бомба.

       Раннее утро. Солнце только-только выползает из-за горизонта, прогоняя ночную тьму. Неприятный трезвон будильника отдается в ушах, заставляя зажмуриться и закрыть уши подушкой, лишь бы не слышать нарушителя сна. Хочется подольше поспать, вновь провалиться в Царство Морфея и не видеть жестокого и реального мира. Нет никакого желания идти сегодня куда-то, но более менее проснувшаяся часть мозга отчаянно понимает, что надо, ведь работа не будет терпеть такого сотрудника, который даже не может пересилить собственные желания. С такими, достаточно неприятными мыслями, парень кое-как разлепляет собственные глаза и жмурится от еще не яркого света солнца. Он находит в себе силы включить телефон и смотрит на время. Семь тридцать. С каких пор он так рано встает? Еще полтора часа до ближайшего звонка заказчиков, можно было бы поспать. Неизвестно как, но парень находит в себе силы подняться с кровати и тут же чуть ли не схватиться за собственную поясницу. Воспоминания ночи медленно закрадываются в мысли, и тот чертыхается. Как же он мог забыть? Вчера, неизвестно по каким причинам, он решил, что будет снизу, даже не думая о том, как будет жалеть о содеянном. Откуда вообще такие мысли?        Осаму подходит к зеркалу и вздыхает: шея, плечи и ключицы полностью в засосах и укусах, которые вчера явно кровоточили; волосы растрепаны так, что, кажется, на их укладку уйдет целая вечность, и это только если он будет их расчесывать (он даже боится подумать, как над этим страдают девушки, если у них гораздо длиннее волосы); под глазами синеют мешки, ведь он даже не пытался выспаться и теперь жалеет об этом. Голова раскалывается и подкидывает новые воспоминания: последнее, что они пили, было пиво, но вот его количество он не помнит. Мию достаточно трудно напоить, но, учитывая сушняк, который его в данный момент мучает, и то, насколько долго возвращаются воспоминания, оба были далеко не трезвыми. Великолепно, просто шикарно.        Парень медленными и тяжелыми шагами идет сначала в ванную, делая все утренние процедуры и пытаясь привести себя в порядок, а после так же лениво идет на кухню. Как бы не мучала голова, завтрак готовить все равно нужно, поэтому, стараясь собрать все мысли воедино, пепельноволосый сонно вспоминает самые простые рецепты и начинает готовить, зевая чуть ли не каждую минуту. Кажется, усталость готова захватить это несчастное тело при любом неверном движении, и такой расклад не устраивает. Заглатывая несколько таблеток от головы, Саму выпивает очередной стакан воды и несильно вздрагивает, когда холодные пальцы касаются больной поясницы, а после обвивают талию парня.        — Малыш? — лучше не стоит говорить, насколько сильно Осаму обожает сонный голос своего парня: тихий, прокуренный и давно сломавшийся. Когда у него сломался голос? Кажется, это случилось еще в начале старшей школы, когда близнец только-только пристрастился к курению и постепенно начинал забрасывать все свои спортивные увлечения.        — У меня поясница болит, — Мия поворачивается к брату и слабо улыбается. Он буквально по глазам может прочитать фразу: «Почувствуй себя на моем месте», но это не обида и не злость, просто фраза, которая отпускается в шуточной манере.        Вид брата несильно-то и отличается от вида Осаму: такие же взъерошенные во все стороны волосы, чуть бледнее мешки под глазами, но вместо уставшего взгляда в глазах плескается какая-то радость с, оставшейся еще с ночи, похотью. Младший близнец давно привык к такому, ведь Атсуму всегда долго отходил от таких ночей и буквально весь день у него блестели глаза, которые многое могли рассказать. Однако, нужно уметь еще отличать маску натянутой радости и настоящие эмоции. Саму давно отличает это не задумываясь, ведь живет с братом буквально всю свою жизнь, и всегда знает чего хочет старший близнец.        — Прости, — Атсуму не чувствует вины, и Осаму это прекрасно знает, но даже и не думает на него обижаться, хотя можно было бы попробовать, чтобы получить хоть какую-то выгоду, но какой в этом толк, если брат выполняет и так все его просьбы?        — Ничего, — Осаму прижимается к парню и тихо мыкает. Руки брата опять блуждают по спине, надавливают на больную поясницу и спускаются ниже, заставляя Саму вечно их поднимать обратно на талию, ведь если дать близнецу волю, то поясница младшего пострадает еще больше, а последний этого явно не хочет. Он не Атсуму, он к такому не привык (и, кажется, никогда не привыкнет). Боль — это ужасное чувство, особенная такая.        Младший все-таки отстраняется от близнеца и накрывает на стол: ставит тарелки, кладет рядом с ними палочки и начинает варить кофе. Он прекрасно знает, что Атсуму, гребаный гурман, пьет только такой кофе и отказывается от другого. Старший лениво плюхается на стул и смотрит в окно: солнце уже встало и освещает улицы Кобе, ветер добавляет утру прохлады, но из-за жаркого лета это кажется абсолютно бесполезным явлением. Осаму тихо вздыхая, поворачивается к брату и разливает свежесваренный напиток по бокалам, тихо фыркая. Он, даже не наблюдая, знает куда направлен взгляд брата и это действительно бесит. «Похотливая свинья», — бурчит Саму себе под нос и видит, как на лице брата начинает сиять улыбка. Знает как выбесить, при этом ничего не делая. Осаму усаживается за стол и тихо шикает, ерзая на стуле. После ночи сидеть достаточно затруднительно и это не столько бесит, сколько заставляет думать об этом.        Телефон, лежащий рядом с кроватью, начинает звонить, и Атсуму узнает свой рингтон из миллиона других, а потому лениво поднимается со стула и чуть ли не со скоростью улитки идет в комнату. Какого черта звонят так рано? Может он еще спит? Парень безучастно смотрит на дисплей и тихо чертыхается: на экране курсивом горит номер их «любимого» клиента, которого Тсуму записал у себя в телефоне просто как «Кита-сан». Вполне стандартно и не бросается в глаза.        — Да? — блондин тихо зевает и трет глаза. Что ж, мозги выебут с самого утра и это не очень позитивный расклад, ведь Шинске дает такие заказы, которые нужно выполнить за определенный промежуток времени и его вообще не волнует, есть ли у парней дела или нет. Но помнится близнецы вроде работали без постоянных клиентов, так какого черта Кита звонит им чуть ли не каждое утро? Скидку они все равно делать не будут. Убийства — дело не простое.        — Близнецы, у вас есть на сегодня работа, — Кита, как обычно в принципе, говорит повелительным тоном, который сильно бесит Атсуму, но каждый раз он сдерживается, чтобы не послать его. Все же, пока Шинске платит им деньги — они должны выполнять заказы. Это ведь основа всех основ, а потому приходится терпеть любое обращение к себе.        — Какая? — Тсуму вздыхает и чуть устало смотрит на только подошедшего брата, после чего включает громкую связь. В головы обоих уже закрадываются сомнения по поводу этого парня, будто он специально заставляет их выполнить подобные задания, чтобы полиция могла выследить двух наемщиков, ведь на их плечах уже досточно много смертей, но, кажется, ни у одного не грызет совесть за такие поступки.        — Взорвать казино, у вас около часа, не подведите, — Шинске не многословен, но этого близнецам хватает. В Сендае лишь одного казино можешь конкурировать с Китой и близнецы там уже не раз были, но всегда им хотелось там просто развлечься, а теперь они туда идут по работе, — Деньги я отдам после успешного выполнения.        Атсуму фыркает, когда заказчик резко отключается, и кидает телефон на кровать, тяжело вздыхая. Один час — это мало, но Кита всегда старается сделать все как можно быстрее и не заботится о том, что близнецы могут и не добраться за это время до цели.        — Ну, хотя бы в нашем городе, — Осаму лениво достает одежду и кидает ее на кровать, — Давай тогда собираться.        Старший Мия надевает черные джинсы и такую же толстовку, убирая волосы под капюшон, и подходит к зеркалу. В темноте, если волосы не выпадут из-под капюшона, будет достаточно сложно различить силуэт человека и это чертовски нравится блондину. Он поворачивается к брату и наблюдает за тем, как младший сначала надевает рубашку, а после мучается с галстуком. Осаму ненавидит подобного рода вещи, они неприятно давят на шею, сжимают и оставляют небольшие следы, а иногда и вовсе начинают чесаться. Причем еще так противно. Пепельноволосый накидывает на плечи пиджак и зачесывает волосы назад, брызгая на них лаком. Если до конца выпрямить Атсуму волосы и зачесать на одну сторону, то близнецы вполне будут похожи на тех самых клишированных персонажей из манг: старший неформал, который не слушает родителей, прогуливает школу и прожигает жизнь за алкоголем и барами, а младший весь такой белый и пушистый, прилежно учится, помогает родителям, но лишь наедине с братом он ведет себя как мразь, проявляя свою настоящую сущность.        — Боже, не зачесывай так волосы, тебе не идет, — блондин тихо фыркает и внимательнее рассматривает брата. Ну, вроде бы похож на богатенько парня, которому в наследство от родителей перешла компания.        — А мне нравится, — Осаму пожимает плечами до конца поправляет прическу, а после целует брата в висок. Теперь нужно придумать максимально спонтанный план, который не провалится и будет не слишком трудным в исполнении. Младший зевает, уже задумываясь о плане, и протягивает близнецу перчатки, чтобы на взрывчатках не осталось отпечатков в случае провала, — Ладно, действуем как обычно: я отвлекаю, а ты в крысу ставишь по всему периметру бомбы.        Старший вздыхает и кладет в рюкзак несколько самодельных бомб, после чего тянет детонатор брату «на всякий случай». Тсуму не в первый раз это будет делать, но каждый раз его преследует страх, что он случайно может нажать на детонатор и это заставляет напрягаться на столько, что аж голова начинает болеть. Рассеянность — это ужасная черта.        — Возьми детонатор, а потом вместе взорвем, — Атсуму поправляет перчатки и смотрит на левую руку, где даже из-под ткани видно кольцо.        — Это должен сделать ты, — младший Мия надевает небольшой наушник, который почти не видно и крепит микрофон на внутренней стороне пиджака. Им обоим нужно успокоиться, иначе все пойдет по наклонной. Вообще, взрыв — это всегда очень опасно, и поэтому близнецы волнуются из-за этого, ведь нужно рассчитывать и время, и площадь.        — А если.? — на плечо старшего опускается рука, и Атсуму не заканчивает фразу, внимательно смотря на брата.        — Сможешь, — Осаму улыбается и целует брата в щеку. Вроде бы не первый раз делает это, а волнуется все так же сильно.

*

*

*

       — Пропуск? — охранники хмурятся и внимательно смотрят на Осаму, пока парень спокойно показывает свой пропуск. Близнецы были здесь множество раз, но до сих пор у них просят пропуски, но сейчас младший один и, возможно, вышибалы что-то могли заподозрить, хотя это мало вероятно. Эти парни могут только профессионально прописывать пиздюлей, поэтому особо бояться их не стоит.        Мия нисколько не волнуется ни за себя, ни за брата. Атсуму не тупой, а потому явно найдет где-нибудь щель, через которую можно пролезть в заведение. Осаму вообще до сих пор не перестает удивляться, как у старшего получается попадать абсолютно в любое заведение, а ведь в некоторых очень много охраны, но даже там он спокойно умудряется работать.        Младший осматривает зал, натягивая безучастное выражение лица. конечно, ему по нраву обычные бары, нежели подобные места, но нужно показаться максимально спокойным даже в такой обстановке. Он подходит к первому попавшемуся богачу, заводя с ним разговор. По виду, мужчина тут бывает достаточно часто, а сейчас он еще и пьяный, так что выявить слабые места в казино будет не слишком трудно. Небольшими вопросами пепельноволосый буквально называл место, где нужно ставить бомбы, и продолжал вести «очень интересный» разговор. Рассказывал о кризисе, о спаде клиентов, пока мужчина спокойно велся на «удочку» парня.        — Мия-сан, — Осаму чуть напрягается. Этот дурак запомнил его фамилию? Плохо, — У Вас есть девушка?        Собеседник хитро улыбается, обращая свое внимание на шею младшего, и Саму глупо улыбается. Хочется сказать, что да, есть, и эта самая «девушка» сейчас ебет мозги в наушнике, но младший сдерживается от такого замечания.        — Саму, блять, 10 минут, заканчивай, — Атсуму фыркает и осторожно вылезает из здания, падая прямо на асфальт. Он тихо чертыхается и усаживается в машину, ища в бардачке свои права. Они валялись где-то там, но где именно — блондин не помнит.        Осаму тихо фыркает, кидая короткое «есть» и для вида поднимает телефон, как бы читая сообщение.        — Прошу меня простить, но я вынужден удалиться. Моя возлюбленная не любит, когда я много времени провожу в подобных местах, а разочаровывать ее не хочется, — Осаму тихо вздыхает и направляется к выходу. Подозрительный ли Мия? скорее всего, но пьяный мозг этого богача явно не сможет сложить все эти факты, а потом уже будет поздно.        Мия лениво выходит из казино и принимается ждать. По звуку из наушника он уже понял, что Тсуму разбирается с парковкой и скоро подъедет к нему. Проходит буквально пару минут и к Осаму подъезжает черный BMW. Атсуму открывает дверь, и близнец усаживается на соседнее сиденье.        — Долго, — тихо фыркает Осаму и залипает в телефон, иногда поглядывая за Атсуму.        — Говори за себя, — Атсуму давит на газ и уезжает подальше от казино.        — Прости, — Саму улыбается и осторожно выруливает на обочину, — Но ты молодец.        Он целует брата, тут же углубляя поцелуй, и наблюдает, как старший нажимает на детонатор, а после отстраняется, довольно улыбаясь: «Бам».