You look like gay

      Из людей на этой вечеринке Сынмин никого не знает. Он заранее понял, что идти на неё одному было глупо, но торчать дома в одиночестве вечером пятницы — против всех приличий. И вот он пришёл, стоит совсем один в забитой народом комнате и не знает, к кому подойти. Кучка нетрезвых в углу дивана — не вариант: звуки политики Сынмину режут слух. Душнилы у телека шарят за сто фандомов сразу, он просто не вывезет ни один разговор. А в тёмных углах парочки, занятые непотребством, резко контрастируют с одиноко стоящим Сынмином, который не знает, куда себя деть. Он мог бы влиться в любую компанию, настроиться на нужную частоту, фальшиво улыбнуться и глупо пошутить. Однако, сегодня у него было настроение пиво. Пиво и молчание в приятной компании. «Сходить что-ли пописать?» — подумал он. Но тут появляется Чанбин. От облегчения Сынмин чувствует новый прилив отвращения к самому себе, потому что Чанбина он знает довольно плохо, и тот ему не слишком нравится. Они пожимают руки. — Рад тебя видеть, чувак. — А, да. Взаимно. Со Чанбин — из тех популярных студентов которого все знают и постоянно здороваются. «Йоу, Чанбин!» «О, привет Бинни!» «Здорово, Со» Здороваются даже через всю столовую, Сынмин сам это видел. Его напрягают такие люди. Социально-активные люди. — Выпить хочешь? — говорит Чанбин. Сынмин покачивает полным стаканчиком пива. Первый пункт уже выполнен. Тогда Чанбин начинает рассказывать какую-то дурацкую историю, которую Сынмин слушает вполуха. Раз в тридцать секунд он вымученно улыбается и поддакивает собеседнику. —… и вот они говорят мне, что тут, видите ли, не положено… двадцать восемь двадцать девять тридцать — В самом деле? — кивает Ким. — Ага. Ну, а я им такой… пятнадцать шестнадцать семнадцать — … нет, ну если я им настолько не нравлюсь, могли бы хоть… — Вот-вот, — поддакивает Сынмин, и Чанбину это нравится. Он видит по его глазам. «Какие же люди жалкие», думает Ким. восемь девять десять — … и по итогу я просто врезал тому ублюдку по самое… — В самом деле! — наигранно удивляется Сынмин. Кажется, даже слишком. Чанбин резко осёкся и внимательно посмотрел ему в глаза. — Давай я тебя познакомлю кое с кем, — говорит Чанбин. — Пошли, представлю.       Сынмин рад свернуть разговор и вслед за Чанбином выходит за дверь, на ступеньки крыльца. Внизу стоят люди — курят и болтают. Нет-нет-НЕТ. Только не это. Сынмину одного взгляда хватает, чтобы понять, что перед ним тот тип компании, который он всю жизнь старался избегать. Те самые закрытые группки людей, ребята, знакомые с самых пелёнок. Их юмор настолько локальный, что, как бы хорошо ты с ними не дружил — всегда будешь лишним. Сынмина просто поражало, как люди могут так долго дружить. Его одинокому заду это никогда не понять. — Эй, Чан, — окликает Чанбин. К ним поворачивается высокий парень, прерываясь на полуфразе. Его взгляд падает на Сынмина, и на лице мгновенно расцветает безудержная улыбка. — Привет, я Бан Чан — жмут руки. — А, да, — говорит растерянно, — меня Сынмином звать. Теперь все взгляды были устремлены на них. — Как тебе здесь? Вполне стандартная фраза, но после завязывается уютный диалог, и Сынмин знакомится со всеми ребятами. Они довольно милые, зря он плохо про них думал. Феликс — красавец с веснушками. Сдержанный, но учтивый Минхо под руку с Джисоном — главным юмористом. И Чонин, местная слабость всех homo sapiens с улыбкой, трогающей сердца. Сынмин завидует. Ему налили игристого вина, предложили курнуть и он даже смог смешно пошутить. Нет ничего лучше, чем когда ты смог рассмешить людей. И ничего хуже — тоже. В полночь, немного пьяный, но лицемерно возмущённый Джисон сказал, что, мол, нечего зад морозить, пойдём все в дом. И там, на диванчиках, Сынмин смог окончательно расслабиться и прикрыть глаза. «Молчание в приятной компании», пункт выполнен.       Некоторое время спустя он очнулся на том же диванчике и сонно проморгался, вертя головой. Всё ещё ночь. Тусовка в полном разгаре. Казалось, даже народу прибавилось в гостиной. Жутко хотелось есть и пить. Подняв взгляд он замечает, что на него смотрит много пар глаз. — Доброе утро, соня. — говорит Феликс. — Держи покушац. — в руках Сынмина оказывается кусочек холодной пиццы. — Сс… спасибо, — хрипит он и скукоживается смущенно. Спать на виду у всех, среди людей которых знаешь от силы часа три, какой позор. На нём даже лежит чужая куртка. — Чьё это? — спросил он. — Ась? А, Хёнджина это, — кивает Чонин. Только тут Сынмин замечает ещё одну пару глаз. На него пялит парень напротив. Сожжённые белые волосы и проколы в ушах. Нога на ноге и сигарету посасывает. Сынмин отводит взгляд. Он знает таких: выглядят дерзко — существуют бессмысленно. «Так вот оно, недостающее звено пазла», думает Ким. Это компашка позвала его к себе лишь в роли замены, пока не пришёл их друг. Сынмин чувствует себя лишним. «Время смываться, на сегодня хватит», начинает собираться он. — Говорят, ты гей. В помещении все замирают. Вопрос задал Хёнджин, который пялит на него до сих пор. Значит, прикрытая агрессия. И на диванчиках сразу все замолкли. «Надо было уходить раньше», думает Сынмин. — Натуральнее свежевыжатого сока. — Вот это да. Давно я таких слов не слышал. — Значит, — подхватывает Минхо, — встречаешься с проблемными девчонками? — Нет, — говорит Сынмин. — Даже с беспроблемными не встречаюсь. Все прыскают со смеха. Обстановка чуть-чуть разрядилась, но на горизонте новая проблема. Рядом опускается Хёнджин. — Здравствуйте. — До свиданья. — А ты — страшно жестокий. — говорит Хёнджин. Дым от сигареты летит прямо в лицо Сынмина. — Приятно слышать. — Знаешь… историю, в которой мальчик никогда не улыбался, потому что считал, что выглядит уродливо? — говорит Хёнджин. — Так вот, из-за его серьёзного лица, его невзлюбили в городе, и на работу не принимали. Он не смог найти себе любовь всей своей жизни и умер в бедности и одиночестве. А всё потому… что имел очаровательную улыбку, которой когда-то позавидовал сосед. От ярости тот и назвал его уродливым. И одно слово смогло загубить всю его жизнь, а тысячи комплиментов потерялись во мгле… — Нет, такую историю я раньше не слышал, — с сомнением ответил Сынмин. Хёнджин улыбнулся. — Само собой. Я её выдумал. Через полчаса они подрались. Разнимали их всем районом.