Ты мне нужен

— Мика! — рык, вырвавшийся из груди, больше походил на стон. — Ты мне нужен! На огромной дубовой кровати с балдахином в алькове полутемной спальни Флоран замер и прислушался. За маленькой дверцей каморки для прислуги стояла тишина. Тогда он попытался снова — дернул левой ногой, затем правой — и забился, извиваясь всем телом на скрутившихся под ним в узел простынях. Ничего. Ноги не сдвинулись и на миллиметр — стопы словно что-то держало пришпиленными под одеялом, а малейшая попытка подтянуть их вверх отдавала болью в каждом пальце. Застрял накрепко, дьявол побери. — Мика! — взревел он опять. — Не могу без тебя справиться! За тонкой перегородкой послышалась возня, что-то с грохотом свалилось на пол, проворно прошаркало к двери, и наконец долговязая нескладная фигура камердинера замаячила у кровати. — Орать вы горазды с утра, Ваша Светлость, — позевывая, парень почесал впалый живот под мятой, кое-как заправленной в штаны рубахой. — Чего не спится вам? — Помоги, — выдохнул взмокший от тщетных усилий Флоран. — Ноги. Заспанные, цвета болотной ряски глаза широко распахнулись, взгляд метнулся к изножью кровати, большой лягушачий рот сложился в удивленное "о", и уже через мгновение, оседлав ноги Флорана, Мика боролся с одеялом, пытаясь стащить его край с онемевших ступней хозяина. Он пыхтел, тянул расшитую парчовыми нитями ткань на себя, елозя костлявым задом по коленями Флорана. Отвоевав один конец непокорного покрывала, Мика задрал его до подбородка и заглянул между ним и спинкой кровати. Оттуда сразу же послышалось его испуганное “у-у-ух” с ноткой какого-то недоверчивого уважения. Мика вынырнул из-под одеяла и покосился на Флорана через плечо. — А я говорил: надо было вчера стричь. Да только вы же не слушаете никогда. — Что там? — Флоран судорожно сглотнул. — Что-что, — непочтительно передразнил господина Мика, неуклюже слезая на пол. — Когти ваши в дерево вросли за ночь. Теперь пилить придется. Вместе с кроватью, — добавил он ворчливо и завел свое обычное: — А вот если бы послушали меня… Флоран заскрежетал зубами, чувствуя как правый нижний клык врезается ему в щеку изнутри, ойкнул и прорычал: — Заткнись и пили! Мика повздыхал и поплелся в свою каморку. Оттуда он вернулся с ящичком, из которого торчали инкрустированные серебром ручки инструментов. Достал клещи, осмотрел их, покачал вихрастой головой, выудил небольшую острозубую пилу и довольно кивнул. Флоран закрыл глаза. Он ненавидел этот звук и то, как он резонировал во всем теле, отдаваясь в зубах. И запах спиленных когтей он ненавидел тоже. Теперь это случалось все чаще: они отрастали с неимоверной быстротой, пронзая и опутывая все, что мешало им удлиняться. Пришлось изготовить приспособления для их укорачивания по специальному заказу. Стиснув челюсти, Флоран вытерпел полчаса мучений, пока его камердинер, бубня что-то себе под нос, пилил и резал толстые изогнутые когти, освобождая ноги. — Что ты там делаешь так долго? — Подпилить надо как следует, Ваша Светлость. Иначе в сапоги не влезете, — развел руками Мика. — Три пары всего сапог-то осталось. Остальные изорвать когтями изволили. А те, что из Стивалии выписали, не известно когда будут. Дороги знатно нынче развезло. Наконец завершив омерзительный для Флорана процесс, он накинул одеяло на изрезанную спинку кровати, в которой торчали остатки отпиленных когтей, и помог господину сесть, едва не опрокинувшись вместе с его большим телом обратно на подушки — Мика весил вдвое меньше и, кажется, весь состоял из костей и сухожилий, обтянутых бледной кожей, с худосочной прослойкой плоти между ними. — А на руках может тоже… — Уйди, — хмуро бросил Флоран. — А как же одеваться? — Уйди! Он в состоянии еще одеться сам, дьявол побери! Когда когти распороли тонкий батист рукава, Флоран выругался, в раздражении отбросил испорченную рубашку и осторожно выудил из шкафа другую. Чудом ему удалось проскользнуть в широкие рукава, зажав руки в кулаки, но как только он попытался стянуть болтающиеся на груди завязки ворота, ткань разъехалась под острыми когтями. М-да. Надо было стричь вчера. — Мика, — в конце концов с обреченным вздохом сдался он. — Мика! Ты мне нужен! Камердинер молча прошлепал обратно. Его веснушчатое большеротое лицо было серьезно, как у обиженного мальчишки. Но теперь рот он хотя бы держал закрытым, только сопел от усердия, помогая хозяину одеться, вдеть руки в рукава камзола, ноги — в штаны-кюлоты, проворно застегивая все пуговки, следя за тем, чтобы в петли не попали длинные волоски темной шерсти. Отдуваясь, натянул на Флорана сапоги из тонкой оленьей кожи. Постучал костяшками кулака по выпирающему бугорку большого пальца на носке правого сапога и цокнул досадливо языком — дескать не допилил, — но, поймав свирепый взгляд Флорана, поднялся и отступил на шаг, искоса поглядывая на результат своих усилий. Флоран, младший герцог Крок-Митэн, был одет к завтраку и теперь сосредоточенно прикидывал, не поздно ли уже идти в оранжерею. Чтобы увидеть того, кто владел его мыслями и снами вот уже неделю: принц Эрик так полюбил прогуливаться в этой части замка по утрам, вдыхая аромат редких канинских роз, которые цвели в зимнем саду. Конечно, от цветов Флорану следовало держаться подальше — обострившееся обоняние принимало в штыки сильные запахи, особенно сладкие цветочные. Но, может быть, прячась за пышными зарослями джинепра, ему удалось бы даже подобраться ближе, чтобы просто смотреть на него. Смотреть, как стройная фигура принца застывает у розового куста, золотистый локон падает на высокий чистый лоб, прекрасные голубые глаза восхищенно загораются, и он изящно склоняется, поднося к лицу нежный, как его кожа, розовый бутон, вдыхает его аромат, губы приоткрываются и... — Вам больше ничего не нужно? — тихо прошелестело за спиной, вырывая Флорана из мечтаний. Понуро ссутулившись, Мика застыл в ожидании, глядя в пол. Понятно о чем он. Да только зря переживает — сейчас его господину не до постельных утех. — Вечером, — бросил Флоран. — Я собираюсь прогуляться до завтрака. Мика переступил и вздохнул, вероятно с облегчением от того, что отвратительная повинность откладывается. Он, в отличие от остальных слуг, не избегал лишний раз глазеть на Флорана. Но понятно же, что зрелище не из приятных. Не говоря уже о том, что ему приходилось служить не только одевая господина, но и раздевая, чтобы удовлетворить естественные потребности его тела. Мика был одним из немногих слуг, согласившихся переехать с Флораном в отдаленный замок Абри, когда состояние его стало стремительно ухудшаться. А ведь когда-то все было по-другому и попасть на службу к младшему герцогу Крок-Митэну почиталось за большую честь, достойную только проверенных, великолепно вышколенных слуг. — Зеркало открыть, Ваша Светлость? “За каким это дьяволом?” — хотелось зарычать Флорану. Но он сдержался и бросил: — Не надо. Займись завтраком. Потом до ужина ты свободен. И проследи, чтобы его подали вовремя. На двоих. Мика поплелся к выходу, подволакивая ноги. Флоран фыркнул, глядя ему вслед. Зеркало. Что нового он мог бы там увидеть? В последние три года зеркала с издевательским постоянством отражали того, в кого он теперь превратился: чудовище.