Последний огонь

      

Я повстречала тебя, когда мир погас, и ты был единственным фонарём в потёмках моей души.

      

Спасибо.

      Темнота, уже привычная за несколько месяцев. Он встречал её уже даже не как друга, но как отражение в собственном зеркале: совершенно обыденно и безрадостно. Каждый день в десять часов утра Йоханн вставал средь гостиной, закрывал глаза и тонул в таинственной тьме, заглатывающей его целиком.       Тишина. Мужчина знал куда попадёт, но именно это место, «перепутье», как мысленно он его называл, это лишённое всякого света пространство всё ещё оставалось для него загадкой. Был ли это коридор туда, куда он направлялся, или просто шутка восприятия, визуализация таинственного ощущения — Йоханн не ведал. Он знал только то, что он должен совершить здесь, и едва это знание коснулось его разума, как темноту разрубили клинья белейшего света. Сначала они образовали круг. Потом, будто подумав немного, они стали вычерчивать внутри круга нечто неразборчивое, будто на чужом языке, ровными линиями выводя нечитаемый символ, а затем, будто решив, что им не хватает места, письмена вышли за пределы, и, обогнув уже очерченное, засияли ярко-ярко, заполнив светом всё пространство.       Будь это обычный свет, возможно, Йоханн ослеп бы. Когда он попадал сюда раньше, в первые свои разы, сердце его билось часто-часто, и ему казалось, что от этого света он больше не сможет видеть никогда, но охватившая его белизна совсем скоро отступала, и, рассосавшись, глазам Йоханна опять представлялась очередная грязная, вонючая таверна.       — Ждали, надеюсь, — хмыкнул мужчина, осматриваясь по сторонам.       Родной «Хромой пони». Гнилые доски да замасленные столы выдавали долгую и богатую историю этого места, едва-едва освещаемую привинченными к стенам каганцами.       — Ага, здорова, — пробурчал голос за его спиной. Йоханн обернулся, и увидел высокого, больше двух метров, с кожей цвета болот огра. Словно гора над равниною, он возвышался над своей стойкой, сжимая, но не протирая стиснутую в громадной руке глиняную кружку.       Этого громилу звали Стэн. А таверна, основанная им, существовала по местному летоисчислению целый 2531 санскрит. Впрочем, это мало могло бы говорить человеку с Земли, так как величина на привычный лад нам была непереводима. Тем не менее, эта зашарканная таверна — одно из старейших зданий в городе и пользовалось некоторым подобием уважения.              — Как-то тихо сегодня, да? — сказал Йоханн, вглядываясь голубыми глазами в каждый угол. У хмурых столиков сидело лишь два с половиной человека, притом половинка была ссутулившимся над нетронутой пинтой хобгоблином.       Не теряя зря времени, мужчина подошёл к барной стойке, и одним лишь взглядом огр вылил на подошедшего кегу цинизма.       — Исхудал-то как. Небось, жрёшь мало, да, — прогремел хозяин таверны. Глаза его, как у цепных псов, приковались к глазам гостя, почти не мигая.       — Забываю, бывает, — ответил Йоханн.       — На голодную худую рыбу всегда приходит большая рыба, — гакнул огр. — Поэтому ешь чаще и больше.       Свободной рукой громила почесал нос.       — С чего бы такая забота, Стэн? — усмехнулся мужчина. — Ты решил стать хорошим огром?       — Скорее, пытается искупить вину за своё малодушие, — произнёс кто-то позади Йоханна.       Неужели шаги были настолько бесшумны? Едва мужчина обернулся, буквально в паре метров от себя он увидел тех трёх, что сидели за столиком. Хобгоблин неловко выглядывал из-за ноги человека с русой, густой бородой, будто был здесь несколько лишним. Все трое были в лёгких доспехах.       — Хорошо, что твой недостаток воображения приводил тебя в одну и ту же таверну. А то мы уже заискались тебя, с ног сбились, — усмехнулся тот, что впереди. Зубы у него были не в меру белоснежные, совсем не такие, как у большинства посетителей. — Надеюсь, ты пойдёшь добровольно, иначе… Чёрт подери!       Йоханн взглянул на свои руки. В них уже мгновение как расположился приятный на ощупь глок. Три хлопка один за другим раздались в комнате, разбив на звон окружающую картинку. В какой-то неуловимый миг незнакомцы оказались на полу в расцветающих лужах крови. Секунда замерла в воздухе, протяжённая на несколько минут в свете дрожащих огней.       — Твою ж мать! Йоханн!       — И это после всего, что я добыл тебе? После всего, что я сделал для тебя? Вот это, да? — мужчина указал на хобгоблина. — Вот это ты привёл мне на хвост?       — Ты прекрасно знал, что тебе нельзя находиться здесь. Я предупреждал тебя, и-ди-о-та ты ку-сок. Они бы нашли тебя в любом случае! Ты вообще должен быть благодарен, что я тебя приютил тут, ты, дерьмо.       — Да пошёл ты!       Йоханн осмотрел таверну и наткнулся взглядом на затуманенное грязью окно, быстрыми шагами рассёк полутьму комнаты и схватился за створки. Но они не открывались, сколько бы сил к ним ни прилагалось. Сердце Йоханна забилось быстрее, глазами он искал выход. Любой, кроме дверей. Любой…       — Возвращайся к себе, быстрее, — рявнул огр, поглядывая на входную дверь.       — Тебе вообще бы рта сейчас не открывать.       Вдруг дверь, звонко ударившись о стену, распахнулась, и в таверну вошли пятеро стражников. В тускло отсвечивающих огни латах, они казались столпами, колоссами.       Йоханн достал глок. Раз, два, три. И пули закончились. Слишком быстро.       …Слишком.