительно покатилось в их сторону, ангел не мог. Смертные как будто совершенно переменились. Амабиэль, который так и не понял, что он сделал не так, пытался по мере сил улучшить ситуацию, но он был совершенно один на всю страну, а при таком раскладе ничего не добьёшься, будь ты хоть тысячу раз ангел. Всё вокруг рушилось и зарастало травой, ангел ничего не мог с этим поделать, отчёты раз за разом становились всё хуже, но в Раю как будто никто и не замечал. В конце концов, в 1998 году задания совсем исчезли, а сам Булаткин перестал наставлять людей. Какой в этом смысл, если спустя двадцать-тридцать лет все они всё равно умрут?       Не то чтобы проблемы исчезли. Они были и ещё какие, но только вот никто сверху, казалось, больше не волновался об этом. Ну да, для того, чтобы всё тут разгрести, потребовался бы как минимум век, а Армагеддон наступит гораздо раньше. «Скорее бы» — думал иногда ангел, проходя мимо очередного пьянчуги, чья заблудшая душа непременно окажется во власти демонов в самое ближайшее время. Технически он никогда не видел демонов вблизи, но всё же считал, что некоторые грешники куда как уродливее. В любом случае, никто ничего не делал, а самовольно кидаться на помощь всем, кому не попадя, чревато письменным предупреждением от Гавриила. Мало кто из ангелов знал, что последует за этим самым предупреждением, но все сходились на том, что неведение в данном случае — благо.       В итоге заняться было совершенно нечем. Настолько нечем, что ангел стал пробовать разные человеческие развлечения (естественно в пределах разумного, как же иначе). Но и те на поверку оказались почти такими же скучными, как и полное бездействие. Так что в пребывании на Земле он несколько разочаровался, и рад бы был вернуться назад, да только вот всем Началам полагается жить на Земле. Спустя десяток другой лет человеческий быт стал понемногу утомлять. Время не летело, как когда он жил в Раю, не проходило в хлопотах день за днём, как пару десятилетий назад, а медленно текло. Настолько медленно, что казалось будто оно вовсе застыло. Было скучно. И почти невыносимо.       Всё это рассказывается здесь лишь для того, чтобы пояснить, почему Амабиэль совершенно искренне обрадовался, когда в начале марта 2016 года после Рождества Христова, за три года до конца света, Архангел Михаил собственной персоной явилась в его скромную квартиру с важным поручением. — Ты должен, — сказала она, — устранить одного демона. Он в последнее время оказывает довольно сильное влияние на местных смертных. — Но сражения с демонами это, как бы сказать, не совсем мой профиль, — осторожно заметил Амабиэль, — я не совсем уверен, что справлюсь. — Ох, дорогой, а я вот не сомневаюсь в том, что у тебя всё получится. В прошлом столетии ты хорошо поработал. Настолько хорошо, что мы уже подумывали о том, чтобы вернуть тебя наверх. Только вот под конец ты несколько… — Михаил сделала паузу, якобы подбирая нужное слово, — потерял контроль над ситуацией. Однако, если ты справишься с заданием, то снова будешь на хорошем счету. Возможно, даже получишь повышение. — Я понял. — выдавил из себя ангел. — Готов выслушать подробности и сразу же приступить к работе. — Вот и славно, — фальшиво улыбнулась Михаил, — Итак, к делу. Он называет себя "Данила", вероятно в осквернение памяти пророка Даниила. Демон этот особенный. Он, если можно так выразиться… — Михаил снова замялась, на этот раз совершенно не театрально, — Буду откровенна, мы не совсем понимаем, каким образом он это делает. — Что именно? — Он рассказывает шутки. Довольно странные, и скажем прямо, не самого лучшего качества. Рассказывает в разных местах, в основном в ставшей популярной среди смертных паутине, иногда продаёт билеты на свои, с позволения сказать, выступления. И почему-то смертные, которым выпало несчастье их увидеть или услышать, попадают под его демоническое влияние. Ты должен будешь заставить его замолчать. — Позвольте уточнить, то есть, он искушает смертных не по одиночке, как низшие демоны, и не с помощью оккультистов, как это делают высшие? — Да. — кивнула архангел. — И он делает это способом, о котором раньше никто и никогда не слышал? — Да. — И вы посылайте меня с ним разобраться? — Абсолютно верно. — Одного?       Будь на месте Амабиэля другой ангел, его бы как минимум довольно грубо заткнули ещё на втором вопросе, а как максимум изгнали бы из Рая пинками. Но то был ангел конкретный. Сильным бойцом он, может, и не был, зато каким-то образом у всех попадавшихся на его пути живых существ вызывал желание напоить ангела чаем с баранками, уложить в тёплую постель, подоткнув одеяло и прочитав сказку на ночь, а когда тот уснёт, отправиться решать все его проблемы. Именно из-за этой его особенности другие ангелы предпочитали не разговаривать с ним лично, а присылать задания через электронику.       Ни на кого из архангелов эта, с позволения сказать, способность никогда раньше не действовала. Но Амабиэль никогда раньше не чувствовал себя таким несчастным, обречённым и растерянным. Быть может поэтому, а может по какой-то другой, неизвестной никому из ныне живущих, причине, Михаил застыла в дверях, посмотрела на Булаткина ещё раз, вздохнула и с почти что материнской по её меркам заботой сказала: — Тебе ведь не обязательно уничтожать его окончательно. Если ты просто заставишь его замолчать, не важно, каким именно способом, этого будет вполне достаточно. У тебя есть время до конца года. Удачи. — после этих слов архангел растворилась в воздухе, как будто бы её благословенные ноги никогда не касались бренной земли.       Последний совет начальства не очень-то подбодрил Амабиэля. Да, положим, ему не придётся обливать демона святой водой, и это весьма приятная новость. Но развоплотить того, чья мощь велика настолько, что он просто завораживает тысячи людей одновременно, не особо проще. Ангел полагал, что его натравили по меньшей мере на бывшего Престола. Он бы никогда не рискнул сказать об этом Михаил в лицо, но подобное задание он счёл ничем иным, как довольно экстравагантным способом казни себя эфирного.       Нападать на демона без какой-либо подготовки было бы чистой воды самоубийством. Разница в силе была более чем очевидна, и не давала ни капли надежды. О мирном способе урегулирования конфликта и думать не стоило; любому ангелу известно, что с падшими невозможно вести переговоры. Так или иначе, впереди было ещё десять месяцев, чтобы найти решение своей нелёгкой задачи. И в первую очередь надлежало заняться тщательным изучением цели, включающим в себя наблюдение за последней. Ну а наблюдать за чем бы то ни было лучше всего в непосредственной близости от него, верно?       Всё это Амабиэль говорил сам себе, когда покупал билет на концерт некого Данилы Поперечного, рыжего комика, у которого и в самом деле не было души, о чём он сам шутил везде, где только можно. Постер стендапа, как и его название, являющее собой зацензуренное трёхбуквенное слово, оставлял желать лучшего. Поэтому, когда ангел занимал честно оплаченное им место во втором ряду плохо освещённого зала, он искренне сожалел о том, что вообще пришёл сюда. Его сожаление достигло пика, когда свет потух, и на сцену вышли четыре женщины в одеяниях, напоминающих монашеские. Он чуть было не ушёл, когда те начали танцевать весьма непристойный танец, но проявив поистине ангельское терпение остался сидеть на месте. Наконец, явился сам демон. Выглядел он так же, как на постере: рыжие волосы и короткая борода, голубые глаза, один из которых находился чуть ниже другого, простая тёмная одежда. — Привет, Москва! — крикнул демон в микрофон, развёл руки в стороны, и зал взорвался аплодисментами и восторженными визгами.       Музыка на фоне затихла, женщины скрылись за кулисами. Нечистый обвёл взглядом всех присутствующих. На секунду он остановился и посмотрел Булаткину прямо в глаза. Нахмурился удивлённо. А потом улыбнулся во все тридцать два, или сколько там зубов у демонов, зловеще скалящихся на своих врагов. Амабиэль, до этого пару-тройку часов трудившийся над сокрытием своей ауры, понял, что его раскусили и подобрался, приготовившись к нападению самого сильного демона, что он встречал в своей жизни. Однако, вместо того чтобы кидаться на ангела, рыжий бес поправил воротник, выпил воды, взял в руки микрофон, и, схватившись за стойку от него, обратился к зрителям. — Как ваше настроение, суки?       Зал снова зашумел. Амабиэль закатил глаза, ибо уж он-то, ангел, божье творение и носитель небесной воли и благодати, собакой никак не являлся. Женского пола тем более. По крайней мере, на данный момент. Нет, однажды, конечно, было дело, но ему не очень-то понравилось. Тем временем, "Поперечный" продолжал говорить. Так что ангелу пришлось отвлечься от своих размышлений и внимательно смотреть и слушать. Ему очень хотелось понять, каким образом демон воздействует на людей, а в таком деле лучше не пропускать даже самые незначительные мелочи.       Спустя час так называемой экспертизы Булаткин не обнаружил ничего гипнотического, оккультного или хотя бы странного. Он, естественно, нисколько не расслабился и, конечно же, вовсе не наслаждался выступлением, а был настороже и готов ко всему. По крайней мере, именно так он написал в отчёте, который отправил на Небеса спустя пару дней. На деле же была всё же одна вещь, к которой он готов не был.       После очередной шутки про отходы жизнедеятельности смертных, Амабиэль услышал смех, который прозвучал громче и ближе, нежели остальные. Он оглянулся в поисках весельчака, со столь звонким и в то же время мелодичным голосом, поскольку смеялся он как-то странно и дольше остальных. И только спустя несколько секунд ангел понял, что смеётся он сам. Совершенно искренне. Без какого-либо стороннего воздействия. Просто потому что находит шутку смешной и даже остроумной.       Булаткин никогда не был образцом мужества и отваги. Не в плане сражений на людских войнах или чего-то в этом роде. Он никогда не боялся, что как-то повредит или даже полностью потеряет своё тело. В конце концов, наверху всегда готовы выдать новое, да и боль от ран и увечий можно полностью нейтрализовать по щелчку пальцев. По-настоящему ангела пугали лишь полное исчезновение и, в некоторой степени, начальство. И до сего дня ему казалось, что больше страхов у него нет и быть не может.       А потом он рассмеялся над шуткой демона. Демона, падшего, предателя Бога и врага всех ангелов. Демона, который ежедневно ломает тысячи жизней без особого труда. Демона, который, возможно, уничтожит его в самое ближайшее время. Амабиэля напугал не нечистый, а собственная реакция. Потому что ещё несколько веков назад он бы не засмеялся. И если он продолжит в том же духе, то до падения рукой подать. Поэтому ангел поднялся со своего места, и, напрочь игнорируя возмущённый шепот, направился к выходу из зала. У дверей Булаткин обернулся и в последний раз взглянул на своего соперника. Демон, казалось, так и не заметил, что один из зрителей покинул зал прямо посреди представления.

***

      Как правило, демоны не приближаются к церквям ближе, чем на шесть метров. На то есть множество причин, начиная с обжигающей ступни освящённой земли и заканчивая обилием смертоносной святой воды.       Но только православные церкви пугают демонов своими прихожанами. Вот, казалось бы, обычная старушка, не без своих грешков, совершённых за долгую и нелёгкую жизнь, а в общем вполне себе божий одуванчик. Да и какой ей ещё быть, если она не пропускала ни одной службы лет эдак тридцать. Но упаси тебя Дьявол сунуться к такой со своими непосредственными демоническими обязанностями. О, тебе повезёт, если она просто хорошенько огреет тебя тростью! И никакие светящиеся глаза, струпья на коже или живой скорпион на голове не спасут тебя от её гнева, потому как бабка уже года четыре как потеряла зрение…       К православным церквям демоны не приближаются ближе, чем на километр, особенно в одиночку.       Рыжий слуга Сатаны, выбравший себе фамилию, руководствуясь долгими и логически обоснованными рассуждениями в духе «вроде смешно звучит», всегда был один. Не то чтобы в Аду кто-либо горел желанием обзавестись друзьями, но почти у каждого демона был кто-то, которого он хотел бы предательски сожрать заживо немножко меньше, чем всех остальных, что в некотором смысле можно считать адским аналогом дружбы. У Данилы, как он себя называл, не было таких вот «друзей» по одной простой причине. Он считал, что жрать кого бы то ни было — это пиздец как энергозатратно и негигиенично.       Поэтому приближался демон к церкви в гордом одиночестве. Не то чтоб ему так уж хотелось к ней приближаться, но ведь согласитесь, когда тебе настолько нечем заняться, что после пятого столетия бездействия ты даёшь ёбу и подаёшься в шуты на потеху смертным, а потом вдруг развлечение само идёт в твои когтистые лапы, то ради него можно и развоплотиться. Ну ладно, положим, развлечение не шло, а напротив активно так дало дёру в сторону первого попавшегося святого места, но ведь суть-то от этого не менялась.       Так или иначе, после пяти веков уныния и лени, появившийся на горизонте ангел был как минимум чем-то новым. И Данила бы соврал, если бы сказал, что ему не любопытно. Вообще-то, демонам не полагается проявлять любопытство… Но в конце концов, демонам также не полагается вливаться в человеческий коллектив, приближаться к церквям, не хотеть никого сожрать или шутить со сцены вместо работы. А ангелам вот не полагается ржать в голос с шуток про говно, но ведь нашёлся же индивид.       Прождал демон у входа в церковь довольно долго, учитывая то, что ему пришлось всё же закончить стендап, прежде чем помчаться за «белым кроликом». Из своей святой «норы» последний не вылезал довольно долго, так что Данила, изначально настроенный на простой разговор, решил отомстить пернатому нелюдю за потраченное время. Будь Поперечный одним из низших демонов, он полез бы в драку и лишил бы ангела как минимум оболочки, но Данила прекрасно знал, что почти каждому ангелу можно подгадить иным способом, не утруждая себя и не привлекая внимания.       Ангел со светло-русыми волосами, одетый в белый плащ поверх светлой водолазки, буквально излучал благодать и спокойствие. Он казался настолько непрошибаемым и невозмутимым, что на долю секунды демону захотелось забить на него и смыться куда подальше, пока это не вылилось в утомительное кровопролитное сражение. Потом он вспомнил странный смех и ауру смятения, стыда и сомнений, которой ангел был окутан перед тем, как покинуть зал. Нет, уходить было нельзя.       Данила нацепил одну из самых невменяемых своих ухмылок, пригладил торчащие рыжие волосы, поправил куртку и направился прямиком к ничего не подозревающей жертве. — Привет, сладкий. — протянул он, и, оценив степень ангельского ахуя как недостаточную, добавил, — А ты не хочешь… развлечься? — Нет, не хочу. — твёрдо ответил ангел.       О, если бы демон только знал, как громко и истошно завопил внутри себя Амабиэль, то он вряд ли стал бы продолжать эту клоунаду… Но тело Булаткину досталось с совершенно невыразительной мимикой. Раньше это было удобно, и уж точно никогда не выходило ему боком, но всё однажды случается в первый раз. Нечистый, твёрдо решивший довести бедолагу до белого каления, взял его за плечо, притянул к себе и самым томным и мерзким голосом, на который только был способен, произнёс: — Как «нет»? Да ладно тебе, брось кокетничать! Давай пошалим с тобой, м?       Ангел с совершенно нечитаемым выражением лица распахнул плащ. Демон захлопал глазами, удивлённый такому повороту, ведь ангелы, как всем нечистым известно, те ещё недотроги. Даже заговаривая с ними ты якобы оскорбляешь их всевышнюю честь и достоинство, а уж предлагать им "развлечься"... В общем не ожидал Данила того, что его новый знакомый согласится, да ещё и с такой прытью.       Тем временем, ангел потянулся вовсе не к ширинке, как предположил извращённый демонический ум, а к какому-то предмету у него на поясе, подозрительно напоминающему холодное оружие. С трудом удержавшись от шутки в стиле «это у тебя меч или ты просто рад меня видеть», демон примирительно поднял руки и, отпрыгнув на пару метров на всякий пожарный, прикрикнул: — Чувак, я пошутил, окей?! Не поднимай на меня свою… Свой… Короче нехер тут всякой острой хуергой размахивать, мы почти в центре Москвы!       Булаткин внимательно оглядел своего оппонента с ног до головы. Демон не вызывал никакого доверия, но устраивать потасовку на людной улице столицы, как верно подметил нечистый, и вправду было не очень-то разумно. К тому же, ангел не был уверен в своих силах. Данила не выглядел опасным в глазах смертных, но Амабиэль сразу же заметил сильную оккультную энергетику. А ведь ещё была вероятность, что он скрывает её, и ангел видит только часть… Но в таком случае, если он не будет защищаться, то от него вряд ли что-нибудь останется.       У Данилы, в отличие от божьего слуги, все эмоции были написаны на лице заглавными буквами. Если присмотреться, то можно было почти услышать, как он кричит: «ты пиздец как бесишь меня, но пожалуйста, блять, ПОЖАЛУЙСТА не надо всего этого». Однако, к демонам ангел никогда не присматривался.       Амабиэль вспомнил, как демон выглядел на сцене, на виду у смертных. Уверенный, прекрасно осознающий свои слова, но продолжающий порицать всё, что было святым как для ангелов, так и для людей. Абсолютный безумец, создавший себе человеческое альтер эго, не меняющееся уже лет эдак семь. Тогда он и вправду смахивал на демона, такого, каким Амабиэль его представлял. Однако сейчас он выглядел уставшим. Это читалось во всём: от неровной осанки до потрёпанной куртки, от синяков под глазами до позы, выдававшей многолетнее отсутствие боевой практики.       Ангел опустил меч. Спустя пару секунд и последний оценивающий взгляд, он отправился в ножны. Булаткин сложил руки на груди и с сомнением посмотрел на явно довольного собой рыжего беса. Не было никаких гарантий, что тот не пытается его обмануть. У него мурашки пробежали по спине, когда он представил, как кто-то из архангелов прознает о том, что он сейчас сделал. Данила тем временем спрятал руки в карманы и подошёл поближе. — Это было самое неловкое знакомство за всю мою жизнь, даже когда Брежнев целоваться полез, было не так стрёмно. — При упоминании Леонида Ильича ангела передёрнуло. — Как тебя звать-то, меченосец? — Егор, — представился ангел, решив на всякий случай не открывать своего настоящего имени. Потом подумал, что это звучит слишком коротко и совершенно несолидно, и продолжил, — Егор Булаткин, ангел божий, носитель небесной воли и благодати, а также Начало с закреплённой территорией. — остальные титулы никак не приходили на ум, так что он решил перейти к делу. А дела, как известно, надо вести холодным и серьёзным тоном. — Полагаю, Вы — гражданин Данила Поперечный? — Ты где такого официоза нахватался? Или это типа ваша возвышенная речь? — ехидно поинтересовался демон, но, так и не получив ответа на свой вопрос, окончательно перестал кривляться и устало произнёс, — просто Данила, без фамилии и «гражданина». Чего хотел-то? — Я вынужден просить вас прекратить ваши выступления, пропагандирующие в высшей степени безнравственное поведение и порицающие Господа Бога, его служителей и верующих в нас людей — чинно произнёс Амабиэль и уставился на своего собеседника в ожидании ответа. — Забавно, буквально вчера мне тоже самое, почти слово в слово, сказал один из местных стражей порядка, — задумчиво протянул рыжий, потом окончательно осознал произнесённые ангелом слова и как-то сник, — Погоди, ты что, серьёзно? То есть, все эти твои поползновения в мою сторону были только для того, чтобы… — Никаких поползновений не было! — возмущённо перебил его ангел, — И я бы попросил вас впредь не использовать выражения такого рода по отношению ко мне или моим коллегам. А также, да, я совершенно серьёзен, и был бы вам крайне благодарен, если бы вы сочли нужным прислушаться к моей просьбе, дабы мы с вами имели возможность мирно урегулировать возникший конфликт. В противном случае, я буду вынужден прибегнуть к другим методам. — Ты мне угрожаешь? — насмешливо улыбнулся демон и как-то совсем не по-доброму взглянул на Амабиэля. — Ни в коем случае! — поспешно открестился от своих слов ангел, — просто я считаю, что если бы вы пошли на сотрудничество, нам обоим было бы проще уладить все имеющиеся разногласия, то есть… — О Сатана, какой же ты нудный! — перебил ангела Данила, и не прощаясь, направился в сторону ближайшего бара. Он был разочарован, но не удивлён. Ангел есть ангел, даже если ему кажутся смешными шутки про говно. Даже если он сомневается. Даже если у него совсем не ангельский смех. А ведь Данила рассчитывал на этого пернатого засранца. Он сам ещё не успел решить, в каком именно плане рассчитывал, но теперь доверие его было предано, разочарование несоизмеримо, а день несомненно испорчен. Он заметно приуныл и, не мудрствуя лукаво, отправился заливать своё горе спиртным.       Ангел постоял немного на месте, хлопая своими длинными ресницами и смотря вслед уходящему демону, а потом решительно затопал следом. По его скромному мнению, контакт медленно, но верно налаживался. План в его голове окончательно утвердился, оставалось только дипломатически добиться своего.