Сквозь страницы

      Белые шорты и водолазка порваны, испачканы в некоторых местах. Запёкшаяся кровь больно стягивает кожу детского лица, саднят поцарапанные ладони и разбитые колени.       «Я во всем виноват,» — как электрическим разрядом, пробивает голову, и болью отражается в ещё живых воспоминаниях, слишком живых и ярких — хриплый отцовский голос.       Визг шин и горелый запах резины. Всё вокруг залито красным и тошнотворно пахнет металлом. Папа в луже из быстротекущей, во все стороны, крови и грозная морда джипа неподалеку, измята — повстречалась со светофором, после отцовского тела…       «Ангелочек, береги маму.» — всегда тёплая рука безвольно падает, выпуская из плена маленькую ладошку его ангелочка, что так волнуется и плачет. Синие глаза больше не смотрели на кроху, сколько бы тот не звал отца.

Сирена скорой.

      Её вой до сих пор режет сознание.

Больно.

      Будто разом поразили тело тысячью иголок, которыми пробивают пальцы в больнице, и каждую по очереди вытаскивают мучительно медленно. И так раз за разом истекает душа горем, чуть всплывёт папин образ перед закрытыми глазами.       Короткие ноготочки впиваются ни в чём не повинные ладони, губы покрываются новыми кровавыми корочками, израненное личико начинают жечь новые волны слёз, они душат и заставляют задыхаться.

Не хватает воздуха.

      Кровавые лучи вечернего солнца не могут одолеть стену из городских зданий и редких деревьев, не могут потревожить заплаканные глаза, но могут дотянуться до окон четвёртого этажа и окрасить всё вокруг красным цветом.       На миг пространство длинного коридора тонет в алом с запахом железа. Голова кружится, и желудок больно сжимает, и нутро выворачивает. В глазах темнеет, разом навалилась усталость пережитого кошмара.       Рядом тихо дрожащая мама.       А стулья здесь такие же белые, как и воздух, сознание омывает мертвецкий холод коридора перед дверью реанимационного отделения. Папа не выйдет оттуда. — Мам… — пустой коридор порождал гнетущую тишину, вскоре эхо от нервных шагов туда-назад потревожили её и прервали беспокойный сон задремавшего на кресле ребёнка. — Спи, малыш, — и снова воцарилась тишина.

***

— А что означают те буквы? — озадаченный интересной деталью малыш забывает о своём мороженом, сладкие капли бегут по маленьким пальчикам. — Слушай и не перебивай, — отец временно отбирает мороженое у ребёнка и заботливо вытирает липкие пальчики и замурзанное личико влажными салфетками, с запахом черники. — Тот король, звали его Хемлок Вард, был потомком драконов, который утратил способность перевоплощаться, но сохранил особенную кровь.

***

      За окном глубокая ночь, дворец спит, только король никак не сомкнёт глаз, и он идёт к одному единственному человеку, который может ему помочь. И который этой ночью точно не спит — фаза Луны сегодня очень подходящая для экспериментов. — Этот зуд сводит меня с ума! — сильный хлопок дверей лаборатории заставляет все пузырьки в комнате подпрыгнуть.       Короля встречает запах сухоцветов и тёплого воска, мягкий, жёлтый свет свечей и удивлённый взгляд зелёных глаз, из-за тонкой оправы полукруглых очков. — В чём дело? — спрашивает алхимик, и возвращает свой взгляд рабочим записям, продолжает вертеть, на лунном свете, странно блестящую жидкостью в пробирке. А сам сидит вполоборота к вошедшему. — Твайзэл, посмотри на это, — привлекает внимание работающего умника к себе король.       На соседнее кресло, возле стола, летит атласная мантия, цвета сырой печёнки, такая же рубашка. Сквозь весь замок Хемлок приходит босиком и в ночных одеяниях; стоит сейчас в одних пижамных штанах и указывает на сверкающее белыми буквами плечо. — Зудит, — смущённо объясняет. — Жутко, — буравит взглядом пол у ног.       Слышно копошение у стола. Тихие шаги. На коже ощущается изучающий взгляд — он обманчив. Алхимику известно о выборе драконий души.       Твайзэл стоит выше из-за платформы вокруг стола, смотрит заворожённо на красивое тело, с радостным воплем собственника в голове — всё это, целиком и полностью, досталось ему.       Увлекает собственное блуждание пальцев по жаркому телу. Указательный, средний и большой медленно спускаются по левой стороне шеи вниз к плечу меняются на безымянный и мизинец с нажимом проходятся по имени.       Хемлок реагирует ступором. Кажется, даже не дышит, а вот сердце — бешено качает кровь, переполняя вены, заставляя и их пульсировать в такт, разрывает тишину лаборатории своим стуком.       Прикосновение чужих пальцев застает короля врасплох, пускает табун мурашек от пяток к макушке, всё тело становится гиперчувствительным, ощущает даже первое летучие скольжение одним большим пальцем от губ по линии подборка и вниз.       Пальцы алхимика несут обжигающий холод, сначала он сухой, потом становится влажным. Контраст от смены касаний, заставляет молодого короля замереть и впитывать каждое мгновение. Учитель знает, что сейчас неотрывно наблюдают за ним, знает, что заставляет драконье тело плавится даже от случайного прикосновения, а тут! Играет, издевается, влечёт, возбуждает…

***

— Тебе легче? — как ни в чём не бывало, спрашивает тот, чьё имя горит у меня на плече, отходит, и спокойно возвращается к своим делам, а мне воздуха не хватает, забыл, как дышать! Слишком жарко. И что вот это вот только что было? Нужно охладить тело и мозги тоже. — Да, спасибо. — монотонное застёгивание пуговиц рубашки слегка успокоило, заставив перевести своё внимание на них. — Ты знаешь, что это? — Да, — коротко ответил. — Ну, и? — Твайзэл всем своим видом показывает, что занят, а мне пора бы, спуститься к себе. — Если коротко, то твой дракон нашёл родную душу. — вот это новости… и откуда же тебе это известно? Но, стоп! То есть мои чувства… Нет. Нужно остановиться. Завтра слишком важный день — заключение нового мирного договора, если признаюсь себе во всём сейчас, то завтра не смогу сделать то, что должен. — Доброй ночи. — Доброго утра, — подарив на прощание своё протяжное «р-р-р» и мягкую улыбку, зеленоглазое чудо вернулось к своим делам. — Доброй ночи, — и двери лаборатории закрывают с мягким щелчком.       Прохлада остается на коже, даже после того как пальцы давно перестали касаться. Зуд исчез. Только сейчас, за пределами тёплой комнаты Твайзэла, носа коснулся запах мяты. Мятная мазь, умно… и почему я сам не додумался?

***

— Прошу поприветствовать королеву. — оглашает на весь банкетный зал церемониймейстер.

***

      У королевской семьи было много наследников. Семья алхимика тоже была не маленькая. Главы семейств глубоко закопали свои чувства друг к другу, стараясь оставаться друзьями.

***

      Физиология драконов отличается от людской, у них всё завязано на другом уровне — духовном. После поисков своей родной души они могут создать пару и слить вместе свой огонь. Не зря же их называют рожденными из огня. Потеря второй половинки равна смерти.

***

      Хемлок умирал от неизвестного яда, знаний алхимии было недостаточно. И он решился на очень опасную затею.

***

— И чего же ты хочешь от меня, человек? — рокочущий голос отражался от стен пещеры, облако дыма вырвалось из ноздрей последнего дракона. — Мне нужна магия. Мой друг умирает, а я не могу ему помочь. Он отравлен. — И что ты готов отдать взамен? — хоть душу! Не важно, только бы я смог его спасти. — Всё что угодно. — Да будет так. — и пространство пещеры окутал искристо-белый свет.

***

      Дракон подарил алхимику дар целителя, именно то, что и было нужно, но в своей тысячелетней жизни он видел мир только в серых тонах, поэтому отобрал цвет у Твайзэла и его наследников.

***

— Так появились первые альбиносы. — А Твай.ээ Твайзэл, — малышу трудно далось такое имя, — Ему удалось вылечить короля? — Да. — отвечает, и уже ждёт следующего вопроса от ребёнка. — А какая магия у тебя? — и смотрит так серьёзно, своими детскими глазами. — Я целитель. — Как с истории? — Да. — А какая магия у меня? — я и сам бы хотел это знать, но увы. — Это ты узнаешь сам, когда придёт время. Ох! Посмотри на часы, — заглянув в телефон, говорит папа. — Время обеденное, мама уже ждёт нас дома. Пойдём? — Да! — радостно ответил малыш и побежал вперёд папы, выскочил из парка и не глядя побежал на переход. — Осторожно!       Мерзко сигналит автомобиль, отцу удается оттолкнуть малыша в сторону, но на этом везение заканчивается. Папу сбивает машина.

***

      Маленький мальчик кричит охрипшим голосом.       Белки глаз наливаются смолой. Кончики пальцев чернеют, будто превращаются в уголь. Лицо, шея, руки, ноги — везде, сквозь прозрачную кожу, виднелись вены, заполненные почерневшей кровью.       Пространство вокруг превратилось в пустую комнату, где только он и его папа. Здесь темно, и страшно, только мерцание белого огонька за плечами немного осветляет странное место. — Я во всем виноват, — из-за спины ребёнка звучит отцовский голос, в то время как тело осталось у ног малыша. — Нет, — шепчет его ангелочек потухшим голосом. — Ангелочек, береги маму.