Искушение

      Мой пульс сходит с ума, пока я борюсь с острым желанием снова сделать это.       Найти его.       Он может быть здесь. Ведь сегодня среда. Глаза против воли мечутся, пробегаясь по толпе. Очередная громкая вечеринка. Очередные пустые бутылки и разбитые бокалы. Очередные незнакомые для меня затылки и мелькающие крылья на фоне. И как я снова здесь оказалась? О, нет. Я прекрасно знаю, как. Но сегодня на то есть несколько причин. Однако самую очевидную из них я не наблюдаю в хаосе энергий. Он не придёт. Вероятно, не придёт, учитывая последние события. Но, может, всё-таки...       Не успеваю я додумать свою мысль, как сердце делает кульбит, грозясь вырваться наружу, а кожа на шее вспыхивает, потому что спустя две недели я наконец вижу его. В дальнем углу на небольшом диванчике и в компании двух дьяволиц, одна из которых сидит на его левом колене, а другая стоит сзади, обхватывая шею руками и что-то шепча на ухо. Классика.       Люцифер поистине тот самый плохой парень. Превосходный наследник Преисподней с кривой ухмылкой, низким спокойным голосом, идеальным телом и парой манящих рубиновых омутов, способных загипнотизировать любую девчонку даже без силы воздействия.       – Уверена, член у него на самом деле такой же огромный, как все говорят, – практически кричит мне в ухо Мими, проследив за моим взглядом. Чёрт.       – Мими! – укоризненно вскрикиваю я, отшатываясь в сторону от такого неожиданного возвращения в реальность.       – Что? – непонимающе восклицает она. – Нельзя уже повизуализировать? Может, мысли действительно материальны, как говорят у вас на Земле, и если я составлю карту желаний, то смогу наконец совсем скоро лично убедиться в том, какой он...       Её речь обрывает взрыв моего нервного хохота.       – Карта желаний, Мими? Серьёзно? И что же на ней будет? Нарисуешь огромный член и повесишь напротив кровати, чтобы каждое утро визуализировать?       – Почему нет? – искренне недоумевает она, а я закатываю глаза, прыская от смеха. – Ты хотя бы можешь визуализировать со своим личным Марком Дарси*, а что остаётся мне?       Пропуская мимо ушей очередное прозвище, которое Мими присвоила моему другу, я отвечаю:       – Во-первых, мы с Дино просто друзья, ты же знаешь. Во-вторых, как это, что остаётся тебе? Всего-то как минимум половина мужского населения Преисподней, например?       – Угу, – недовольно отмахивается она. – И пора бы уже узнать размерчик мистера Дарси, детка. Чисто по-дружески.       Она подмигивает и хихикает, но ей не стоит знать, что Дино не заставляет моё сердце выпрыгивать из груди, как на американских горках. Он не является мне в моих, всё ещё земных, снах. Не о нём я думаю, просыпаясь по утрам.       – Мими, остановись, молю тебя, – устало мычу я от надоедливой пластинки подруги.       – Тогда не строй тут из себя ангелочка, а то я почти не верю, что ты не пялишься на ширинку Люца каждый раз, когда он оказывается в нескольких метрах от нас.       Неужели ей известно, что за последние полгода я так часто украдкой пялилась на Люцифера при любом удобном случае, что уже могла бы называться экспертом по географии его шикарного тела?       Я возмутительно фыркаю, пытаясь изобразить негодование, возразить и сменить тему.       Я вру Мими.       Вру всем вокруг.       Вру самой себе.       – Знаешь, может, ты и права насчёт Дино, кажется, мне он действительно нравится, – загадочно улыбаюсь, искренне ненавидя себя за это лицемерие.       – О, я знала! Знала! – пищит и хлопает в ладоши наивная Мими, которую так легко сбить со следа. – Итак, значит, мистер Суперконтроль?       Ну вот, ещё одно прозвище.       – Он не такой, Мими, – качаю головой я и вздыхаю. – Но мне нравится, что он уравновешенный.       – Зану-у-удный.       – Сдержанный.       – Ску-у-учный.       Я снова закатываю глаза. В какой уже по счёту раз за последние десять минут?       – Ла-а-адно, – сдаётся Мими. – Уверена, где-то в ангельском омуте этого чопорного красавчика черти водятся, да ещё какие.       Она смеётся над своим остроумием, а я ничего не отвечаю. Мы медленно продвигаемся через толпу к столу, где в огромную гору свалена вся выпивка, которую только могли найти в Аду и на Земле.       – Нет, серьёзно, Вики! – снова принимается за своё Мими, кивая в сторону Люцифера, который теперь развязно двигается под музыку с одной из своих игрушек, параллельно вливая в себя глифт прямо из горла.       Что-то сегодня он разошёлся не на шутку.       – Ты видела его ступни, а пальцы?! И это я не говорю о его росте! Клянусь, Мишель сказала, что у него, как у коня! – восклицает перевозбуждённая Мими, а я изо всех сил делаю вид, что не знакома с ней.       Рядом стоящий непризнанный с моего потока оборачивается на такой выпад подруги и вопросительно смотрит почему-то именно на меня, пока Мими сосредоточенно разводит ладони примерно на фут, демонстрируя предполагаемый размер члена Люцифера. А я с извиняющимся видом пожимаю плечами и больше всего на свете жалею о том, что не могу пока утихомирить свою развратную подругу силой мысли.       – Господи, Мими, мне ещё с ним завтра сидеть на лекции! – яростно шиплю я, когда парень, осуждающе качая головой, отходит от нашей безумной компании на приличное расстояние. – И благодаря тебе мы будем перекидываться неловкими взглядами все два часа, вспоминая то, как ты красочно описывала член Люцифера!       Ровно одну секунду лицо Мими выглядит виноватым, а затем она продолжает как ни в чём не бывало:       – Что он тогда забыл в этом месте? Искус* не для неженок. И вообще, этим убогим непризнанным неплохо было бы перестать быть такими непорочными задницами и расслабиться как следует.       – Ну, спасибо, – обиженно говорю я.       – Ой, да брось, – отвечает Мими, махнув рукой. – Какая же ты непризнанная? Ты другая. Своя.       Но только не для него.       Для всех я Виктория Уокер. Дочь серафима, одна из лучших учениц школы.       Грустно улыбаясь, перевожу взгляд на объект своего воздыхания. В Люцифере спокойная уверенность с невероятной мощью сочетаются очень гармонично. Я знаю, что его внимательный и немного хмурый взгляд всегда замечает даже мельчайшие детали.       Но только не меня.       – Конечно, своя! – кричит взявшийся непонятно откуда Ади, ведущий за собой широко улыбающегося Сэми. – Идём, детка, – они с двух сторон хватают меня под руки и буквально несут на танцпол.       И даже оттуда я исподтишка наблюдаю за Люцифером, который снова сидит на диване в окружении фанатов, но каким-то будто бы пустым взглядом смотрит вдаль, периодически отпивая из бутылки. И всё, что сейчас доступно окружающим – это его облик. Производимое впечатление. Образ бабника, избалованного сына Сатаны, прожигателя жизни. Но я не могу не думать о том, что сегодня в его глазах таится невероятная отрешённость. И мне нравится думать, что Люцифер будто бы намного сложнее, чем предстаёт перед окружающими и что будто бы даже его родители не знают, что на самом деле таится в глубине его красных омутов.       – Надеешься встретить тут своего Марка Дарси? – подмигивает Ади, оценивающе осматривая мой внешний вид, а я отправляю Мими злобный взгляд, потому что её новое прозвище уже просочилось в массы.       – Возможно, – загадочно отвечаю я и провожу рукой по тщательно уложенным локонам, свободно раскинувшимся по плечам.       На самом деле я и правда угробила кучу времени, собираясь на эту вечеринку, ведь сегодня среда. Мне необходимо было почувствовать себя уверенной, хотя я и не знала наверняка, появится ли здесь Люцифер. Сумасшедшая.       Сын Дьявола никогда не посещает обычные вечеринки. И я не знаю, почему, но лишь только по средам он может позволить себе появиться здесь, в Искусе. Демоны утверждают, что понедельник является тяжёлым отходным днём, вторник полностью возвращает в реальность, а вот среда считается маленькой пятницей, поэтому в среду здесь убойные вечеринки. Ага, и совсем не потому, что сам наследник Преисподней отдаёт этому дню и этому месту своё предпочтение. Как бы там ни было, для меня это огромный шанс словно бы случайно увидеть его. Но в остальном среда – самый заурядный на свете день.

***

      Шестнадцать. Столько раз Люцифер посмотрел на меня за все шесть месяцев, что я учусь в школе.       Два. Столько раз я вскользь разговаривала с ним.       Что он помнит из этого? Ничего.       А вот у меня диагноз. Из-за Люцифера в последнее время я постоянно витаю в облаках, где бы я ни была. Его имя чудится мне везде. На страницах фолиантов, в случайных разговорах, даже на земных заданиях... А информация о том, что он недавно окончательно разошёлся с Ости, буквально затопила моё сердечко глупой, очень-очень глупой надеждой. Ведь, даже будучи в длительных отношениях с Ости, он свободно позволял себе развлекаться с другими женщинами.       «Бабник!» – кричит мне голос разума.       «Но потрясающий!» – поёт сердечко в ответ.       И где-то посередине стою я и не знаю, что делать со своим диагнозом. Как лечиться?       После нескольких стаканов «непонятно чего» глаза уже в открытую скользят по замысловатым узорам татуировок на шее, ныряя в вырез чёрной рубашки. А затем обратно наверх, очерчивая мощную шею, выпуклость кадыка и останавливаясь на красивом волевом подбородке. Его чувственные губы изогнуты в усмешке, и когда мои глаза самовольно находят его, я с ужасом понимаю, что он наблюдает за тем, как я жадно пожираю его... О, боже. От волнения я быстро отворачиваюсь, сладко улыбаюсь какому-то незнакомому парню, не видя перед собой абсолютно ничего, и вливаю внутрь новую порцию очередной гадости.       И когда спустя минут десять бессмысленных танцев я вновь разрешаю себе незаметно взглянуть на Люцифера, то понимаю, что он всё ещё смотрит на меня.       Чёрт!       Люцифер, мать его, принц Ада смотрит на меня. На меня! На самом деле смотрит. Его полыхающие огнём глаза встретились с моими, и это не просто взгляд вскользь. Он смотрит именно на меня. И на лице его расположилась такая игривая и словно бы заинтересованная ухмылка, будто я новый предмет мебели в этом царстве порока. Сердце несётся вскачь. Кровь пульсирует в венах. Сама я растаяла и потекла.       Спустя несколько невероятно долгих секунд зрительный контакт прерывается из-за фигуры дьяволицы, которая взбирается на Люцифера сверху и загораживает ему обзор. А я возвращаюсь в реальность, трезвея на ходу.       Отчаявшаяся, обезумевшая девчонка, ждущая, когда он наиграется с одной, а затем переключит внимание на другую, впоследствии решая, кто же лучше – господи, да приди же в себя, Вики!

***

      Спустя ещё час беспрерывной болтовни Мими я наконец выхожу на свежий воздух. Голова немного кружится. И это скорее от духоты, чем от выпитого алкоголя, ведь излюбленное всеми место для громких вечеринок представляет собой грот на небольшом парящем острове. Чувствую прохладный ветер на своих оголённых руках и с облегчением выдыхаю, присаживаясь на край обрыва, свешивая ноги вниз. Мысли потихоньку возвращаются по своим местам.       Проблема в том, что в присутствии Люцифера я определённо тупею. Однажды я сдавала отчёт по земному проекту, который выучила от и до, когда в аудиторию зашёл он. И всё! Все мои усилия, недели подготовки и вся сосредоточенность полетели к чертям. Боже, мне почти двадцать два, а не четырнадцать, так почему один-единственный мужчина имеет такую власть надо мной? Нет, нет. Влюблённость, любовь и прочие сопутствующие детали явно не для меня... Всё это выбивает почву из-под моих ног, отключая разум и превращая меня в отупевшую белку, готовую продать душу дьяволу за долбанный орешек.       – Эй, непризнанная... Принеси мне ещё выпить, – доносится до меня знакомый низкий голос, и внутри всё леденеет от осознания, что он настолько близко.       Я быстро поворачиваюсь и вижу в стороне от себя Люцифера, сидящего на большом камне с пустой бутылкой в руках.       В следующее мгновение после оцепенения приходит раздражение и болезненное понимание устройства мира Люцифера. Поэтому я лишь фыркаю и отворачиваюсь, пытаясь продемонстрировать, что вид на звёздное небо гораздо более приятнее, чем на нетрезвого и сонного демона. К счастью, благодаря его фразочке это делать не так сложно.       – Жарковато стало? – не унимается он. – И почему ты здесь, а не в мягкой постельке в обнимку с библией?       Потому что сегодня я услышала от матери слова о том, что она давно не любит меня, не испытывает никаких материнских чувств и буквально приказывает ослабить свой напор и попытки попасть в Цитадель? Или потому что ради этой цели я пахала как проклятая полгода, стремясь стать лучшей ученицей школы? Может, потому что ненавижу себя с каждым днём сильнее из-за своей нездоровой зависимости от тебя, Люцифер?       Я смотрю перед собой и медленно выдыхаю.       – А мы могли бы просто помолчать немного? – немного раздражённо и в то же время умоляюще говорю я, желая в его присутствии сделать единственно возможное – растеряться и промолчать.       Люцифер тихо смеётся, и мне кажется, что испытывает непонятное облегчение, когда я прошу его о тишине.       – Значит, Искус? Плачущие девы, все дела...? – всё же говорит он почти шёпотом спустя несколько минут.       Я поворачиваюсь и непонимающе смотрю на него.       – Здесь не слишком-то приятно, не считаешь? – продолжает он.       – О чём ты?       – Ты знаешь, что пару недель назад с этого островка сбросился демон? – заплетающимся языком спрашивает Люцифер.       Я киваю и параллельно прокручиваю подробности того жуткого дела.       – Многие считают, что это место проклято. И притягивает всех самоубийц. А плачущие девы потом вбирают в себя силу слёз тех несчастных, кто переживают здесь потерю. Искушение. Оно ведь имеет разные грани, правда? На самом деле это место идеально подходит для смертельного манёвра. Остров парит очень высоко, и под нами с десяток километров пустоты до следующей твёрдой поверхности. Поэтому, если не раскрыть крылья, можно очень легко распрощаться со своей бессмысленной многовековой жизнью.       Я тихо сижу, слушаю эту пьяную энциклопедию и искренне удивляюсь направлению мыслей демона.       Он молчит ещё несколько секунд, а затем усмехается и очень мрачно выдаёт:       – Возьми на заметку, непризнанная. Когда-нибудь эта информация обязательно пригодится тебе.       Окей...       – Есть ещё какие-нибудь удивительные загадки этого места? – язвительно интересуюсь я.       – Да, например, твоё имя, крошка.       Шепфа. Лучше бы ты молчал, красавчик.       Эти его слова, произнесённые заплетающимся языком, заставляют меня наконец почувствовать себя дешёвкой. Наконец? Да, наконец. Наверное, меня нужно было мокнуть головой в эту суровую отрезвляющую реальность, словно слепого котёнка, чтобы ко мне пришло понимание того, что именно такой он меня и считает. Слишком легко. Этакий любительский съём. И разочарованная я. Судя по тому, что я успела узнать о Люцифере, он способен на большее. Но я вдруг понимаю, что более красивые и искусные слова и поступки достаются другим женщинам. Тем, которых он сочтёт достойными этого.       Подняв голову, я всматриваюсь в его глаза. На лице бесстрастная маска, не прочитать. На губах играет скучающая полупьяная ухмылка. Лишь горящие глаза, без которых ещё несколько месяцев назад я могла спокойно обходиться, манят своей фальшивой глубиной. Да, он похож на шикарный и безумно вкусный дьявольский десерт. Но если его переесть, можно заработать проблемы, и уже больше никогда не захочется даже смотреть на него. Неужели я наедаюсь?       – Кажется, ты слишком пьян для такой информации, – хмыкаю я и отворачиваюсь, собираясь покинуть это проклятое место.       Как я и думала, он пропускает мимо ушей мою фразу, начиная наигрывать на гитаре, волшебным образом появившейся из ниоткуда, какую-то неизвестную мне печальную мелодию. Я даже верчу головой, пытаясь увидеть в темноте ещё кого-то, но не нахожу.       – Кстати, это был мой брат.       Я на миг останавливаюсь и снова вопросительно смотрю на него.       – Тот демон, который сбросился отсюда, – спокойно говорит он, но в его голосе мне теперь отчётливо слышится боль.       Шепфа, я не готова к таким тяжёлым поворотам среды. Конечно, всем вокруг было известно, что две недели назад скончался младший брат Люцифера. Но я и предположить не могла, что он окажется тем самым демоном, который сбросился с обрыва.       Я вновь сажусь, правда, в этот раз придвигаясь поближе. Всматриваюсь в непроницаемое лицо Люцифера, пытаясь найти в нём хоть что-то, что заставит меня остаться с ним ещё ненадолго.       Ну же, не разочаровывай меня ещё больше.       – Мне жаль, – шепчу я то банальное и единственное, что крутится в моей голове.       Но Люцифер будто и не слышит меня. Будто ему и не нужны никакие слова. И у меня складывается впечатление, что я на самом деле та самая жилетка, в которую хочется поплакаться. Что ж, пожалуй, я могу подставить своё молчаливое плечо в первый и последний раз одному из самых могущественных демонов Преисподней. Это интересный опыт.       – Пре-да-те-ли, – пьяно тянет он по слогам, разрезая тишину. – Меня окружают одни предатели. Даже родной брат выбрал более лёгкий путь, оставив меня одного разгребать всё дерьмо папаши. А ещё эта сука решила добить меня окончательно и трахается теперь с моим лучшим, блять, другом. А я ведь любил эту тварь.       Жестокий смешок рвётся с моих губ, но я успеваю его сдержать. Мне хочется засмеяться ему в лицо и прокричать о том, что он вообще знает о любви? Какая же это любовь, когда трахаешься со всеми налево и направо?       Хотя, с другой стороны, что я сама знаю об этом?       – У тебя... странные представления о любви, – сдерживаюсь я и решаю ограничиться лишь этой фразой.       Люцифер бесцветно смеётся и объясняет:       – Видишь ли, если бы мы постоянно отказывали себе в своих тайных желаниях, то многие из нас уже шагнули бы в пустоту с этого милого островка. Можешь мне поверить.       Странные представления и странное оправдание.       Люцифер закрывает глаза, подставляя лицо ветру, а затем снова смотрит на меня, но одновременно сквозь. И уже как будто не выглядит таким пьяным.       Продолжая не замечать меня, он говорит:       – Она ведь была в моей жизни с самого детства, понимаешь?..       И дальше он говорит он ней. Говорит много. Очень много. Но зачем мне это знать? Я не хочу это слушать. Мне неинтересно, какая она.       – ... столько лет. Столько, сука, лет! А теперь всё это потеряло смысл. На этот раз она зашла слишком далеко. Вообще ВСЁ потеряло смысл.       – Иногда смысл вдруг находится в самых неожиданных вещах, – пожимаю плечами я.       Почему я всё ещё здесь?       – М-да, может, ты и права, – отвечает Люцифер, задумчиво и как-то по-новому всматриваясь в моё лицо, а затем нас на пару минут вновь поглощает тишина, поэтому я равнодушно возвращаюсь к созерцанию вида звёздного неба.       Мне кажется, этот дьявол буквально кожей ощущает, что всё моё внимание больше не принадлежит ему одному, и как я далека в этот момент, потому в следующий миг чувствую тёплый ветер на лице, словно бы чьё-то дыхание, а затем слышу голос.       – А как далеко готова зайти ты, непризнанная? – прямо над моим ухом проносится мягкий шёпот, и, клянусь, я буквально чувствую огненный поцелуй на своей шее. – У тебя есть тайные желания?       Резко поворачиваюсь, но позади меня никого нет. А Люцифер продолжает сидеть там же, где и прежде. Лишь губы растягиваются в игривой улыбке.       – Искус-с-с-с... – вновь тихо шипит он. – Такое короткое, но многогранное слово, вырывающееся изо рта приятным соблазнительным «ссссс», перемешивающееся со стоном и наполняющее сознание сладким предвкушением...       Он говорит это, а я не свожу взгляда с его горящих глаз, в которых отражается моё нарастающее возбуждение. Иллюзия, чёрт возьми. Он затягивает меня в свою пропасть. Ощущаю, будто его руки обхватывают талию, притягивают к себе. И абсолютно нет сил сопротивляться. Я не хочу. Не могу. И не буду. Между нами сквозит молчание, но мы словно бы общаемся телами. Воздух искрит пониманием. Я словно открытая книга и не могу вновь спрятаться за матовым стеклом. Уверена, что Люцифер без труда уже прочёл все мои тайные мысли до единой. В моём организме переизбыток внеземного алкоголя, а грань между реальностью и фантазией такая тонкая, что я легко теряюсь, чувствуя себя будто бы под наркотиком. И ничего больше не волнует. Так хорошо. Невидимая рука наматывает мои волосы на кулак, а вторая нежно ласкает спину, медленно опускаясь по позвоночнику к ягодицам. О, боже. Вздрагиваю от острого нахлынувшего возбуждения и прикрываю глаза, остатками разума пытаясь заблокировать это вторжение из вне. Но не успеваю вновь открыть глаза, как оказываюсь сидящей на коленях Люцифера в позе наездницы на самом краю обрыва. Только теперь это чёртова реальность.       – Тебе противопоказано столько пить, крошка, – шепчет он мне возле уха, а затем обжигает кожу в этом месте реальным поцелуем. – Ты становишься такой тёплой и податливой...       Я дёргаюсь, слегка приходя в себя, но низкий хриплый голос не даёт мне это сделать полноценно.       – Закрой глаза, – повелевает он, и я подчиняюсь ему.       Он моё искушение, перед которым невозможно устоять.       Расстояние между нами становится критически маленьким, и я чувствую его дыхание на своих губах и облизываю их кончиком языка. Мне безумно хочется попробовать глифт прямо с его губ, но он слегка отстраняется, а его рука сжимает мои волосы и тянет голову назад. Крылышки трепещут. Растворяюсь в ощущениях. Схожу с ума. Плыву куда-то, доверяя его рукам, которые гладят спину, аккуратно переходя на пёрышки, опускаются на ягодицы, сжимают их. Непроизвольно начинаю двигаться на его коленях, ощущая между ног твёрдую выпуклость, и издаю тихий стон, когда он прижимает мои бёдра сильнее к себе. Грубый рывок за волосы. Тут же нежное посасывание мочки уха. Неразборчивый, но очень горячий шёпот. Безумное возбуждение. Низ живота горит пламенем, требуя немедленной капитуляции и последующей за этим такой необходимой разрядки.       – Как далеко ты могла бы зайти, крошка? – вновь повторяет Люцифер возбуждающе мягко, пронизывая меня до кончиков пальцев ног.       – Боже... – выдыхаю я, чувствуя, как его рука начинает медленно пробираться под мой обтягивающий топ.       Балансирую на грани пропасти. Буквально. Он держит меня. Уверенно. Крепко. Слишком близко. Слишком вкусно. Умираю и улыбаюсь, но вопреки властному голосу всё же решаю посмотреть ему в глаза.       На губах играет ослепительная, нахальная и такая смертоносная улыбка. А в глазах... Господи. Да нет ничего в его чёртовых глазах! Только похоть, смешанная с глифтом. Меня будто окатывает ведром ледяной воды, и я, болезненно морщась, возвращаюсь к жестокой правде: я всё придумала. Сама создала в своей голове какой-то сложный образ тому, кто, вероятно, на самом деле не глубже лужи. Глупая.       Слегка трясу головой, прогоняя дьявольское наваждение, но продолжаю сидеть на коленях Люцифера, который теперь настороженно смотрит на меня в ответ.       – И каков вердикт? – хрипло шепчет он, а я судорожно сглатываю и сжимаю кулаки, ощущая, как вспотели ладони.       Ещё секунда промедления – и я знаю, что снова начну падать в эту пропасть. Он опутает меня коконом ложных надежд и фальшивых слов. Станет безмолвно убеждать губами, языком, пальцами, своим телом... Я чётко понимаю, что его пропасть притягательна настолько, что почти невозможно отказаться, и у меня обязательно не хватит на это сил, если только я не уйду прямо сейчас. Точно знаю, что если вопреки всему позволю ему вот так просто проникнуть в себя, то мои гордость и самоуважение будут растоптаны навеки. Но если нет, нужна ли будет ему эта гордость? Если рядом всегда есть доступность? Ответ я заведомо знаю.       Люцифер томно выдыхает, прикрывает на миг глаза, а затем открывает, чтобы окончательно убить меня горящим и соблазнительным взглядом... в котором нет никакого будущего.       Мне знаком этот взгляд. И я вижу в нём, что меня ждёт.       Наслаждаться им, но ничего не планировать? Ощущать себя цельной в его объятиях, но разрушаться с каждым новым днём изнутри? Улыбаться, стать хорошей актрисой, но после этого спектакля тайно вытирать слёзы? Глупыми печальными глазами тешить его эго, но взамен получать лишь пустоту? Любить его, но никогда не чувствовать в ответ того же?       Да, всё это.       Он для меня особенный, я для него обычная. Просто очередная безымянная непризнанная дурочка. Все мы. Мелкие детальки большого ЛЕГО. Вот мой вердикт. И я бегу. Не столько от него, сколько от самой себя. Нужно запретить себе. Запретить себе Люцифера. Исключить якобы случайные встречи, не пересекаться, не разговаривать, не слышать, не думать, не представлять...       Растягивая фальшивую улыбку на лице, я приближаюсь к его губам, чтобы в самый подходящий для жаркого поцелуя момент упереться руками в его грудь и сделать толчок. Не ожидая такого манёвра, Люцифер откидывается назад, а я поспешно вскакиваю с его колен. Под растерянный и непонимающий взгляд грустно улыбаюсь напоследок, а затем расправляю крылья и шагаю в пропасть, чтобы вернуться в свой привычный одинокий мир.       – Как твоё имя?.. – вместе с ветром доносится до меня тихий ускользающий вопрос, на который я уже не отвечу.       Статус – «Просто знакомы». Так будет лучше. Ведь он меня запомнит, только если не получит.