Он в моем сердце

Утро началось с шума за окном. Сара открыла глаза и поняла, что проспала. Джесс уже возилась в ванной, звенела зубной щёткой о стакан. — Мам! Ты встаёшь? Бабушка блины печёт! — Иду, иду… Сара села на кровати. Простыня рядом с ней была холодной. Конечно, пустой. Никто не приходил. Ей просто приснилось. Она натянула джинсы, футболку, спустилась вниз. На кухне пахло ванилью и топлёным маслом. Мама стояла у плиты, переворачивая блины. Джесс уже сидела за столом, болтала ногами. — О, проснулась, — мама обернулась. — Садись, сейчас будет готово. — А мы куда сегодня? — спросила Джесс. — Никуда, — ответила Сара. — Отдохнём. — Скучно… — Не скучно, — мама поставила тарелку с блинами. — В саду яблоки поспели. Сходите, соберёте. Сад был сырым после вчерашнего дождя. Трава блестела, с листьев падали капли. Джесс носилась с корзинкой, срывая яблоки с нижних веток. — Мам, смотри! Какое красное! — Красивое, — Сара улыбнулась. Она стояла у старой яблони, смотрела, как дочь бегает. Внутри было пусто и тревожно. Вчерашний сон не выходил из головы. Она подняла голову — и на секунду замерла. В окне второго этажа, за занавеской, маячила тень. Чья-то. Высокая. Мужская. Сара моргнула — тень исчезла. — Мам, ты чего? — Ничего, мышонок. Показалось. Остаток дня прошёл спокойно. Джесс помогала бабушке мыть яблоки, Сара сидела на крыльце, листала книгу, не читая. Думала. Вечером накормила Джесс ужином, уложила спать. Когда мама ушла в свою комнату, Сара выключила свет везде, кроме ночника в прихожей. За окном шумел ветер. Она поднялась к себе, легла на кровать, не раздеваясь. Глаза закрылись сами. Ночь сгустилась, как старая смола. В комнате было душно, даже при открытом окне. Сара лежала без сна, ворочаясь с бока на бок, и никак не могла прогнать наваждение. В ушах всё ещё звучал его голос из того сна: «Ты всё понимаешь, Сара. Ты просто боишься». Она злилась на себя за то, что хочет услышать его снова. За стеной тихо посапывала Джесс. Воздух стал тяжелее. Сара почувствовала это кожей — холодок, который не имел ничего общего со сквозняком. Она замерла, не дыша. Медленно, очень медленно повернула голову к окну. В проёме, на фоне луны, стоял Он. Высокий силуэт, размытый лунным светом. Плащ чёрный, как сама ночь. Усмешка, которую она не видела, но чувствовала каждой клеточкой. — Ты не заперла окно, — его голос, бархатный, низкий, разорвал тишину. — Ждала? — Я… я не знала, что придёшь. — Знала. Он шагнул в комнату. Сара невольно отодвинулась к стене, но не потому, что боялась. Она боялась, что не сможет сдержаться. Он подошёл к её кровати. Сел на край. Матрас прогнулся под его весом, и она почувствовала тепло его тела через тонкую ткань простыни. — Ты плакала, — он провёл пальцем по её щеке, собирая несуществующую слезу. — Опять. — Это из-за тебя. — Знаю. Он наклонился ближе. Ноздри раздувались, ловя её запах. Она слышала его дыхание, чувствовала его губы у своего виска. — Откуда у тебя эта девочка? — спросил он, и в его голосе появилась сталь. Сара вздрогнула. — Какая девочка? — Та, что спит за стеной. С твоими глазами… и моей улыбкой. У неё перехватило дыхание. — Ты знаешь, — прошептала она. — Догадываюсь, — он провёл рукой по её волосам, откидывая их с лица. — Хочу услышать от тебя. Она молчала. Смотрела в его глаза — чёрные, бездонные, в которых горел холодный огонь. — Она твоя дочь, — выдавила Сара. — Наша. Мужчина замер. Его пальцы, лежащие на её плече, сжались, почти до боли. — Почему ты не сказала? — Я боялась. Думала, ты заберёшь её. Или сделаешь больно. — Больно? — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой, почти печальной. — Тебе я сделал больно. Не ей. Он замолчал. Его взгляд скользнул к стене, за которой спала Джесс. — Она красивая, — сказал он. — Похожа на тебя. — И на тебя, — возразила Сара. — Когда улыбается. Он повернулся к ней. В его глазах что-то дрогнуло. Что-то, чего она никогда не видела. — Сара… — начал он, но она не дала ему закончить. Она сама притянула его к себе, впилась в его губы. Поцелуй вышел жадным, отчаянным, полным боли и тоски, которые копились десять лет. Он не сопротивлялся. Напротив — его руки скользнули по её спине, прижимая ближе. Она чувствовала его запах — дым, кожу, что-то неуловимое, от чего кружилась голова. Он прервал поцелуй, отстранился, заглядывая в глаза. — Ты уверена? — спросил тихо. — Никогда не была так уверена. Потом была тишина, полная звуков: шёпот, сбитое дыхание, шелест простыней. Сара запуталась в его плаще, он помог ей избавиться от ткани, и она почувствовала его кожу — горячую, живую. Он целовал её плечи, ключицы, живот, и каждое прикосновение отдавалось в ней дрожью. Она закрыла глаза, позволяя себе утонуть в этих ощущениях. Ветер хлестал в окно, но им было всё равно. Когда они наконец соединились, мир за окном перестал существовать. Были только они. Его стоны, её всхлипы, сплетённые пальцы, влажные от пота. А потом — тишина. Он лежал рядом, обнимая её, и она чувствовала, как бьётся его сердце. Впервые так близко. Впервые без масок. — Джесс не должна знать, — прошептала она. — Я не скажу. — И не приходи больше. — Не могу.