You look like gay

      В подвале местного кинотеатра Хёнджин и Чанбин неуклюже гоняли бильярдные шары, а остальные сидели вокруг, пили и смотрели. Сынмин пришёл пару минут назад и отогревал нутро бодяжным виски с колой и орешками. — И часто вы здесь зависаете? — интересуется он. — Да. Бывает. Эти двое воображают себя мастерами бильярдного стола. — усмехается Чонин. Его рука опрокинула ещё горстку орешков Сынмину в тарелку. Это так мило. Сынмину нравилось быть в компании людей, которые ему по душе, и которым по душе он. Теперь его часто звали позависать вместе, случилось даже побывать на похоронах хомячка Феликса, но это как-то странно произошло и звучало как мем. «Люди куда более постижимы, чем им кажется», как-то подумал Сынмин. Тонкие грани отношений между парнями он бдил денно и нощно. Сынмин долго настраивался на их частоту. Наблюдая за этими семерыми, вполне легко понять, как они сошлись. Но, как он сам вписался в эту компанию, Сынмин пытался не думать. Не думать о странных взглядах Хёнджина в его сторону, — таких, словно Сынмин ему сотку торчит. Не думать о всегда свободном месте за столом для него и уже заказанной курочке. Не думать о слишком интимных прикосновениях Джисона к Минхо. Другие даже не замечают этого, но Сынмин видит всё. Это ужасно. Беда в том, что, раз начав думать, потом ты уже не в силах остановиться. — Ну, кто против победителя? — говорит Хёнджин. — Ладно, давай. — Сынмин встаёт.       Хёнджин начал, но не загнал ни одного шара. Сынмин, не вступая ни в какие разговоры, отправил в лузу четыре красных шара подряд. Он чувствовал на себе чужой взгляд, но сам остался бесстрастным и сосредоточенным. В коротком перерыве, пока бил Хёнджин, Сынмин отпил из стакана и посмотрел на него чуть дольше, чем позволял кодекс чести самурая. У Хёнджина были красивые руки. После этого Сынмин быстро натёр кий мелом и загнал ещё три красных шара. Рядом встал Хёнджин. Было что-то невероятно вызывающее в том, как он рассматривал стол, просчитывал удары, в том, как натёртый мелом наконечник кия остро целовал глянцевый шар. Все подсели ближе, следя за каждым движением игроков. За тем, как Сынмин наклоняется над столом — безмолвный, собранный. Как Хёнджин, внимательно следящий за ним, пропадает с планеты Земля. — Ей-богу, лучше бы потрахались — шепчет Джисон Минхо на ухо. Когда на столе остался один только чёрный шар, Хёнджин нацелился на дальнюю лузу справа и посмотрел прямо Сынмину в глаза. Тот не отвёл взгляда и Хёнджин загнал шар. Все зааплодировали. За всю игру они так и не произнесли ни одной реплики. В тот вечер Сынмин шёл домой не один, а в компании Хёнджина. «Ну вам же по пути», отмахнулся Чан и, попрощавшись, свернул в другую сторону. Это было предательством. Они шли молча уже два квартала. Молча, Карл. На перекрёстке Хёнджин засунул руку в карман и протянул Сынмину коробочку. — Лейкопластыри? — Да. Ну знаешь, твой нос… — отвёл взгляд Хёнджин. — Если что, слово «извини» уже придумали, — язвит Сынмин, — Нос жжёт каждый раз при нанесении масочки по вечерам. Но он всё равно забирает пачку себе. И долю смущения тоже. Хёнджин на это пожимает плечами. — А вот ты выглядишь хорошо. — решает сказать Сынмин. Это должно было прозвучать по-другому. Про состояние его лица после драки, а не по-гейски. — Знаю. Это в моём духе: подраться и выглядеть хорошо. Сынмина разбирает смех. Он не хотел смеяться, но что-то в этом странном обмене репликами неожиданно веселит. — Скажи, тебе ведь совсем не по пути, да? — говорит он. Повисает тишина. — Может и да. Но точно по пути с тобой. Хёнджин шагает дальше. Через пару мгновений его догонит и Сынмин. По уши красный Сынмин.