Моя свобода

      Мы сидим. Нас трое. Двое в бушлатах (я в дубке, Димон в афганке), третий, светловолосый парень по имени Санька (хорошее имя, меня так тоже зовут) сидит в серой советской шинели, но с пришитыми шевронами и знаками ВСУ по уставу. К шинели он выпросил у каптера еще и высокие сапоги. У Сани в руках гитара — в музыке этот черт как рыба в воде. Димон сидит рядом, отдыхает. Димон у нас вообще по жизни вечно морально уставший. И я. Почему-то я стою, а не сижу рядом с ними. Стою у квадратного окошка и смотрю на серые депрессивные пейзажи из серого безжизненного неба, натянутого над серым безразлично-холодным городом из тысячи хрущевок. Под покровом грязного снега. Я тяну руку к нагрудному карману. Достаю сигареты. Делюсь с парнями. Прикуриваем мы от спичек Димона. Вздыхаю. Санёк прикуривает, делает пару быстрых затяжек, и снова в бой — с новыми силами вбиваясь маленькими пальцами в натянутые струны, напевая странные песни Летова. Он поёт, он наложивает, наматывает чужую душу на струны, приправляя аккордами, брызгая гнилью тех далёких времен, описанными в песнях на ту одностороннюю жалкую картиночку «действительности», в которую исправно мокали мордами предыдущие поколения. Гитара не звучит — она поёт в умелых руками Сани, и он подпевает вместе с ней. Мини-концерт по случаю важного события - дабы на гражданке было что вспомнить. Яркого и незабываемого. — Пуля-дура, научи меня жить, — поет Санёк, — каземат, научи меня жить… Мы все стоим на финишной прямой. Не буквально, образно — дембель ведь скоро, все дела. Будто бы вчера лазил ночью с фонариком по траве, как дебил, ища потерянный в карауле патрон к автомату, который постарше моего отца будет. Димон тихонько смеётся. Наверное, тоже что-то вспомнил. Я смотрю на его улыбку и сам машинально начинаю тихонько смеяться, не понимая, почему. — У тебя очень заразная улыбка, Дим. — Пуля-дура, научи меня жить, атеист, научи меня верить… Тоска… Всё, что навевают мне песни Летова. Что Санёк в нем нашел… Тоска и безнадега. Что ни песня — так война. А крайними в любой войне, как известно, делают рядовых солдат. Но сейчас на душе было необычайно хорошо, по телу прошел небольшой мандраж, а в голове начался обратный отсчет. Скоро я буду дома. Я потираю слегка замерзшие пальцы и снова смотрю в окно. Почти дома. Дембель 2008 года.