Интермедия
12 марта 2021 г., 23:17
Рей сбежала вниз по склону холма — и увидела среди огромных валунов узкий ручей, впадавший в крошечное озерцо чёрной, как ночное небо, воды. Наверное, валуны закрывали его с равнины, но отсюда, сверху, оно блестело как нефтяное пятно.
Когда она, легко подтянувшись на руках, забралась на большой ноздреватый камень со стесанной верхушкой и свесилась с него к воде, она убедилась, что, во-первых, вода вовсе не было чёрной, а напротив, была очень чистой — только озерцо было не озерцом, а узкой тёмной расщелиной, обрывающейся глубоко вниз. А во-вторых, рядом на камне обнаружилась стопка аккуратно сложенной одежды. Рей села прямо на камень — он был горячим, а ветер, напротив, прохладным — разулась, свесила ноги в воду и стала ждать.
Когда он вынырнул из воды, ухватившись за гладко стесанную кромку того же валуна, она спросила:
— На сколько ты можешь задерживать дыхание? На полчаса?
— Минуты на три, может, четыре. Но мне хватило. Там пещеры. Очень большие пещеры, и в них есть воздух. Хочешь посмотреть?
— Ни за что, — сказала Рей, — вода же ледяная. У меня за одну минуту ноги замёрзли. Целиком я туда не полезу.
— Зря, — сказал он, — там красиво.
— Там светло?
— Нет. Темно и красиво. Тебе бы понравилось.
— В тёмных подводных пещерах наверняка живёт кто-то опасный, — сказала Рей и изобразила руками нечто неопределëнное.
Он кивнул.
— Да, но к ним нечасто заплывают гости. Они сами перепугались и не стали выплывать. Странное место.
— Странное. Ты что, лезешь в любую воду, которую видишь, да?
— Справедливости ради, в Священную реку на Гунтуре я не полез, — сказал он, и Рей засмеялась, — закрывай глаза.
Она послушно закрыла глаза и чуть пододвинулась, чтобы переставить ноги туда, где камень был ещё горячим. Ветер тонко свистел в камнях над их головами. Рей слушала этот свист, и шорох ткани, и странно онемевшим казалось ей это пустое пространство с его подводной жизнью и палящим солнцем. Она почувствовала, что эта пустота уносит её за собой, как головокружение от выпитого перед сном веселящего напитка, и открыла глаза. Он уже лежал рядом с ней, раскинув руки, и казался спящим.
— Прости, — сказала она, — ты, наверное, хотел побыть тут один. Иначе бы не ушёл.
— Я надеялся высохнуть до того, как придётся надевать штаны, — сказал он, не открывая глаз, — но честное слово, это единственное неудобство. Я рад, что ты здесь.
Он был босиком и без рубашки, и ей подумалось: какая у него, наверное, сейчас холодная кожа. Очень светлая и очень холодная. Созвездие тëмных родинок на плече. Разглядывать его вот так, исподтишка, было забавно. Было бы забавно, если бы не тонкие белые шрамы. Их было куда больше, чем ей показалось сначала. Рей постаралась о них не думать.
— Эй, гроза галактики, — сказала она, — а у тебя веснушки.
— Где?
— Ну, в основном, на плечах, — сказала Рей, — и на руках немного.
— Покажи, — сказал он, и прежде чем она успела понять, что это значит — почувствовала, за неимением лучшего описания, словно кто-то потеснил её плечом. Она моргнула, но ощущение не прошло.
— Ты смотришь моими глазами? — зачем-то спросила она.
— Да, — сказал он, и странное ощущение исчезло. Он не глядя потянулся за рубашкой, приподнялся, набросил еë на плечи, завязал.
Рей повозилась на месте, и он сказал:
— Спрашивай.
Она подумала и сказала:
— Не буду.
— Не проще ли закрыть эту тему раз и навсегда, чем каждый раз гадать, что это было?
— Хорошо. И что это было?
— Кнут.
Кажется, он не собирался продолжать.
— Ты сам этот разговор начал, — сказала Рей, — я же не тянула тебя за язык.
Он перевернулся на спину, сказал:
— Иди сюда.
Дотянулся, поймал еë ладонь, потянул к себе. Рей страшно захотелось руку отобрать — выругала себя за малодушие, перебралась поближе.
— Только одно, — сказал он.
— М?
— Не смей меня жалеть.
— Хорошо, — сказала Рей.
Они сплели пальцы. И, потому что он всё медлил, Рей попросила ещё раз:
— Покажи мне.
