Кровавая луна

Лето в этом году выдалось на редкость мягким, но очень неспокойным. Волшебники, выйдя из дома, то и дело испуганно озирались, газеты пестрели заголовками о новых исчезновениях. Собрания Ордена Феникса проводились всё реже, ведь никто не хотел подставлять друзей и семью. Страну поглотил страх. Римус Люпин сидел в потрёпанном кресле у окна. В руках он держал книгу, но было видно, что парень не может прочесть ни одного предложения. Карие глаза буравили одну точку. Римус думал о друзьях. Как они? Всё ли идёт по плану? Действует ли заклятие доверия? Хотя, конечно же, действует. Сириус — хранитель тайны, что может пойти не так? И всё же смутные сомнения ворочались в животе, не давая спокойно жить. Что-то назревает. Даже не так. Что-то назрело-таки и уже происходит, а он и не знает об этом. Из коридора раздался хлопок — и Римус будто ожил. Он мигом встал, отложив книгу, и быстро зашагал к источнику звука. В прихожей стоял уставший парень с чёрными волосами до плеч и тёмными кругами под ярко-голубыми глазами. В руках он держал вкусно пахнущий свёрток — наверняка миссис Поттер угостила своим фирменным имбирным печеньем, — а на губах играла лёгкая улыбка. Сириус вернулся домой. — Бродяга… — Римус стремительно преодолел расстояние между ними и заключил Блэка в крепкие объятия, вдыхая знакомый аромат гвоздики. Сириус ответил уставшим смехом. — Потише, Римус, печенье раздавишь. Лили не для этого пекла его целый день. — Так уж и целый, — фыркнул Люпин, но всё же отступил на шаг. — Она его делает за полчаса, не выдумывай. Сириус пожал плечами, улыбаясь во весь рот. Он тоже устал от всех переживаний и необходимости прятаться. Нет, серьёзно, кто отправляется в гости к друзьям под дезиллюминационными чарами? Ладно бы он пешком ходил. Нет же, отойдёт на пару шагов от дома, трансгрессирует в Годрикову впадину, вернётся — и всё по новой. Да и смотреть на вымученные лица Поттеров — удовольствие так себе. Только малыш Гарри был вполне себе жизнерадостным и полным сил. — Как Джеймс? — спросил Римус, успевший забрать из рук Сириуса печенье и зажечь огонь под чайником. — На стенку от скуки лезет, — криво улыбнулся Блэк, — а в целом хорошо. Дамблдор заходит к ним примерно раз в неделю, остальные новости приносим мы да Питер. Сириус прошёл на кухню. Он мог бы остаться в гостиной и дождаться Люпина там, но они и без этого не виделись почти целый день, и упускать ценные минуты общества Римуса, один вид которого заставлял его забыть обо всех проблемах и расслабленно улыбнуться, был не намерен. Тем более, Сириус знал, что чувство это взаимно. — Кстати, на день рождения Гарри должны собраться все мародёры. Ты ведь не отморозишься в последний момент, Лунатик? — Полнолуние через неделю, я успею оклематься, — отозвался Римус. Он постоял в раздумьях несколько секунд и добавил: — Раз такое дело, надо будет мне отправиться завтра в Косой переулок, а то и дальше. Ты что дарить собираешься? — Думаю, игрушечная метла будет к месту. — В голубых глазах плясали бесенята. — Небольшой переполох Поттерам не помешает. — О да, — расхохотался Люпин, — зная Гарри, можно быть уверенным, что переполох им обеспечен. А я тогда, пожалуй, отправлюсь в Хогсмид: загляну в Зонко. — Хорошая идея, — кивнул Сириус, доставая чашки и наливая в них кипяток. — Тогда завтра я буду заключённым? — Не начинай, — притворно закатил глаза Римус, опуская в кружки пакетики чая. — Ты и так уже неделю вольная птичка, теперь моя очередь. — Тоже мне птичка, — фыркнул Блэк. — Тукан? Или, может, киви? Люпин только рассмеялся в ответ. Они пили чай, хрустели имбирным печеньем и чувствовали себя вполне свободно. Возможно, даже счастливо.

***

Последний день октября. Хэллоуин. Римус медленно ходил из комнаты в комнату, проверяя, всё ли готово к празднику. Не то чтобы он готовил вечеринку, нет. Люпин просто убрался в доме и повесил пару гирлянд из игрушечных летучих мышей. К тому же, он уже несколько дней откладывал конфеты, которыми можно было угостить маггловских ребятишек, неизменно приходивших к нему каждый год. Да и Сириус обещал зайти сегодня, а уж он большой любитель сладенького. Блэк около месяца жил в доме на площади Гриммо. После смерти Регулуса помещение могло прийти в запустение: жилище волшебников, всё-таки, требовало постоянного присутствия кого-то из семьи. Римус сел в кресло и устало потёр глаза. С самого дня рождения Гарри у него на сердце кошки скребли. Люпин видел, что друзья что-то не договаривают, но если в случае Поттеров и Сириуса это были простые недомолвки, то Питер явно нервничал, и Римусу это не нравилось. Петтигрю было тяжело вывести из равновесия, но если это и случалось, причина была прямо-таки колоссальной. Он, на удивление, даже не испугался волчьей формы Люпина, когда увидел его в полнолуние впервые. Джеймс тогда храбрился изо всех сил, но всё же нервно теребил рукав мантии, но только не Питер. — Что же у тебя происходит, Хвост? — тихонько спросил у пустоты Римус. Ответа, как и следовало ожидать, не было.

***

Мерлин… Что здесь было?! Сириус спрыгнул с огромного мопеда и бросился в разрушенный коттедж. Калитка жалобно скрипнула, слетев с петель, когда он снёс её ногой, спеша пробраться внутрь. Влетев в дом, он чуть не врезался в стоявшего там великана. — Эй, потише там, — прогудел голос над его головой. — Хагрид, — простонал Сириус, — что произошло? Где Лили с Джеймсом? А Гарри? — Успокойся, — с тихой грустью проговорил Хагрид. В темноте блеснули слёзы на его глазах. — Гарри я вытащил, остальным помочь мы не в силах. Сириус с неверием уставился на великана. Не обнаружив никаких признаков вранья, Блэк тихо всхлипнул. Огромная рука тут же опустилась на его плечо. — Ну же, слезами делу не поможешь. — Голос Хагрида дрожал. — Я отнесу Гарри к Дамблдору, он позаботится о малыше. — Возьми мопед, так быстрее, — сипло сказал Сириус. Он уже более-менее совладал с собой. — Можно мне попрощаться? — Да, да, — лесничий протянул ему свёрток одеял. Блэк бережно принял его из рук Хагрида. Гарри крепко спал, его лоб рассекал длинный тонкий шрам, напоминающий разряд молнии. Сириус на мгновение прижал ребёнка к груди и осторожно, чтобы не разбудить, поцеловал мягкую щёку. — Бывай, малец, — грустно улыбнулся Блэк. Он повернулся к Хагриду. — Удачи тебе. Позаботься о нём пока, ладно? Я заберу его позже. — Как же, как же, — энергично закивал тот. — И тебе удачи, юный Блэк. Они распрощались, и Хагрид направился к стоящему на улице мопеду. Сириус какое-то время провожал его взглядом, а после направился вглубь дома. Джеймс обнаружился почти сразу. Он лежал в гостиной, уставившись в потолок испуганными глазами. — Сохатый… — Слёзы с новой силой хлынули из голубых глаз. Сириус опустился на колени и обнял бездыханное тело. — Прости меня. Я не знал, что всё так обернётся. Надо было мне оставаться хранителем… Рыдания душили его, он не мог оторвать взгляда от остекленевших глаз лучшего друга. Через какое-то время Сириус поднялся. Он перетащил тело Джеймса на чудом уцелевший диван и нетвёрдым шагом направился на второй этаж. Видеть лежащую навзничь возле детской кроватки Лили оказалось ещё тяжелее. Сириус не смог даже войти в комнату — так и остался на пороге, неверяще уставившись на миссис Поттер. Она выглядела так безмятежно, что могло показаться, будто она спит. «Лили умерла так же, как и жила, не боясь ничего», — думал Сириус. Он был уверен, что девушка не боялась смерти, не своей, во всяком случае. Только сына. Гарри. Он остался без родителей теперь. А всё из-за Петтигрю! Ярость захлестнула Сириуса. Он вскочил на ноги, готовый хоть сейчас пуститься на поиски предателя, но что-то остановило его. А как же Римус? Блэк начал лихорадочно искать хоть что-то, на чём можно было писать. Вскоре короткое послание было готово. Открыв клетку с совой Поттеров, Сириус привязал его к лапе птицы. — Отнеси это Римусу. Тихо ухнув, сова улетела. Блэк медленно вышел из полуразрушенного дома. — Ну, держись, Хвост, — полным злобы голосом пробормотал Сириус и трансгрессировал.

***

К вечеру ничем не объяснимое волнение усилилось. Люпин не находил себе места, ожидая непонятно чего. Несколько раз забегали соседские ребята, весело выкрикивая «сладость или гадость!», но их короткие визиты были не в силах вытащить Люпина из водоворота дурных мыслей. Он чуть ли не каждые полчаса порывался куда-то идти — то ли к Поттерам, то ли к Питеру, то ли на площадь Гриммо — но всякий раз что-то его останавливало, и Римус возвращал палочку в карман, а лёгкий плащ вешал на место. Около полуночи терпение лопнуло. Римус решительно вышел из дома, но не успел он сделать и десяти шагов, как над головой пронеслась сова, и в его руки упал кое-как сложенный клочок бумаги. Развернув его, он увидел написанные в спешке несколько строк. Было ощущение, что отправитель едва мог совладать с пером и чернилами: буквы были неровными, то и дело попадались расплывчатые пятна, из-за которых читать текст было почти невозможно. Сосредоточившись, Римус разобрал несколько простых предложений. «Не верь никому и оставайся дома. Пожалуйста. Я постараюсь прийти, как только смогу». Подписи не было, но этого и не требовалось. Это определённо был Сириус. Римус судорожно вздохнул и, поборов искушение броситься сквозь ночь сломя голову на площадь Гриммо, вернулся в дом. В конце концов, Блэк не разбрасывался пустыми предостережениями. Он прождал Сириуса всю ночь. Тот так и не пришёл. Вместо него около пяти часов утра на пороге дома появилась Минерва Макгонагалл. Женщина выглядела вымотанной, печальной и явно не знала, с чего начать разговор. — Вы уже знаете, Римус? — спросила, наконец, она. Ни приветствия, ни объяснений, только вопрос, заставляющий встать волосы на затылке дыбом. Люпин отрицательно покачал головой. Внутри него копошилась противная тревога. — Лили и Джеймс, они… — Макгонагалл запнулась на мгновение, за которое сердце Римуса успело сделать кульбит, но быстро совладала с собой и продолжила: — Они мертвы, Римус. Их предали. Питер Петтигрю исчез. Блэк тоже. Нет. Римус пошатнулся. Не может быть. Это невозможно. Всё же было продумано, всё шло по плану. Он ведь видел их на прошлой неделе. Всех их! И Хвоста, и Лили, и Джеймса, и… и Сириуса. — На доме в Годриковой впадине лежит заклятие доверия. — Римус лихорадочно цеплялся за потёртую спинку стула, на который опёрся. Голос был хриплым и болезненным. — Сириус — хранитель тайны, им ничего не угрожает. Он никогда не предал бы Поттеров. Он не мог их предать! На последних словах голос Люпина сорвался. Он без сил опустился на колени и беззвучно заплакал. Он слышал, как рядом с ним присела Макгонагалл, чувствовал, как она неловко похлопывала его по плечам в слабых попытках утешить. Римус понимал, что не в силах ничего изменить, что плач ни к чему не приведёт, но продолжал содрогаться в безудержных беззвучных рыданиях. В одну ночь он лишился всего. Двое его лучших друзей были убиты, один пропал без вести, а человек, которого он любил всю жизнь, оказался предателем. Римус Люпин снова стал одиноким, и это было больнее, чем все перевоплощения вместе взятые.