Домик на дереве

— А ты кто? Брок вздрогнул и едва не подавился сигаретой, нервно оглянулся, не понимая, кого могло принести в половину девятого утра в домик на дереве. — Кто ты такой? — насупившись и сведя тонкие светлые бровки к переносице, спросил совершенно незнакомый мальчуган. — Это ты кто, пацан? — откашлявшись, поинтересовался Брок, снова показательно затянулся. — Я — Стив! Это домик мистера Рамлоу! Что ты здесь делаешь? Здесь нельзя курить! — грозно продолжил Стив, упёр руки в бока и сделал пару шагов к Броку. — А я и есть мистер Рамлоу. Точнее, сын его. И это мой домик, так что проваливай! Но Стив не ушел, он показательно вскинул подбородок и устроился в углу, выудив из-под старого матраса блокнот и коробочку с обычными простыми карандашами. Чем там занимался мальчишка, Брока не интересовало. Его старик уже второй год мучался с коленями и не мог больше сюда забираться, а значит, более подходящего места, чтобы спрятаться, придумать было сложно. И Брок приходил сюда, когда совсем становилось невыносимо слушать постоянные упрёки из-за просранного шанса на лучшую жизнь. Словно это отец, а не сам Брок, получал спортивную стипендию в Джефферсоновском университете. Словно это он гонял с клюшкой в любое свободное время, чтобы выбить себе место в команде… и будто это действительно вина Брока в том, что соперник оказался ублюдком с хорошей памятью и подстерег со своими дружками его вечером после очередной игры на парковке. Пять выбитых зубов, рассеченная до кости бровь, восемь сломанных ребер, сложный оскольчатый перелом ноги и огромный жирный крест на карьере и обучении. А дома ждал отец, который, видимо, уже распланировал жизнь сына так, что его травма в нее явно не вписывалась. — Ни на что не годный ублюдок! Брок даже не злился на него. Не мог, да и не хотел, но и слушать сил не было, а потому сбегал, прятался вместе с соседским пацаненком в чертовом домике, курил и думал-думал-думал, пока именно Стив не подсказал ему решение. — А я военным стану, — словно Брок с ним разговаривал, вдруг выдал малой. — А тебя возьмут? — ядовито заметил Брок, оглядел тщедушного мальчишку и только хмыкнул. — Кому ты там нужен? — Я стану военным! — упрямо заявил тот. — Как отец. Я тебе докажу! Я… я… — Ага! Ты! — расхохотался Брок, снова закурил. — Станешь, если звезду с неба достанешь, и военным, и красивым, и здоровым! Стив обиделся сильно, почти до слез. Брок видел это, но и утешать борзого пацана, с чего-то решившего набиться к нему в приятели, не торопился. В восемь-то лет нужно уже головой думать, а не в облаках летать. А потом Брок уехал, записался в армию и совсем забыл и про домик на дереве, и про смешного соседского пацаненка, и про его несбыточные мечты. Со своей бы жизнью для начала бы разобраться, а потом о чужих детях заботиться. А может и зря забыл. Может, вообще все было зря. Вернулся в отчий дом Брок другим. Пустынное солнце сожгло его кожу до черноты, пески изрезали лицо ранними морщинами, ветер иссушил, вытравил всё, что оставалось ещё от надежды и веры в лучший чистый мир. Уж кому как не Броку и его ребятам знать цену этой чистоте? Восемь лет от гарнизона до гарнизона, бесконечные перелеты, сон вполглаза, натертые винтовкой кровавые мозоли даже не на руках, а там, где раньше было сердце. Награды, ранения, потери и дружба длиною в один только выстрел из снайперской винтовки с крыши в центре Боготы. Кровь на руках, лице, везде кровь. Отец больше не придирался. Ему хватило одного только взгляда в глаза сына, чтобы заткнуться и поставить перед ним стакан с виски. О домике на дереве во дворе, о смешном наивном мальчишке Брок вспомнил только на следующей неделе, да тут же выкинул из головы. Нужно было снова как-то устраиваться, хотя бы временно, пока мятежной душе ещё хотелось покоя и чего-то похожего на мир. Пока ещё верилось в то, что война не бесконечна, что она не успела до конца прорасти в него, пустить свои корни достаточно глубоко и ещё можно найти себе занятие здесь среди живых людей. О Стиве вспомнить пришлось совсем неожиданно. — Держи этого вертлявого придурка! Брок замер около машины и бросил взгляд в сумрак подворотни. Тренированный глаз ещё мгновение назад отметил там странную возню, но вмешиваться и выяснять не было никакого желания ровно до этого момента. — Рик, руки крути! — шипел кто-то, стараясь особенно не шуметь. Возня усилилась. — Джинсы снимай с сучонка! А вот насилия Брок не терпел. Ни над кем. Ни над женщинами, ни над мужчинами, что уж говорить о том, когда на одного навалившись толпой. Выяснять правых и виноватых он не стал, быстро раздавил только зажженную сигарету каблуком ботинка и ринулся туда, в темноту. Ссаженые костяшки зудели. Брок уселся на водительское кресло и сунул в руки спасённого бутылку с водой и пачку салфеток. — Не нужно было, — буркнул тот, утёр кровящий нос рукавом великоватого худи. — Я только начал. — Ага, начал, — подтвердил Брок закуривая. — Пиздюли получать. И смотри машину мне кровью не заляпай, а то и от меня получишь. Высадил его Брок на следующей улице и тут же забыл до утра, пока не столкнулся нос к носу все в том же домике на дереве. — Мда, маловат у нас городок всё-таки, — хмыкнул он и протянул Стиву сигарету. Соседский парнишка нисколько не изменился, пусть и прибавил немного в росте за эти восемь лет. Все те же светлые волосы в разные стороны, горящие синевой глаза, сжатые в нитку бледные губы и прямо-таки ослиное упрямство, легко читаемое во взгляде и поведении. — За что они тебя вчера? — За правду, — буркнул Стив, неумело прикурил и тут же закашлялся. — А-а, ну за правду так за правду, — усмехнулся Брок. Стив снова сидел в своем углу с блокнотом, снова молча что-то рисовал, словно и не прошли годы, не перемолола и не выплюнула в реальный мир Брока сука-жизнь. Спрашивать про мечту о военной службе не было смысла. Стив что в детстве, что в свои шестнадцать не проходил ни по каким параметрам. Слишком мелкий, щуплый и, если Брок действительно заметил в его рюкзаке ингалятор, то и не очень здоровый. Это все его не касалось, как и чужие мечты. Но со Стивом было хорошо. Пусть они и не разговаривали, а по какому-то молчаливому договору просто делили одно убежище на двоих. От одного присутствия именно этого пацана Броку делалось спокойнее и проще. Каждое утро они встречались взглядами, когда Стив выбегал из дома, снова опаздывая на автобус, а Брок как раз выруливал с подъездной дорожки. Если случался хороший день или настроение было, то он вез мальчишку сам, высаживал у школы и так же молча уезжал. Вечерами они просиживали в домике на дереве. Стив рисовал, высунув кончик языка и тихо-тихо что-то про себя проговаривая, а Брок курил, или латал дыры в простенькой фанерной крыше, или перекрашивал выцветшие от дождя и времени стены, или просто сидел у своей стены. Иногда они встречались в городе. Чаще всего Стива снова били за длинный язык и его «правду». Брок едва ли не за шкирку раскидывал пацанье, поднимал с земли Стива и, ни слова не говоря, тащил к машине, чтобы отмыть в туалете ближайшей забегаловки, наскоро обработать раны и накормить этого идиота чем-нибудь вкусным. Было даже хорошо, пока Стив не начал подсаживаться ближе, задерживать взгляд дольше обычного, а Брок не понял, что ждёт всего этого, жадно ловит любые проявления приязни и сам для чего-то пялится на острые лопатки, тонкую цыплячью шею, залипает на губах. А уж робкий неумелый поцелуй, простое прикосновение губ к щеке и вовсе решило дело. Нужно было бежать и как можно дальше. Не хватало ещё сломать шестнадцатилетнему придурку жизнь. Это в Броке что-то с концами сломалось рядом со Стивом, да ещё под таким неожиданным углом. А вот у мальчишки ещё вся жизнь впереди. Брок видел его рисунки, слышал из разговоров соседей, что за Стива уже несколько престижных вузов передраться готовы. Зачем ему в шестнадцать все это? Правильно, незачем! Новое предложение подвернулось как нельзя кстати, и Брок сбежал, сам понимая, что поступил нечестно по отношению к Стиву, но и менять ничего не хотел. Это его жизнь пошла по пизде восемь лет назад и уже вряд ли что-то удастся починить, а этому цыпленку ещё обрастать пером и становиться на крыло. А без балласта сделать все это будет в разы проще. В Хьюстон Брок вернулся, когда минуло ещё восемь лет. Он бы посмеялся, но повод не располагал к шуткам, да и времени не было ни на что. Похороны отца промелькнули кадрами из дешевенького кинофильма. Соболезнования, церемония, пахнущий церковным вином священник и незнакомые лица людей, словно бы знавших его отца куда лучше, чем он сам. — Роберто был хорошим человеком… Брок только усмехался. Не был его отец ни хорошим, ни добрым, ни верующим, но на похоронах принято говорить о покойнике лучшее, пусть и выдумывая его на ходу. Броку же хотелось банально напиться, чтобы отгородиться от всего этого несусветного фарса, чтобы найти в себе силы приехать в отцовский дом, перебрать его вещи в поисках документов, а потом… Хватило сил, правда, только на первую часть. Где и сколько Брок пил, он не вспомнил бы, если бы даже захотел. Бар сменялся баром, лица собутыльников смазались в одно серое пятно. Когда-то давно Брок услышал о том, что алкоголь даёт пусть и лживое, но чувство радости, что-то там меняя в организме. Брехня. Полнейший бред. Брок пил, чтобы собраться с силами, но с каждым глотком силы и решимость трусливо отступали назад, оголяя запрятанные глубоко внутри. — Хей, я только начал! — пьяно пошатнулся Брок, когда у него выдернули очередной стакан из рук. Он пробовал возмущаться, когда сдернули со стула и куда-то повели, пытался даже драться, но силы быстро кончились, когда чьи-то руки сжали плечи и припечатали с силой к груди. — Господи, — шептали над ухом. Но Брок слабо понимал, кто с ним разговаривает, куда ведёт и что вообще нужно этому человеку, слишком тепло было от чужих объятий, слишком твердым тело под ладонями, а на губах не так горчило от алкоголя, когда их касались губы. Проснулся Брок дома. У отца. В своей старой спальне. Голова гудела церковным колоколом, напоминая о том, что повторять вчерашний забег по барам Хьюстона если и стоит, то не в этой жизни или хотя бы не с этой печенью. Весь организм болел. Жаркая, наполненная какой-то отчаянной страстью ночь не казалась такой реальной. Эротические сны нет-нет да душили несбыточными мечтами об одном и том же человеке, но Брок нарочно старался наутро забыть о ночных видениях, хотя сегодняшнее можно было бы и оставить на память. В доме было тихо. Привычно пахло пылью, дешёвым отцовским табаком и ещё чем-то из детства. Название этому запаху никогда не удавалось подобрать. Осознание буксовало, никак его не идентифицируя, не давая ему названия. Дом остался прежним… только на заднем дворе на дереве не было того самого домика, да и само дерево сильно изменилось с тех пор. Или это Брок не замечал ничего за тонкими фанерными стенами и присутствием соседского мальчишки. — Домик рухнул четыре года назад. — Голос за спиной был знаком слишком хорошо, чтобы не узнать или забыть его обладателя. — Мистер Рамлоу сжёг остатки досок. Стив остановился рядом, плечом к плечу, протянул Броку зажженную сигарету и чашку с кофе. — И хорошо, что сжёг, — ответил Брок. — Отличный повод построить новый? — усмехнулся Стив, отобрал сигарету, затянулся и вернул ее Броку. — Хей, заканчивай! — возмутился тот, развернулся, только сейчас поняв, насколько вымахал и раздался в плечах тот несуразный нескладный парнишка, и что он отлично знает и эти руки, и эти губы, помнит их по прошедшей ночи. — Заканчивать? — расплылся в улыбке Стив, дёрнул Брока на себя. — Нет уж, я только начал.