onigokko знаете? добегались

химе — едва-едва и персонификация dark academia. она читает книги в метро, ритмично отстукивает чёрными ноготками по тёмной столешнице, красит губы в бордово-бархатный. и оставляет единичные поцелуи на уголках губ иноэ с тору, когда вздумается. такая вольная, будто даже не встречается с ними, а просто крутит интрижку, как ключи на пальце. химе открывает дверь, скидывает туфли, так ущемляющие эго мужчин ниже её сто восьмидесяти сантиметров без каблука. ей нравятся их красные от злости лица, когда в ответ на их попытки возвыситься за её счет она роняет незаинтересованное «идите нахуй». — с возвращением, — в два голоса слышится с кухни. химе тянет лёгкую улыбку — а вот эти двое ей нравятся куда больше. потому что её рост и туфли не трогают их нигде, кроме паха. «это наша девушка, сучки», — так и читается в их тёмно-светлых глазах. — я дома, — говорит только тогда, когда зарывается пальцами в светлые кремовые колючки иноэ, тычется в них носом, почти заваливаясь сверху, и вдыхает аромат её же шампуня. тору машет ладонью с балкона, докуривая, и тушит фитилёк в сувенирной пепельнице, привезённой кей (и хибари) из греции. на нём её домашняя растянутая футболка и спортивные штаны иноэ. сам иноэ сидит, как ни странно, без штанов. предположительно, их с него стянули не так уж давно. тору целует её приветственно-бегло и смазано, ставит чайник на плиту, пока химе пробегается взглядом по книге в руках иноэ. узнаёт «идиота» достоевского. он молчит, но ставит палец на моменте, где остановился, и задирает голову, чтобы привычно мазнуть кончиком носа по её щеке. этот его чёртов жест — химе обхватывает чужие плечи и ответно посягает щекой на щеку. какие нежности. а в школе он её бесил до дрожи, сейчас же до дрожи доводит немного в ином смысле. в чернильных глазах экс-старосты больше никакого (как ей тогда казалось) равнодушия, лишь привычное сонное спокойствие и вспышки оранжевых огоньков. тору ставит на стол три чашки с чаем — ей, стандартно, четыре ложки сахара, им по две — и три тарелки с тёплым ужином. они ждали её, иначе никак. — ты — мыть руки, — указывает вилкой на одну, — а ты — отложи книгу, — и на второго. — да, мамочка, — единогласно кивают они, поднимаясь и на пару шагая с кухни под его смеющийся взгляд. — ауч, — больше показушно шипит иноэ, поднимая голову, чтобы взглянуть ей в лицо. в наглое, самодовольное, красивое лицо. — не преувеличивай, детка, — смеётся химе, смачно мацнув его за задницу и гордо скрывается за дверью ванной. иноэ бросается следом, а тору гикает, кусая вилку, и слышит звуки сладкой мести, а точнее — смех химе, не терпящей щекотку, и протяжное довольное «хммм».