Сквозь страницы

      Под усталым телом прогибается диван. Ноги висят с одной стороны, голова с другой. Несносная, бессмертная тоска изъедает раненую душу чайной ложечкой, не касаясь плоти.       «Если яд блестит, его можно пить.» — эхом в голове звучат его слова, и видно тот день, в вечернем солнце, которого удалось вспомнить прошлую жизнь.       Воспоминания рисуют на лице мягкую улыбку со вкусом выплаканной соли. Закрытые глаза снова горят огнём. Тихие всхлипы сдерживает прикушенная губа.       Маленький пузырёк на зелёном шнурке греется на груди и поднимается в такт дыханию. — Я больше не могу, душа моя. — говорит она в потолок. — Я больше не могу дышать. — повторяет одними губами.       И два миллилитра горечи стерли вкус металла во рту.       Удивительно насколько лёгким был отчаянный глоток. Последние слёзы спрятались в изгибе локтя. — Прости, малыш. Прости… — едва слышная мольба слетела с алых губ. И нет более её дыхания.

***

      Ангелочек, который не мешал уставшей маме спать, немного обеспокоился её очень долгим сном и решил разбудить. — Мама? — тревожным голосом зовёт, тихо заглядывает в комнату, и замирает в проёме дверей.       Белые пальцы сильней сжимают круглую ручку.       Кровавые закатные лучи обнимают мамино тело.       Перед глазами картинка недавнего прошлого: отец, лужи крови и красное солнце на белых стенах больницы.       Маленькое сердечко больно закололо. — Мама. — два тихих шага. — Мама. — он касается её плеча, и обычно, она уже просыпается. Но сейчас отклика нет. Страх липкими лапами залез под детскую майку, когтями впивается под кожу. — Мама! — чуть громче. — Мама! — ни слова, ни звука. — Мама! Мамочка! — уже трясёт её бездыханное, окаменелое тело. — Мама! — дрожат маленькие ручки, перед глазами мутная пелена, слёзы горячими ручьями катятся по щекам и подбородку.

Мальчишку пробивает удар тока.

Шаг назад.

МЕРТВА.

— Но так нельзя! — почти кричит малыш. — Я обещал, что буду оберегать тебя! Я обещал… — бессильный оседает возле дивана. — Я обещал. — захлебывается в слезах. — Кто будет меня любить? — произносит так горько, так больно. Шёпотом. — Я обещал! — кричит Ангелочек, срывается с места, бежит, маленькое сердечко не выдерживает. Кроха спотыкается, в надетых на босую ногу больших шлепках. Больно падает на коленки и царапает ладони об старенький, колючий коврик для обуви. Вылетает из квартиры, кислый запах подъезда бьёт в нос, мутная пелена не даёт чётко видеть мир, заставляет проморгаться.       Ладони начинают жечь, напоминая о себе. Перепуганный взгляд касается выступающих красных капель.       Яркая вспышка затопила сознание.

«Заплати»

      Отчаянное сердечко видит кошку.       Она встречается на лестничной клетке. Худое и потрепанное жизнью создание поднимается к квартире одинокой бабушки, что время от времени подкармливает её.       Животное, такое же жадное к ласке, как и он сам — ластится, облизывает щёки, радостно мяукает, как только маленькие ручки прижимают к себе пушистое тельце. Горькие слёзы жгут лицо и тонут в мягкой шерстке. Кошка радуются, малыш плачет и тащит существо, так похоже на него самого, в холодную квартиру.       От мусорных баков доносятся звуки борьбы. Лай дворовых собак и грозное шипение бездомных кошек; Ангелочек бежит на шум, надеется немного напугать животных и утащить хотя бы одного с собой.       Быстрее, надо быстрее бежать на звук, иначе животные разберутся сами и укроются в своих углах.       Частое дыхание отзывается огнём в лёгких и болью в горле. Поворот, ещё поворот, домашняя футболка противно липнет к спине.       Угол улиц, ещё поворот — тупик. Тело устает от долгого бега, ватные руки поднимают небольшой мусор, который не попал до места назначения.       Железная банка из-под кукурузы наводит много шума, когда ударяется о мусорный бак. Шума достаточно. Напуганные животные разбегаются в разные стороны.       Обречённые мысли о потери добычи расстраивают. Но нет. Мальчику повезло.       Одну из кошек привалило мешком с перегнившей едой. Она пытается вырваться из западни, но только сильнее марает шёрстку, вонючая слизь марает ей морду и попадает в глаза.       Испуганная кошка царапается и отбивается до последнего: кусает пальцы, дерёт руки, плечи, задевает ухо. Нежное, прозрачное личико Ангелочка терпит кровавые разводы.       Мальчик несёт свою добычу в дом, к остальным пяти кошкам.       Ещё троих малыш видит у детской площадки, друг возле друга, скатанные в клубочки мирно спят на скамейке.       Их уже девять в квартире и малыш притащил ещё бы нескольких, но стало очень холодно.       Адреналин отступил, а детская футболка совсем не грела.       Укутанный в клетчатый плед малыш сидит возле дивана в тревожной полудреме.

Мяу!

      Орёт принесённая, тревожит некроманта и заставляет вспомнить, для чего он их собирал. Малыш не знает, как управлять своей силой, но он может её производить.       Плед остаётся на полу, а кроха бежит на кухню, за ножом. Острое лезвие режет мягкую ладонь. Солёный запах бьёт по носу, но. Но ничего не происходит. — Пожалуйста. — взмолился малыш. — Пожалуйста. — обращается шепотом к той силе, что в подъезде говорила:"Заплати». — Пожалуйста верните её. — мутная пелена слёз застилает глаза.

И становится темно.

      Первые острые лучи солнца режут глаза.

Светает.

      Холод этого момента пробирает до костей, как та могильная тишина, что висит в квартире и давит на уши. Заставляет прятаться в пледе от её взгляда. Заставляет прятаться от мохнатых тел, что трупами валяются по всей квартире.       Каждая, с переломанным хребтом, валяются в неестественных позах.       Хрупкие руки ерошат белую шевелюру, пугают малыша. Диамантовые глаза расширяются до невозможного.

На коленях, перед ним, сидит его мама.

Дышит.

Улыбается.

      Гладит альбиносью голову. Неверия себе, кроха заключает мать в своих тёплых объятьях.       И всё бы ничего, да только червяки грызут душу, и всю сладость момента портят её глаза — они покрылись серой пленкой.       Или ему это только кажется, ведь из его собственных текут горячие ручьи.