be the light

      В Храме сумрачно, зябко и тихо, до рассвета ещё час, полный шорохов и теней, но сон слетает с Белинды как покрывало, подхваченное ветром. Она беспокойно ворочается в постели несколько минут, а потом встаёт, чтобы зажечь свечи и начать обход раньше. Белым призраком Белинда скользит по развилкам величественных коридоров, мимо фресок, мозаики и победоносных баталий, запечатлённых в живописи на стенах и под самыми сводами, улыбается мимолётно, кивая им, как живым, возносит мысленно краткую молитву светлоокой Даре, распростёршей руки в центре купола в милосердном жесте, кажется, способном обнять весь мир. Белинда плавно подносит тонкую лучинку к чадящей курильнице, в которой слабо теплятся угольки. Кончик прута занимается всполохом, и жрица касается им фитиля одной свечи, другой, и так до тех пор, пока в подсвечнике не остаётся ни одной незажжённой. Огонь вспыхивает, разгорается ярче, рождает свет, и Белинда трепетно разносит его дальше, по алтарям и лампадкам, управляет им, словно дирижёр — хором клириков-певчих, чьи песни всегда гулко разносятся в аскетичной монастырской тишине, и свет этот в её ладонях выглядит как осколок упавшей звезды, как сгусток сияющего божественного сердца, свет льнёт к её коже словно золотая атласная ткань и ширится-ширится-ширится, набирает силу. Белинда, завершая обход, выходит наружу — с каждым шагом в груди тоже растёт свет, но уже иной, самый хрупкий и самый необходимый, тот, что послужит во благо духа. Она направляется сквозь холодный свежий ветер и вихрь лепестков отцветающих вишен в лазарет, к раненым паладинам и жрецам — там встречают слабыми, но благодарными улыбками и благоговейным шёпотом её имени, и тревога по капле исчезает из их напряжённых фигур. Белинда мягко трогает чужую руку или плечо, баюкает в каждом крохотные жемчужинки их личного света, сумевшего выдержать все беды и несчастья, и они тянутся к ней, словно цветы к солнцу, уставшие от темноты, страданий и боли. О, ей известно, как люди страшатся тьмы, особенно той, что прорастает внутри гнилыми сорняками, той, что может перекрыть слабый огонёк веры. Той, что может задушить всё человеческое. И Белинда здесь для того, чтобы защитить их человечность, стать им путеводной звездой, лучом долгожданной надежды. Для того, чтобы быть для них светом, если сами они погасли. Солнечные искры вспыхивают в её волосах и на платье. По людям прокатывается еле слышный вздох, полный облегчения. Начинается новый день.