열망한

Подумалось мне сегодня: а заплачет ли кто-то, если я умру? Странный вопрос, но меня он немного волнует, поэтому я и пишу о нем сейчас. Дать ответ на него оказалось для меня сложнее, чем можно представить. С одной стороны, я хочу знать, что кто-то заплачет, ведь это значит, что были в мире люди, которые дорожили мной, которым на меня не все равно. Значит, были друзья, семья (что бы это слово ни значило), были читатели, были знакомые. И я тоже. Мое «я», значит, оно было. Мои маски тоже, значит, были, много разных масок: друга, члена семьи, писателя, поэта, знакомого, возлюбленного, врага, одногруппника, однокурсника, коллеги, — значит, тогда, что все это правда было. Что мне удалось достигнуть моей самой главной цели: оставить след в этом мире. Чтобы запомнили, даже, наверное, если только и на минутку. С другой стороны, я не хочу этого всеми фибрами души. Потому что это будет значить, что все-таки мое «я»... оно было. Как бы парадоксально это ни звучало. Значит, цель моей жизни — оставить след в этом мире — была достигнута. Значит, кто-то заботился обо мне, кто-то помнил, кто-то ждал от меня каких-то действий или новых работ, — значит, все это было. А мне так сложно поверить в то, что кто-то действительно мог заметить мое присутствие в этом мире. Говоря об этой, другой стороне вопроса, я снова ощущаю себя тем потерянным десятилетним ребенком, которого бросили на обочине жизни, которого покинул даже ветерок, ребенком, который не верит в существование собственного голоса (как результата работы голосовых связок), да и в перспективу своего дальнейшего существования тоже. Который не верит, что когда-то, в неизведанном «когда-то», далеком будущем все-таки сможет найти выход из непроглядной тьмы, сможет оставить след в этом мире, и, возможно даже, об его уходе будут скорбеть. Поэтому, думая о заданном вопросе, к однозначным выводам я прийти не могу. Во мне борются две стороны, и ни одна из них не может взять верх, но... Возможно, самую малость, мне бы хотелось, чтобы и через сто лет после моей смерти, когда даже кости мои рассыпятся и обратятся в благодатную почву, чтобы даже тогда хоть один человек, но помнил.