Golden Arrows

05.10.57. 15:47.—

День, пропитанный каплями дождя, то и дело разбивающимися о поверхность холодной и мокрой земли, был суетливым и безумно нервным. Со вчерашнего вечера, когда гром разнесся по округе, а мерцание вспышек молний озарило потемневшее небо, Чонгук был сам не свой. Сидеть на месте было невозможно, в душе селилась неимоверная тревога в предшествии чего-то глобального, того, что могло бы изменить его и тэхёнову жизнь. Чувство, которое липким слоем поселилось в груди, было подтверждено утренними схватками любимого, крики которого разносились по всему их небольшому дому. Проснувшийся на первом этаже Чон, заснувший за столом, подскочил и с быстрой скоростью понёсся в комнату, где ещё несколько часов назад умиротворённо спал его муж. Всё происходило словно в тумане; приход местного лекаря, родственников, нескончаемые мычания, завывания и нередкие крики боли, доносящееся все от туда же. Альфа, выведенный из помещения, в котором мучился Тэ, не находил себе места, летая по гостиной, словно коршун, не нашедший своего гнезда. Когда все стихло, он подумал уже о самом страшном, но врач, внешний вид которого не заверял ни о чем хорошем, огласил, что роды прошли успешно и нет причин для паники. Тогда Чонгук, окрылённый и радостный до невозможности, побежал на второй этаж, игнорируя мужчину, говорящего о том, что для омеги и ребёнка сейчас нужен покой. Тихо и осторожно подойдя к деревянной двери, за которой слышался плачь его сына, его кровинку и частичку души, вложенную в хрупкое тельце, минутами раннее появившегося на свет. — Я слышу тебя, милый, проходи, — измучено, что понятно по интонации, произнёс Тэхён, улыбаясь закрытой двери самой искренней улыбкой. Успокоившийся младенец, наконец, засопел. Дверь скрипнула, впуская отца на порог, который застыл с притупленным взглядом, направленным на своего мужа, держащего в руках два лоскутка ткани, в которых, не сложно догадаться, находилось двое детей. — Не смотри так, у нас двойня, — улыбнувшись ещё ярче, словно пропев, сказал младший. — Я, — всё ещё стоя в дверях, пытался подобрать слова Чон. — Так счастлив сейчас, Тэ, — слёзы радости, больше не сдерживаемые, быстро покатились по разгоряченным щекам, пока альфа медленно приближался к кровати. Он взял одного из малышей в свои дрожащие руки, смотря на спящего младенца с особой нежностью и любовью. — Юонг Чон. — Думаю, что ей нужно женское имя, любимый. «Девочка», — пронеслось в голове, на что он лишь улыбнулся, кивнув. — Как ты хочешь, чтобы её звали? — придерживая второго ребёнка за голову, спросил Тэхён. — Мунбёль, что обозначает сияющая и яркая звезда, — младенец, открывший глаза-полумесяцы, с любопытством рассматривал лицо перед собой. Серые очи, не свойственные их роду, доставшиеся от папы, изучающе бродили по каждому сантиметру и углу. — Ей непременно подходит, наше маленькое сокровище Мун. — И Юонг, что обозначает храбрость, — завершил младший, смотрящий на второго ребёнка с той же нежностью. — Юонг и Мунбёль, — улыбаясь, Чонгук пододвинулся к любимому мужу ближе, который спокойными покачиваниями в стороны укачивал младенца.

***

— Юо, малыш, не брызгайся, ты пугаешь Мун-и, — Тэхён, подходящий к двум своим самым лучшим детям, пытался сделать вид, что зол, несмотря на то, что злиться у него на этих двух капризных и озорных хитрецов не выходило. Оба ребёнка купались в местной речке, принимая на своё тело тёплые лучи июньского солнца. Им уже по шесть, совсем взрослые. Чонгук, подошедший сзади, положил свои руки на плечи Тэ, наблюдая из-за спины за ребятами, которых, казалось бы, ещё совсем недавно держал в своих руках, словно соломенных кукол, совсем крохотных и беззащитных. — Я не заметил, как ты вернулся, — повернувшись, прощебетал Тэхён, обнимая мужа за талию и утыкаясь носом в родной и любимый. — Юонг сегодня распоясался. Дети, завидев второго родителя, пулей вылетели из воды и с громкими возгласами «отец!» рванули в их сторону. — Здравствуйте, крохи, — присев на корточки, обнимает своих любимых малышей. — Ю-ю, снова не слушаешься? — Нет, отец, все хорошо, мы просто играли, папа преувеличил, — вступилась за брата Мун, улыбнувшись. — А ты, значит, снова прикрываешь этого озорника, — прищурившись, спросил Чон. — Честно. — Ладно, хорошо, пойдёмте домой, нужно готовиться к ужину и сну. Отец недавно вернулся, ему нужен отдых, — с особой мягкостью проговорил папа, поднимая на руки дочь. — Возьми за руку Юо, чтобы не бегал, вдруг споткнётся и упадёт, как это бывает. Чонгук вместо этого подхватывает хитреца на руки, усаживая на свои плечи. Ребёнок тут же обнимает за шею, боясь свалиться, но понимает, что этого не произойдёт, ведь отец держит крепко и безопасно. Дома, когда Чону нужен будет покой после трудного рабочего дня, ещё долго будет стоять гогот озорников, достающих своих родителей.