Серебро желаний

«На месте Йеда капитан Тарбис точно предпочёл бы быть закованным в кандалы»

Йеда мутило. Маэл вывернул ему мозги наизнанку, а тело теперь запоздало пыталось повторить за ними то же самое. Хоть староста и пытался ему помочь, как мог, но после пребывания в звёздном мире Йед с трудом понимал, кто вообще такой и зачем тут находится. Тем временем, Посланник Маэл и капитан Тарбис вели разговор друг с другом в стороне. — Ваша милость, вы поняли, что здесь произошло? — спрашивал капитан. — Откуда на деревню напала эта страшная чума? — Помните недавнее землетрясение? Оно вскрыло древнее подземелье в горах, и селяне имели неосторожность туда пролезть. Нет сомнений, чума пришла оттуда. — Но кто, или что, сотворило её? Какому колдовскому отродью такое по плечу? И чья злобная воля направила её на деревню? — Не думаю, сэр Тарбис, что эта трагедия случилась по чьей–то разумной воле. Творцы сгинули в веках, но их творение дожило до наших дней, а освободившись, просто исполнило своё назначение — убивать. Чтец заговорил тише. — Полагаю, капитан, что эта чума — порождение Старого мира. Слова эти не избежали ушей солдат Тарбиса. Услышав про Старый мир, они насторожились и притихли. В воздухе повисла гнетущая тишина. Нарушал её только Йед, который кашлял и тяжело дышал, всё ещё стоя на коленях. Рядом с ним суетился и охал староста. Маэлу пришлось отвести капитана за угол дома, чтобы продолжить разговор наедине. — Для вас не секрет, капитан, что по меркам Синода я довольно юн. Мне нет даже трёх сотен лет, и я не видел ужасов Старого мира своими глазами, потому не смогу утверждать наверняка. Но я слышал об этой чуме, и выглядит всё очень похоже… Если это она, — он махнул рукой в сторону изуродованных тел, — то у бедняг не было ни единого шанса. Капитан Тарбис нахмурился. — Но ведь Старый мир исчез десять тысяч лет назад… Так говорят легенды… Неужели чума могла сохраниться так долго? — В подземелье вполне могла… В темноте, без солнечного света. Но видите ли, чума эта не обыкновенная хворь, которая просто поражает каждого встречного. Она обладает собственным разумом, который преследует одну цель — истребление всех людей в лагере ли, деревне ли, городе ли, куда бы она ни попала. После появления первого заражённого деревня была обречена. Проникнув в поселение через одного человека, чума эта никак поначалу не проявляется. Она тихо распространяется между жителями, поджидая своего часа. А вот когда заразит всех, впивается клыками в каждого, как хищник в добычу. Это и случилось минувшей ночью. Так как все спали, большинство даже не осознало опасности. Только наутро им стало ясно, что бедствие охватило всю деревню. Однако было уже поздно… Впрочем, простой лекарь, будь он тогда в деревне, не помог бы. Разве лишь Приорат целительниц смог бы управиться… — Но что будет, если эта чума проникнет, например, в столицу? — тревожно спросил капитан. — Столица вымрет за день, — спокойно произнёс Чтец. — Хотя… Через несколько дней, пожалуй. Потребуется больше времени, чтобы зараза разошлась по такому городу. Но после начала болезни люди долго не живут. Так или иначе, мёртвую деревню нужно сжечь дотла. А вам, капитан, да и вашим солдатам запрещено возвращаться в столицу. Пока я не буду уверен, что никто из вас не заражён. Ведь если чума проникнет туда, даже жрицам Шамины вряд ли удастся спасти всех… Слишком их мало. Тарбису этот приказ пусть и не понравился поначалу, но поразмыслив, он счёл его разумным. Ведь рисковать столицей ему, её защитнику, недопустимо. И неважно, что за враг у ворот: людские армии, вооружённые сталью, или незримое проклятье из Старого мира. — А… что насчёт вашей милости? — осторожно поинтересовался Тарбис. — Против меня и моих братьев любая зараза бессильна. Даже такая чума. Мы ведь почти как боги, капитан. Сэр Тарбис отдал приказы, и его солдаты без промедления приступили к выполнению задачи — сжечь деревню. Дело, надо сказать, оказалось простым — дерево и солома занялись легко. Йед, который пришёл уже в себя, с грустью наблюдал, как горит его родной дом. Пусть даже дом этот превратился в проклятый склеп. — Теперь, юноша, — вкрадчиво заговорил Маэл, — мы направимся к горам, и осмотрим подземелье, откуда вышла эта чума. Ту злосчастную дверь я закрою. Йед нехотя отвлёкся от созерцания пожара, который служил погребальным костром тем, кого он ещё вчера видел живыми. Когда же до его сознания дошёл смысл слов Посланника Синода, он резко встрепенулся. — Нет, нет, я не могу идти! Моя сестра! Тания! Она может вернуться сюда, к деревне! И я должен ждать её здесь! Он умоляюще протянул руки к Посланнику Синода. — Пожалуйста, всемилостивейший господин. Велите сэру Тарбису обыскать лес. Помогите её найти! Я бы и сам туда пошёл, но я всего один, а с вами дюжина солдат… Чтец нахмурился. — Перво–наперво нужно закрыть чёрную дверь в горах. Ведь за ней оказался осколок Старого мира. Таких осколков почти не осталось, но раз в столетие бывает обнаружится что–нибудь из тех проклятых времён… Каждый раз это что–то совсем разное, но у таких событий есть одна общая черта: они тянут за собой роковые последствия. Неизвестно, что ещё может из тех пещер вылезти, пока дверь остаётся открытой. И неизвестно, каких ещё бед это нам принесёт. Не допускать подобного — ещё одна задача Синода в служении Святой Владычице. И моя, как его Посланника. Йед всё ещё пытался возражать, но Маэл остановил его властным движением ладони. — Солнце уж садится, юноша! И нам нельзя отвлекаться на лесные поиски. Однако чуть поразмыслив, Посланник Синода всё же смягчился. — Впрочем… тебе незачем с нами идти, ведь ты рассказал, что знал. Поэтому оставайся тут и жди сестру. Мне, кстати, тоже хотелось бы с ней поговорить… Сэр Тарбис, так и быть, оставит тут пару солдат для охраны или помощи, в случае чего. Говорят, на Королевском тракте видели разбойников… Посланник Синода прошёл мимо недовольно нахмурившегося капитана, и тихо сказал ему — так, чтобы Йед не слышал: — Пусть не дадут ему уйти, пока я не вернусь. Ни одному, ни вместе с девочкой, ежели она явится. Командующий понимающе кивнул и дал знак двум своим мечникам. А затем обратился к старосте. — А ты, старик, веди нас к Поющим пещерам. Надо засветло успеть.

* * *

Солнце уже скрылось за склонами предгорий, и долину внизу накрывало тенью. Здесь, у Поющих пещер, уже наступали сумерки, но догорающая вдали деревня пока освещалась багровым солнцем. Но даже там армия Света вынуждена была отступать на восток, постепенно сдавая землю неприятелю, клочок за клочком. Что же, такова судьба этих армий, которые ведут свою нескончаемую битву ровно столько, сколько стоит этот мир. Как раз в это время на склоне возник человек. Он протиснулся наружу через разлом, из дыры в его нижней части, что уходила в чрево горы. Выпрямился во весь свой внушительный рост, с удовольствием потянул мышцы, будто разминаясь после долгого сна. Вдохнул в лёгкие свежий вечерний воздух. Окинул взором чистое синее небо, пожухлую от летнего жара долину, сухой лес… И улыбнулся. Лёгкий ветерок щекотал ему кожу на лице, на руках, на нагом торсе. Он с удовольствием позволял ветру эту игру с его телом. Ведь под землёй нет ветра. И даже вьющаяся в воздухе назойливая мошкара не смогла бы нарушить его счастья. Ведь и её тоже не было под землёй. Там вообще не хватало многого… Интересно, что изменилось в мире, пока он спал под горой? Наверное, немало. Должно быть, мир теперь не узнать. Он оглядел склон позади и нахмурился. Да тут, похоже, целый катаклизм случился! Тропы есть, значит люди бывают. Интересно, какие они сейчас? А в конце тропы… Что там за изваяние? Он подошёл к статуе–столбу Шамины и стал её с интересом разглядывать. Похоже на довольно примитивное искусство, если на искусство вообще. Значит, статуя здесь не для того, чтобы радовать глаз красотой. У неё должно быть какое–то практическое назначение. Ну и зачем она тут стоит, в столь диком месте? Кто она вообще? Отойдя немного назад, он ещё раз окинул статую взглядом. И тут нахмурился сильнее. Снова приблизившись к статуе, внимательно осмотрел её всю, с ног до головы. А когда дошёл до четырехлучевой звезды на капюшоне, немного вытянутой сверху вниз, то даже прикоснулся к ней пальцами, будто хотел проверить, не игра ли это света и тени. Пальцы погрузились в каменные бороздки. И тогда на лице у него нарисовалась тревога. Ярко–синие глаза впились в каменные глаза статуи, кулаки непроизвольно сжались, а скулы заиграли желваками от напряжения. Он до последнего не хотел верить, но… Нет смысла отрицать. Он понял, кто это. Он узнал. В небеса взвился яростный крик. С разбегу, массой всего тела, он нанёс удар нечеловеческой мощи. Статуя накренилась и покорно повалилась на землю, отломившись от основания. Лёжа ничком, она продолжала смотреть каменным взором ввысь — то ли в синие небеса, то ли в синие глаза стоящего над ней полуобнажённого великана. Немного отдышавшись, он оторвал взгляд от поверженной статуи, и снова оглядел долину. Вдали медленно приближался вооружённый отряд. Помедлив секунду, человек поспешно спустился со склона и направился к деревьям, чтобы там скрыться.

* * *

— Вот тот проход в подземелье, ваша милость. Старик указывал на зияющую трещину. — Благодарю тебя, старый человек, — зазвучал вкрадчивый голос. — Сэр Тарбис, заглянем внутрь? Только будьте предельно осторожны, ни в коем случае не прикасайтесь к костям. Да и вообще лучше ничего там не трогать. Друг за другом они протиснулись в проход. Внутри капитан зажёг факел, осветив пещеру багровым огнём. Свет сразу же выхватил тёмный тоннель, уходящий далеко вглубь горы, и скелет, стерегущий вход. Маэл взял факел у капитана и осторожно наклонился к скелету. Нижняя его половина располагалась по–прежнему внутри тоннеля, а верхняя вывалилась в пещеру, когда Тания открыла чёрную дверь. Служитель Маэл посветил факелом на ту часть скелета, что лежала в тоннеле. — Посмотрите внимательно, капитан. Тот осторожно наклонился, и увидел на полу, вокруг скелета, нечто похожее то ли на каменную стружку, то ли на глиняные черепки. — Это же каменная чума! — в изумлении вскрикнул Тарбис — Та каменная корка на их телах! От тела остались только кости, а корка осыпалась черепками! — Совершенно верно. Кузнецу, отцу того несчастного юноши не следовало притрагиваться к этим костям. И вам не следует. Капитан тут же отпрянул от скелета и шарахнулся так, будто столкнулся лоб в лоб с прокажённым. Маэл подошёл к пластине справа от тоннеля. Он провёл рукавом перед пластиной, прикрыв на миг глаза. В пещере раздался негромкий звук, похожий на удар гонга. Пластина засветилась бледно–серебристым сиянием, а вход в тоннель немедленно затянуло чернотой. Скелет на полу обиженно хрустнул — чёрная дверь разрезала его пополам. Маэл проделал это с такой привычностью, будто каждый день, встав поутру, только и делал, что открывал и закрывал чёрные двери Старого мира. Капитан же о чём–то призадумался. — Но почему чума не тронула того юнца? — спросил он. — И сестру его вроде бы тоже? — А на этот вопрос, сэр Тарбис, я не смогу дать ответ, — произнёс Маэл не менее задумчиво. — Не уверен, что и Синод сможет. Одно ясно, есть что–то особенное в этой парочке. Вот почему нельзя терять их из виду. То, что здесь произошло, предвещает нам опасные времена… И я предчувствую, что Йед и Тания ещё сыграют в грядущих событиях важную роль. Интуиция редко меня обманывает. Тарбис выдвинулся корпусом вперёд. — Юнец не уйдёт, ваша милость! Мои люди в деревне сейчас же возьмут его под стражу, закуют в цепи, а завтра отконвоируют в городскую темницу! Но Маэл возмущённо нахмурился. Ретивость капитана его только рассердила. — Под стражей или в цепях мы держим лишь преступников, пленных, а также диких зверей. Так почему вы хотите заковать этого мальчика? Дикий ли он хищник, был ли пленён в битве с врагом, иль уличён в преступлениях?! — Но как же быть, ваша милость… Ведь по своей воле он с нами не пойдёт. Он же вон как привязан к сестре. Сейчас дожидается её у деревни, а скоро пойдёт в лес разыскивать, с нами или без нас… И нам придётся либо отпустить его, либо удерживать силой. А если девчонку в лесу сожрали дикие звери? Он её не найдёт, а к нам, вероятно, и не вернётся. — Это правда, без сестры он со мной не пойдёт… Что же, если девочка не найдётся, то у нас есть и другой путь. — Какой же? — спросил капитан. Губы Чтеца тронула таинственная улыбка, и он отвернулся к чёрной двери. Задумчиво потянувшись к бархатистой пелене, осторожно тронув её пальцами. Та немедля покрылась серебристой рябью, которая вначале разбежалась в стороны, а затем послушно отразилась от краёв обратно к центру. И снова разбежалась обратно. — Помните, капитан, о чём поётся в легендах о Старом мире? — молвил Маэл, не отрывая взгляда от черноты. — Помните, что сгубило древних Титанов? Их желания. Титаны умели черпать из собственных желаний великую силу. Силу богов. Но она обернулась в итоге против них, потому что единственное, что ей подвластно не было — сам её источник. Усиленные божественной мощью, дурные желания извратили природу Титанов. Так прежние боги Старого мира, светлые и благородные, сделались его демонами. Породили они чудовищ, что заполонили весь Старый мир… Величайшим из них стало ненасытное Чёрное чудовище, что грозило пожрать всё сущее. И постигло Старый мир великое крушение… Одна лишь Шамина не поддалась скверне, ибо черпала силу из разума, а не желаний. На осколках погибшего мира Титанов Богиня создала Новый мир и населила его людьми. Она даровала вам самое главное: Порядок, Закон и Послушание. Но увы… люди унаследовали и чёрное проклятье древности… Проклятье Титанов. Слишком часто желания затмевают ваш разум, и потому вы не ведаете, что для вас настоящее благо. Не знаете, чего вам следует хотеть. А посему, третья задача Синода, ради которой мы служим Святой Владычице — направлять желания людей. Наиглавнейшая из всех задач, ибо от неё зависит судьба Нового мира. Нельзя позволить, чтобы проклятая сила желаний когда–нибудь овладела людьми, и уничтожила их, как прежде Титанов. Нельзя допустить, чтобы Новый мир рухнул, как рухнул Старый мир. Вот какова моя главная задача, как Посланника Синода! Маэл оторвался от созерцания бездонной черноты и резко развернулся к Тарбису. Так неожиданно, что тот едва не вздрогнул, если б не военная выдержка. — Так вот, капитан: этот юноша Йед тоже не знает, чего должен желать! Его душа в смятении, он не видит последствий своих поступков. Он недальновиден, как и все люди. Но то совсем не его вина, потому не нужно заковывать его в кандалы. Моя задача — исправить его желания. Сделать так, чтобы он начал хотеть правильных вещей. — И что… Что вы намерены с ним сделать? — осторожно спросил капитан. Он уже начал смутно догадываться, куда клонит Маэл. — Если сестра его так и не найдётся, то я освобожу его память от воспоминаний о ней. Она больше не станет удерживать его и тянуть назад. Так я спасу его от самого себя. От множества тех бед, к которым могут привести необдуманные желания. Эти слова Чтец произнёс своим обычным доброжелательным голосом, как будто готовился совершить величайшее на свете благодеяние. — До этих страшных событий юноша желал поступить в королевскую гвардию, — продолжал он. — Такое желание похвально… Это верное желание. Пожалуй, я предложу ему свою протекцию в этом деле… в рамках разумного, конечно. И тогда он примкнёт к нам совершенно добровольно, по собственному выбору. Это будет намного милосердней оков и тюрем. Вы согласны, капитан? — Да, пожалуй… — кивнул капитан. — Ваша милость мудры, как всегда. Но в душе он серьёзно сомневался, действительно ли это более милосердно? Он вдруг вспомнил о собственном брате, что сражался сейчас с еретиками, далеко на востоке. На месте Йеда капитан Тарбис точно предпочёл бы быть закованным в кандалы, чем лишиться памяти о единственном близком человеке, что у него остался. То, что хотел проделать с юношей Чтец — всё равно, как отрезать руку или ногу… Даже ещё хуже: отрезать кусок его души. Но дело солдата — исполнять приказы, а не подвергать их сомнению. Да и перечить Чтецу — то же, что подписать приговор самому себе. И всё же, он решился обратиться к Маэлу ещё с одной мыслью, которая всё не давала ему покоя. Он чувствовал, что должен выложить всё сейчас, иначе подходящий момент будет упущен. — Ваша милость не собирается более открывать эту чёрную дверь? — Что ты имеешь ввиду? — удивился Маэл. — Для чего? — Ну как сказать, нельзя ли с помощью ваших магических возможностей, с благословения Синода конечно, попробовать овладеть теми силами Старого мира, что сокрыты за дверью? Поставить их на служение благим делам? Вот та же чума. Если её забросить в лагерь врага, то любую битву с каким угодно противником можно выиграть в один день… На востоке уже год идёт восстание мятежников, вам известно, что там храбро сражается мой брат Батерис… Но еретики не гнушаются колдовства, которое запрещено Богиней. А ведь с помощью этой чумы из Старого мира мы смогли бы сохранить жизни стольких наших людей! И закончить войну в один… Но слова застряли в горле капитана, когда он увидел выражение на лице Чтеца. Глаза Маэла будто изменили свой обычный синий цвет, налившись кровью. — Старый мир, сэр Тарбис? — из голоса Чтеца вмиг исчезла обычная елейность. — Вы совсем не слушали, что я только что говорил про Старый мир?! Старый мир — это Зловещий зверь! Это Чёрное чудовище, что пожрало самоё себя в яростном исступлении! Оно издохло в незапамятные времена, но отвратительные щупальца до сих пор живут, ползают и шевелятся, а их силы вполне хватает, чтобы задушить случайную жертву. Здесь, — он протянул руку к чёрной двери со скелетом под ней, — погребено одно из них. И нам следует не откармливать эту мерзость, дабы ненасытная гадина возродилась и вновь пожрала нас всех, а уничтожить, или на худой конец навечно запечатать этот осколок чёрных эпох. Таковы непреложные законы Святой Владычицы и священная воля Синода, что вечно служит ей! Говоря последние слова, Маэл на секунду прикрыл глаза и приложил ладонь к груди, дабы отдать дань уважения. — А вам, сэр Тарбис, — продолжал он, — я скажу следующее. Ваши безумные слова я пока отнесу на счёт временного помешательства из–за увиденных в деревне ужасов чумы. Воспользуйтесь данной вам возможностью, и впредь забудьте всё, что сейчас говорили. Если же вы вновь заведёте подобные речи в разговоре с кем–нибудь… Поверьте, уж я‑то узнаю. Вас обвинят в измене Благочистому свету и предадут суду Синода! Вы же хорошо знаете, что вас тогда ждёт? Пока Маэл пытался отдышаться после такой тирады, капитан Тарбис хранил полное молчание, как нашкодивший мальчишка. Он понял, что сейчас ему лучше ждать, пока Чтец не заговорит сам. Переведя дыхание, Посланник Синода запел уже обычным голосом, смирив свой гнев. — Здесь, в пещере, скелет непросто сжечь, не касаясь его. Что же делать… Облейте его пока горячей смолой. Но это временно, а потом… нужно залить его расплавленным металлом, после чего всю пещеру следует завалить. Капитан, встаньте здесь на ночь стоянкой, охраняйте вход. А наутро проверьте деревню, все ли тела сгорели там целиком. Если нет — не трогайте, с ними потом разберёмся. И да, ежели из лесу явится та девочка, ни в коем случае не отпускайте её до моего возвращения. При ней остаётся некий предмет из этого тоннеля, который тоже следует уничтожить. Но даже не вздумайте позволить своим псам каких–нибудь грубостей по отношению к ней! Вам ясны приказы, сэр Тарбис? — Всё будет исполнено в точности. Капитан приложил кулак к груди, покорно кивнул, развернулся кругом и вылез через разлом наружу. Бросив последний взгляд на чёрную дверь и полскелета под ней, Посланник Синода тоже покинул пещеру, вслед за капитаном.