Восьмиклассница

      Игры закончились. Я покидала стадион с улыбкой на лице, но с тяжестью в груди. Прощаться с людьми, которых, возможно, больше никогда не увидишь, чертовски трудно. Девочки обнимались, плакали, обещали друг другу звонить, встречаться. Всё это напоминало выпускной: когда не хочется уходить, но приходится.              Вечером перед школой, лежа в кровати, я вдруг осознала, что всего за два дня отшила сразу двоих парней. Как так вышло? Давид обиделся и больше со мной не разговаривал. Серёжа, который согласился на то, что мы должны лучше узнать друг друга, даже не удосужился написать. Наверное, успел забыть о моём существовании раз десять.              В школе я отсутствовала пару дней из-за матчей. И думала, что наверняка произошло что-то новое — ведь всегда так: когда находишься в школе, всё уныло и предсказуемо, но стоит уйти, как обязательно случается что-то интересное.              Наконец, я снова перешагнула порог учебного заведения и в тот же миг пожалела об этом.              Шок. Злость. Обида.              Я замерла в дверях раздевалки, не в силах поверить своим глазам.              Серёжа. Катя. Они целовались, обжимаясь прямо посреди курток.              Меня словно окатило ледяной водой. Чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения, я резко развернулась и быстрым шагом направилась к женскому туалету. Хотелось промыть глаза от увиденного.              Несколько дней назад Серёжа говорил, что хотел быть со мной. А теперь он уже был с ней. С этой...              «Как же они оба бесят!»              Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Но в груди всё равно бушевал ураган.              Когда прозвенел звонок, я пошла на урок, так и не успев поздороваться с Ксюшкой и Лилькой.              И, конечно же, Серёжа и Катя опоздали. Они вбежали в класс, довольные и сияющие. Вокруг сразу начался шёпот, смешки. Учительница посмотрела на них осуждающе, потребовала дневники. Они — естественно! — «случайно забыли их дома». Вздохнув, учительница махнула рукой и велела садиться.              Класс тут же принялся подшучивать над ними. Серёжа отшучивался в ответ. И вдруг его взгляд остановился на мне.              — Ну, привет, — произнёс он, но даже не попытался улыбнуться.              «Придурок».              Я качнула головой и уставилась в тетрадь, скрывая лицо за волосами. Не хотелось видеть его и даже слышать.              Как только урок закончился, я вышла первой. В столовой наконец встретилась с Ксюшей и Лилей. Они выглядели выжатыми, но попытались улыбнуться, садясь ко мне.              — Привет, — тихо сказала Ксюша.              Её лицо было бледным, губы поджаты. Видимо, она сильнее всех переживала из-за нашей новой парочки.              — Привет, — ответила я, бросив взгляд на обеих.              — Ну, как всё прошло? — спросила Лиля.              — Неплохо, — я постаралась говорить как можно бодрее. — Наша команда победила, мы здорово отпраздновали… И всё. С чирлидингом покончено. Больше выступать не буду. Теперь вся уйду в учёбу.              — Ну да, ты и так её совсем забросила, — заметила Лиля.              — Постой, а почему бросаешь? — нахмурилась Ксюша.              — Команду расформировали.              — Серьёзно?! — они обе вытаращили глаза.              — Никаких вариантов продолжить? — с надеждой спросила Лиля.              Я мотнула головой.              — Да и родители против. Считают, что пора готовиться к экзаменам, — мне не хотелось вдаваться в подробности, поэтому я быстро перевела тему разговора: — Ну а вы как тут без меня?              — Разве не заметно? — резко бросила Ксюша.              — Да ладно, ты из-за Нагимова с Виноградовой так убиваешься?              Этот вопрос я должна была задать самой себе. Ксюша опустила взгляд, не ответила. И я не стала давить.              День тянулся медленно, и я с ужасом осознала, что вообще ничего не понимала в уроках. Особенно в алгебре. Они уже прошли новую тему, а я ещё старую толком не разобрала. Учителя, как назло, объясняли так, будто перед ними не живые люди, а машины для запоминания формул.              Когда уроки закончились, моя голова была перегружена до предела. Казалось, мозг вот-вот взорвётся. За эту пару дней я настолько отвыкла от учёбы, что перестроиться обратно было невыносимо сложно.              А вечером меня добило количество домашки. Девятый час, а я сидела за уроками. Нужно было учить кучу всего, плюс найти материал для доклада про Александра Первого.              В половине десятого раздался звонок.              — Оля у аппарата, — устало ответила я, прикладывая свой старенький LG к уху.              — Привет… — донёсся убитый голос Ксюши.              — Чего такая мрачная?              — Всё ужасно… мне плохо…              — Из-за него? — мне даже имени не хотелось называть этого бабника. — Или есть ещё кто-то, кого надо ненавидеть?              — Не издевайся, — попросила она.              — Ладно, не буду. Ну рассказывай, что там у тебя стряслось.              Ксюша немного помолчала, потом вдруг спросила:              — Ты виделась с Серёжей в субботу?              Неожиданный вопрос.              — Виделась, — осторожно ответила я. — Но сначала давай разберёмся с другим. Почему ты сдала меня ему? Что ты вообще ему наговорила?              Я была на неё зла. Очень зла. Хотела говорить спокойно, но в голос всё равно прорывалась обида.              — Я не сдавала тебя! — вспыхнула Ксюша. — Он просто спрашивал, а я… я не могла промолчать.              Внутри всё перевернулось. Значит, он действительно интересовался мной. Причём у лучшей подруги — той, кто знала про меня буквально всё.              — И что ты ему рассказала? — спросила я, стараясь держать голос ровным.              — Где ты была, есть ли у тебя парень, какие парни тебе нравятся…              — И что ты ответила?              — Я пошутила, что он в твоём вкусе, — хмыкнула она. — Но ведь это не так?              Я вздрогнула: Серёжа и правда был в моём вкусе… хотя какой вкус мог быть у четырнадцатилетней девчонки? Но вслух я, конечно, сказала совсем другое:              — Даже думать не хочу, что мне могут нравиться такие кретины.              Ксюшка вроде бы удовлетворилась моим ответом, но вот я — нет. Потому что, как бы я ни злилась на Серёжу, перестать думать о нём у меня не получалось.              — И это всё, о чём вы говорили? — уточнила я.              — Нет, ещё кое-что… — по голосу я поняла, что она наконец улыбнулась.              — О, и о чём же?              — Он поделился впечатлениями о нашем классе. Сказал, что все ему понравились, что у нас весёлый, дружный класс. А я не удержалась и пошутила, мол, наверняка Виноградова ему понравилась больше остальных.              — И что он ответил? — я невольно напряглась.              — Сказал, что с ней весело, и... как же он выразился? — Ксюша напряглась вспоминая. — Ах да! Сказал, что она слишком легкодоступная, а такие девушки ему не нравятся.              — Смешно, — хмыкнула я с сарказмом.              — Да уж… — вздохнула Ксюшка. — На этом, в общем, всё. Но знаешь, что он сделал в конце? Подмигнул мне, снова назвал красавицей, поблагодарил за информацию и ушёл на встречу с тобой. А я… как наивная дура, стояла и радовалась, что он не хочет мутить с Виноградовой. А потом… В понедельник… — она осеклась. — Оль, я не знаю, что случилось. Но внезапно он стал к ней лезть. А потом… Я видела, как они целовались за школой.              Почему-то меня это не удивило.              — Ты ему что-то сказала в тот вечер? Что произошло между вами?              Иногда бывает плохо, когда твоя подруга знает тебя вдоль и поперёк. Ксюшка уже сложила в голове картинку, и, похоже, виноватой выходила я. Получалось, что Серёжа разбил ей сердце из-за меня.              — Оль? — её голос звучал требовательно. — Что между вами было?              Если бы я сказала правду, она бы возненавидела меня.              — Ксюш, да ничего. Мы просто гуляли, слушали музыку, он проводил меня до дома, — я старалась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул.              — Пообещай, что не врёшь.              — Я не вру! — соврала я, не моргнув. — И вообще, не бери в голову. Этот идиот даже не думает о чувствах других людей.              — Оль… Я пытаюсь. Правда, пытаюсь… Но ничего не могу с собой поделать. Кажется, я влюбилась в него.