Где твой хиджаб...?

Питон нависал над невинным Искяндаровым, сжимая его шею и не давая даже секунды придти в сознание при этом властно наблюдая за мучениями омеги. В глазах Искяндарова все плыло, казалось словно все вокруг прекратило существовать, но никак не его Питон, ведь, он и был его целым миром. Искяндаров душой и телом принадлежал Питону, он жил по его правилам, он с радостью принимал его похвалу, но и с не меньшей радостью принимал наказания, признавая любой успех или же провал, что был указан пальцем и метки взором Питона. Искяндаров прекрасно знал, что он собственность Питона и каждый его удар, каждый миллитор крови, что была вскрыта Питоном, была слаще мёда, слаще любой конфеты или же глюкозы. Питон был его светом, но и его мраком, слугой и господином. Лишь Питон в праве решать насколько мучительна будет его смерть, а на сколько страстной и искусной будет его жизнь. Питон властно смотрел на личико Искяндарова, кровь из носа омеги мягко стекала по лицу юноши, так аккуратно окрашивая его покрасневшее личико, глубоко бардовой кровью. Альфа спускается к личику омеги и проводит горячим и влажным языком по щеке юноши, слизывая кровь. Не было, не существовало такого алкоголя, что опьянял Питона крепче чем кровь Искяндарова. Питон высоко задрав подбородок, томно, но точно довольно промычал от ощущений и сладкого послевкусия крови измученого от грязных и таких развратных желаний разума Искяндарова, что так беззащитно и трепетно лежал под ним, ни капли не проявляя сопротивления. Ах как же Питона возбуждал взгляд Искяндарова, такой томный, глубокий и мутный, рассудок омеги был просто помутнен ощущениями терзающего возбуждения, он просто не соображал, будучи готовым отдаться в который раз своей альфе. Как же омеге хочется, чтобы Альфа в очередной раз убедил его чей же он Тут Искяндаров слышит вопрос — ты мой? Спрашивает строго и сдержанно Питон срывая с себя футболку и кидая тряпку в сторону. Не долго думая Искяндаров сладостно промурлыкал — да, мой господин