Сквозь страницы

One shot, two shot, three shot, four

Весёленько поёт Рок, несясь в припрыжку по длинному коридору, вечернее солнце облизывает его фигуру и дарит рыжий цвет волосам, наверное, он должен был родиться с такими.

All my friends are on the floor

Срывает с пояса две колбы с бабочками внутри, продевает пальцы будто через чеку бомбы в два кольца и, готовясь их сорвать, бросает стекляшки в пол. Но колбы не бьются и даже не долетают до красного ковра, тонкие нити эффектно справились со своей задачей.

I can't do this anymore

Заразная улыбка с лица не сходит. Это безумие. Прозрачная кожа бесцветного от пальцев и вверх покрывается призрачной паутиной чёрных вен, и глаза уже вместе с белком — становятся молочно-белыми.

I should have stayed at home

Странный туман держит Рока за ноги. Кружит его спиралью по всему коридору, не даёт упасть. Кажется, туман живой. Они играют вместе, смеются, и хоть выглядит для маленького ангелочка это мрачновато, в начале превращения Рока даже пугающе, однако им весело. Лицо с молочными глазами и шальной улыбкой в один миг оказывается перед Рафом. — Это тот ребёнок, о котором ты мне говорил? — слова идут со рта старшего, но совсем не заразно-веселым голосом. — Бран, знакомься, теперь это мой брат. — в утвердительном жесте смоляной кнопкой кивает Рок. — Хм, интересная душа. А пальцы полны мрака, надеюсь, это дитя “наше”. — За кого ты меня принимаешь? Проснулся ещё на ритуале имени. Помнишь, я призывал тебя тогда? Он там такое устроил! Ух! Чуть твои ряды не пополнил, хе! — с гордо выпяченной грудью говорит старший, паря от пола в нескольких сантиметрах в чёрном облаке. — А может, так было бы лучше? — задумчиво протягивает другой, кружась вокруг младшего, любопытно рассматривает со всех сторон. — Тут очень много силы. — эмоции на лице не поменялись, но голос стал таким, будто кот смотрит на чашку со сметаной, что ему нельзя. Но коту о-о-очень хочется. — Жадная старушка, даже не думай протягивать свои загребущие ручонки к моему ребёнку! — демонстративно фыркает на стража жаркий рыжий. — Хорошо-хорошо, но если что случится, я первый! — резко отворачивается от ребёнка тело брата, и Бран поднимает окутанные чернилами руки в знак капитуляции. — А это между собой разбираетесь. Бран и Рок очень необычны в глазах ангелочка, его желание наблюдать за этим дуэтом выше чего-либо, оно толкает, смотреть, изучать. Заставляет маленького тихонько обойти туман, что вьётся у ног рыжика, и смотреть на лик брата, а не на спину. — Ха-ха-ха. Поболтай ещё немного, и я тебя сожру. — в двух сорванных колбах Рока только мумии, бабочки уже давно не шуршат красивыми крыльями. — Прожорливая скотина, держи ещё одну — к двум мумиям старший добавляет третью бабочку. Так увлечённо ругаются и совсем не замечают пару диамантовых глаз, неотрывно следящих за происходящим. — Ты зачем меня призывал? Играть со Стражами опасно, или тебе напомнить? — опять звучит чеширским котом. — Чутьё. — их лицо вмиг становится серьёзным, словно шестое чувство брата это достаточный повод для связи с миром за занавесью. Бран — то чёрное нечто, что говорит сквозь Рока, стало прислушиваться и принюхиваться к окружающему пространству, стоило прозвучать причине вызова. Два мгновения, что успевают пройти, превращают игривого Брана в собаку, которая вот-вот сорвётся с цепи. — Гр-ра! Пусти меня! — портит оскалом лицо солнечного лучика. — Бран, загребастая твоя лапа. Успокойся. — очень странно наблюдать, как Рок говорит со своим вторым лицом. — Пусти! — истошный вой заполнил коридор. Из спинки старшего выросла огромная тень, она вырывается, но улететь от рыжика не может, будто привязана к нему. — Где? — поразительно спокойно спрашивает старший. — Башня Спящих. — недовольно рычит Бран. — Точнее, пожалуйста. — Лаборатория. Башня Спящих. — раздражение Стража слышно сквозь каждую произносимую им букву. — Прекрасно. Это возле библиотеки, куда мы направлялись с Рафаэлем. Рок долго не думает — бросает ещё одну колбу с бабочкой об пол и хватает ребёнка на руки, как принцесску, готовясь ступить за занавес. — Покатаешься со мной? — это не вопрос, — Давай, Бран! Вмиг вокруг становится темно. Так темно, что пространство ощущаются вязким, плотным, густым. Двигаться в нём магам тяжело, а простым людям — невозможно, и только Бран, будучи частью той великой Тьмы, чувствует себя дома. — Это пространство и есть занавес мира. Это место, куда попадает душа, что почти не связана с телом, а следом она тут и растворяется, становится частью чего-то великого. — в тихом полёте Рок вещал спокойно. — Я тут был! Я встретил тут маму, — в моменте вспоминает Рафаэль. — Да, во время Ритуала Имени наш отец позволил вам войти за занавес и вызвал из Тьмы души предков. — его слова звучат странно, в принципе, как и весь новый мир, в который недавно забрали кроху. — Рок, смотри, — в сторону белого пятна-фонарика в кромешной темноте тычет пальцем маленький ангелочек, — там что-то светится! В объятьях Брана они преодолевали пространство. Всё ближе. Ближе к фонарику. К нетронутой душе. Быстрее. Поглотить. Съесть. Стать сильнее. — Хей! Быстро обратно! — орёт Рок потерявшейся душе. — Давай! Не слышишь! — не сдается брат. А они все ближе. Ускоряются, приближаются. Настроение бешенное и непонятное. Сердце стучит, как дикое, громко бьётся о рёбра, гулом — в ушах. — Бран, скотина! Остановись. Так нельзя. Ты не можешь его поглотить. — Стражем ему не стать. — рокотом отзывается темное существо. Жадность заполонила мозги. Во рту пересохло, там, словно пустыня, и так хочется пить. Язык сухой, и он не может помочь губам, они горят. Горят так, что от температуры уже потрескались. Открылись маленькие ранки. Жгут. Нежные нити души перед глазами, осталось ещё чуть-чуть и можно будет коснуться. Кажется, только они могут утолить разбушевавшуюся жажду. Вот оно. Вот! — Бран! Голос старшего звучит так далеко. Такое чувство, словно он хочет призвать к благоразумию собаку, что хочет убежать. И совсем не намерена кого-то слушать. — Бран, нет! Молния разрезает сознание ангелочка. Это все не его мысли. Не его желания. Это все Страж. А они просто во владениях тёмного. Секунды становится достаточно, чтобы спрыгнуть с рук брата за мгновение до того, как Бран сам сбросит братьев, и встать между тёмным и фонариком. Потом… становится холодно. Рыжее чудо только и видело, как его маленький ангелочек встаёт между потерянной душой и Браном. Рок не успел сделать ничего. Его брат просто упал тряпичной куклой, а Страж полётом иголки прошил тело Рафаэля и взмывает ввысь. — Бля… — это звучит как обречённая мольба высшим силам. — Эй! Ты, Спящий! Как тебя? — Зовут или занесло сюда? — отрешенно отвечает фонарик. — Отвечай. — сквозь пелену продирается к детям Рок. — Зовут Горгон. — на вид ему не больше Рафаэля. — А попал? Не помню... я хотел помочь оленю. Маленькому оленю с глазами пуговками. — душа слишком потрясена попаданием за занавес и путь сюда помнит смутно. — Оленю?! — жизнь ангелочка точно не стоит оленя, раздражение сложно спрятать, сил пробиваться сквозь кисель тоже не хватает, да и жертвы для Брана уже нет, всё бабочки — мумии. — Чёрт возьми! И как ты его затащил в лабораторию? — если быстро не убраться Страж всё-таки съест душу. “Быстрее. Надо торопиться. Где эти преподы, когда так нужны? Неужели пробуждение Спящих никого не интересует?” — мысли рыжика рвутся наружу, но такое нельзя говорить вслух. — Нет. Он в лесу и сломал себе ногу. — печально вещает фонарик, потирая полупрозрачное плечо. — Так, а что ты делал в лаборатории? — к нему надо достучаться. Вернуть к живым. — Не помню. “Прелесть”, — пронеслась мысль рыжика. — Так. — не выдерживает Рок и решает за всех. — Нам пора возвращаться, иначе ты не спасёшь оленя. А я, — кивает на тело ангелочка, — брата. Услышав про спасение жизней, фонарик загорелся. Ярче. Глазами. Душой. — Хорошо. — и протягивает искрящуюся руку. — Рок, почему я не удивлён, скажи мне? — на затылке рыжика зашевелились волосы. Даже уши встали дыбом от прозвучавшего голоса. — Хе-хе. — нервно произносит Рок и опасливо оглядывается назад. — Здравствуй, наставник. Заберите нас отсюда.