Чёрный список

Драко закончил свою утреннюю лекцию по Защите со студентами. Они перешли к другим предметам — Истории Магии с Гермионой, Гербологии с Невиллом и Магическим Существам с Полоумной. Через полтора часа он собирал половину студентов для обучения полётам, а другая половина отправлялась с Крамом на небольшую тренировку. Тем временем Гермиона, Невилл и Луна проведут несколько небольших, более тесных продвинутых занятий со старшими детьми, в основном с теми, кто не вернулся в Хогвартс после битвы и так и не окончил его. Но Драко потратил свои свободные полтора часа (он называл это «Часом без Адама»), наконец, избавляясь от последнего уровня чар двери в подвал. На самом деле ему пришлось найти книгу по снятию защиты в библиотеке, поскольку обычные заклинания не действовали. Драко было очень неуютно от того, насколько защищена эта дверь. Он начал думать, что, может быть, так было по какой-то причине, и, может быть, ему не следовало играться с какими бы ни было силами за дверью. Больше никто не должен знать. Драко ясно дал понять Адаму и Челси, что Гермиона испытывает достаточный стресс, не добавляя в список таинственные двери. Челси с готовностью согласилась, по-видимому, беспокоясь за своего профессора, в то время как Адам просто казался взволнованным тем, что у него есть секрет. Драко на мгновение закрыл глаза. Гермиона была занята уроками, посещала Тедди как можно чаще, помогала Уизли медленно вставать на ноги с помощью физиотерапии, после которой у неё не было ни сил, ни времени, чтобы понять, как вернуть Гарри Поттера. Иногда он находил её спящей в библиотеке над книгой о некромантии, но мог сказать, что она теряет надежду. Может быть, не было никакого способа вернуть Поттера. Может быть, то было временным явлением, и Поттер не собирался снова возвращаться в её тело. Драко было всё равно. Но Гермионе, очевидно, нет. Это заставляло его беспокоиться настолько, что это глубоко раздражало его. Как это произошло? Почему всё, что любила Гермиона, вдруг стало для него важным? Почему он так сильно хотел, чтобы она была счастлива, что зашёл так далеко, что хотел воскресить своего заклятого врага из мёртвых или спасти жизнь самого большого рыжего тупицы, рискуя своей собственной? Это было потому, что от её смеха ему захотелось вырвать себе волосы. Это было потому, что её улыбка хотела запереть в его спальне на весь день, чтобы ему не пришлось медленно умирать из-за этого. Это было потому, что та же самая часть его, которая хотела уложить ей волосы заколками, также хотела вырвать их и смотреть, как эти локоны падают ей на плечи. Драко Малфой ненавидел то, что любил Гермиону. Что на самом деле только усугубило ситуацию. Открыв глаза ещё раз, наконец-то сосредоточившись, Драко поднял палочку к двери и произнёс заклинание. Это не сработало ни в первый раз, ни во второй. Однако в третий раз он услышал громкое шипение и увидел, как дверная ручка загорелась ярко-красным. Сердце Драко в панике ёкнуло, но его сердцебиение вернулось в норму, когда увидел, как дверная ручка превратилась в жидкую медь и стекла на пол. Это было не то, чего он ожидал. Медь быстро остыла и затвердела на деревянном полу. Наклонившись, Драко заглянул в отверстие, где только что была ручка, надеясь получить хоть какое-то представление о том, с чем он столкнулся, но там ничего не было видно. Была темнота. Он осторожно просунул палец внутрь, чтобы проверить, нет ли еще каких-нибудь преград. Их не было. Снова выпрямившись и сжимая палочку в правой руке, Драко дюйм за дюймом открывал дверь, выставив палочку вперёд, готовясь к нападению чего-то, чего угодно. Когда не последовало немедленного взрыва или вспышки, Драко взмахнул палочкой, чтобы осветить подвал. Кончик его палочки загорелся на долю секунды, прежде чем затухнуть. Нахмурившись, Драко произнёс: «Люмос!». И снова свет погас прежде, чем он смог что-либо разглядеть. — Какого чёрта? — пробормотал он, раздражённо постукивая палочкой по ладони. Драко побежал наверх за свечой. Он зажёг её и направился в подвал. Маленькое пламя погасло в тот момент, когда он переступил порог. То же самое произошло и с лампой. Его небольшое исследование было бессмысленным без света. Совершенно раздраженный, Драко захлопнул дверь и наложил на неё временную защиту, прежде чем отправиться в имение, чтобы что-то сломать и провести некоторые исследования.

~***~

Челси высокая. Это первое, что она замечает, находясь выше вещей, с которыми она обычно была на уровне глаз. На ней клетчатая юбка, шерстяные колготки, белая футболка и балетки. Она чувствует себя… красивее, чем обычно. Возможно, это было связано с тем, что её тело было полностью сформировано — высокое, стройное, тонкая талия и груди, которых она всегда боялась, не казались такими уж нелепыми, как думала она. Она идёт. Она не контролирует ни свою походку, ни свои слова, ни свои мысли. Она никогда не видела земли, по которой идёт, но идёт по ней так, словно это её дом. Трава была зелёной, и все деревья были странными, особенно то, к которому они направлялись. Оно шевелилось, несмотря на то, что день был безветренный и на нём не было листьев, несмотря на то, что казалось, начинается весна. Адам шёл рядом с ней, только это был совсем не Адам. Он был старше, как и она. Боже, она думала, что она высокая! Адам возвышался над ней, его светло-каштановые волосы были коротко подстрижены, а тёплые карие глаза сверкали тем же озорством, которое ей очень нравилось. В то время как она была занудной и скучной, у Адама была эта искра, этот дух, который он не мог сдержать и которым он делился со всеми. — Ты думаешь, мы могли бы немного порыскать вокруг и заявить, что у нас были проблемы с деревом? — спросил Адам, и его улыбка стала шире. Челси ответила: — Нет, если ты хочешь как можно быстрее вернуться к своей драгоценной невесте. «Ничего себе, — рассеянно подумала Челси. — Мой голос глубокий. И немного хрипловатый». Неужели так она должна была звучать в будущем?  — Она бы не возражала, — сказал Адам, отмахиваясь от этого. Челси с вызовом выгнула бровь, глядя на Адама. — Хорошо, хорошо, ты права, — сказал Адам с усмешкой. — С каких это пор ты стала серьёзной? — Я всегда была серьёзной, Адам, — ответила Челси, рассеянно играя с голубой лентой, повязанной вокруг её запястья. Челси узнала в ней ленту, которую нашла в комнате в имении. Ту, которую она нашла в комнате с инициалами А. Д. в изголовье кровати. — Нет, не была! — сказал Адам, игриво подталкивая её плечом. — Я помню, как ты впервые заговорила со мной. Это было потому, что ты хотела отправиться в приключение. Ты ведь помнишь письмо, верно? Любовное письмо, которое хранил Дамблдор? — Профессор Грейнджер сказала, что мы не должны говорить об этом, — напомнила Челси. — Оно было личным. Нам не стоило читать его. — Он был уже мертв, я не понимаю, в чём проблема, — пренебрежительно сказал Адам, засовывая руки в карманы джинсов. Челси тихо вздохнула. — Как бы ты себя чувствовал, если бы письмо, которое ты написал Иветт, было найдено почти через сто лет и прочитано парой глупых одиннадцатилетних детей? — Я не пишу писем Иветт, — ответил Адам. — Но если бы кто-нибудь нашёл те фотографии… да, это было бы проблемой. — Мне неприятно спрашивать, правда, — сказала Челси, на мгновение закрыв глаза, — но… какие фотографии? — Наши пикантные фотографии, — сказал Адам с удовольствием, играя бровями. — Волшебные фотографии — лучшие, говорю тебе. Бесспорно лучшие. Челси подавилась. — Ну же, Адам, — пожаловалась она. — Я знаю, тебе нравится притворяться, что я парень, но на самом деле, это нужно прекратить. Если ты хочешь сделать намёк, сделай это с кем-нибудь другим. — С кем? — спросил Адам, понизив голос и улыбнувшись. Его лоб слегка наморщился. — С тех пор, как Малфой… — Он не мог заставить себя закончить фразу. Челси остановилась и взяла Адама за локоть, останавливая и его. Она взглянула на него и сказала: — Прости, Адам. Ты же знаешь, мне жаль. Всем нам. Мы все знаем, насколько вы были близки… Челси увидела, как у Адама дернулось горло, когда он сглотнул. — Да. — Было всё, что он ответил. — Могу ли я что-нибудь сделать? — с надеждой спросила Челси. Последовала долгая пауза, прежде чем Адам сказал: — Мы можем сделать только одно. Убить эту чёртову змею раз и навсегда.

~***~

Это ни в коем случае не было кошмаром, но Челси чувствовала себя нервной и испуганной. Где она была? Почему они с Адамом были намного старше? Что они говорили об Иветт и что случилось с профессором Малфоем? Так много вопросов, что у Челси заболела голова. Свесив свои короткие ноги с кровати, она приподнялась и поморщилась, когда поняла, что от этого движения её головная боль усилилась. Она взяла себя в руки и очень медленно направилась к двери своей спальни. Её босые ноги замёрзли, но ей было всё равно. Когда она открыла дверь, то обнаружила, что Тонкс отсутствует в её раме. «Вероятно, навещает своего отца», — подумала Челси. Ну что ж. Она вышла из своей комнаты и направилась на кухню. Может быть, она найдёт какое-нибудь магловское обезболивающее или, может быть, просто приготовит чай. Она не ожидала, что профессор Грейнджер тоже не будет спать. Её профессор рылась в шкафах в поисках чего-то, выглядя немного измотанной. Профессор почесала затылок и сморщила нос, казавшись едва раздраженной. — Профессор? — осторожно позвала Челси. Профессор Грейнджер подпрыгнула так высоко, что чуть не поскользнулась и не упала. Что-то было не так с её учительницей, Челси просто не могла понять, что именно. Ну, если она проснулась в три тридцать утра, очевидно, у неё была нелёгкая ночь. — О… привет, — сказала профессор Грейнджер, выглядя немного обеспокоенной, как будто её поймали за чем-то плохим. — Вы в порядке, профессор? Профессор Грейнджер посмотрела налево и направо, прежде чем сказать: — Хм… да. Да, я… в порядке. Ты, случайно, не знаешь, где этот чёртов чай? Челси почувствовала, как у неё округлились глаза. Она никогда раньше не слышала, чтобы её учительница сквернословила. И вообще, профессор Грейнджер всё время заваривала чай. Но, с другой стороны, с тех пор, как их домовой эльф скончался, на кухне стало трудно найти вещи. Казалось, никто больше не знал, как вернуть все вещи на свои места. — Профессор Лавгуд обычно кладёт их случайно в хлебницу, — сказала Челси. Профессор Грейнджер на мгновение посмотрела через столешницу, прежде чем заметила хлебницу и открыла крышку. Внутри была коробка с чайными листьями. — Блестяще, — весело произнесла профессор Грейнджер, ставя чайник. Затем она, казалось, что-то вспомнила. — Тебе… что-нибудь нужно? — медленно произнесла она. — У… у меня немного болит голова, профессор, — кротко сказала Челси. — О! Ладно, ну, эм… верно! — Распахнув шкафчик чуть сильнее, чем следовало, профессор Грейнджер приподнялась на цыпочки, чтобы схватить с высокой полки зелёный закупоренный флакон. Она проверила этикетку и, читая, что-то напевала себе под нос. — Да. Да, это должно помочь. — Она протянула его ей. — Я полагаю, что один глоток этого должен привести тебя в порядок. И тебе лучше вернуться в постель. Не хотелось бы, чтобы нас застукали после комендантского часа. — Она игриво подмигнула. Взяв зелье и чувствуя себя ужасно смущенной из-за того, почему её профессор говорила так странно, Челси медленно вышла из кухни и направилась обратно в свою комнату. Ей придётся спросить своего профессора, всё ли с ней в порядке, как только она хорошо отдохнёт.

~***~

Это было то утро, когда Драко не мог не смотреть, потому что знал, что она не замечала. Ей ужасно хотелось спать, и она пыталась читать газету, но, очевидно, была готова задремать. Её волосы были заплетены в свободную косу, которую уже вряд ли можно было назвать косой. На ней был тонкий хлопчатобумажный халат, который, казалось, прикрывал её, но прилипал к пижаме, которая была всего лишь топом и шортами. Было холодное утро начала ноября, и он подумал, не должен ли он как-то тонко намекнуть ей, что её халат не скрывает её… озноб. Каждые две минуты ему приходилось отрывать взгляд от её груди. Хотя она, очевидно, этого не замечала. Она была слишком занята, почти засыпая в своём чае. С каждой минутой ему хотелось накинуть на неё пальто. Во-первых, потому что это чертовски отвлекало и было немного мучительно. Во-вторых, потому что дети скоро начнут просыпаться, и половина мальчиков, вероятно, уже была влюблена в свою учительницу и без её непреднамеренной демонстрации. Мальчики-подростки едва могли справиться с подобным. Он, как мужчина, едва ли мог справиться даже с чем-либо меньшим. Она так вкусно пахла по утрам. Боже, он хотел умереть. Он был почти благодарен за то, что отвлёкся, когда вошёл первый студент, готовый к завтраку. Это была самая младшая девочка с мальчишеской стрижкой. Её звали Челси. — Доброе утро, Челси, — сказала Гермиона с мягкой, усталой улыбкой, её веки отяжелели. — Чай ещё теплый, дорогая, угощайся. Тихая маленькая девочка кивнула, налила себе маленькую чашку чая и присоединилась к ним на кухонном островке, запрыгнув на стул напротив них и взяв банан из корзины с фруктами. — Я хотела поблагодарить вас, профессор Грейнджер. Брови Гермионы слегка нахмурились. — Пожалуйста, полагаю. Хотя я не совсем понимаю, за что ты меня благодаришь. — За зелье, — сказала Челси, размешивая одну ложку сахара в своем чае. — Оно действительно помогло. — Прости, дорогая, — сказала Гермиона озадаченно, — но я не помню, чтобы давала тебе зелье… — От моей головной боли прошлой ночью, — пояснила Челси, склонив голову набок. — Вы вели себя не странно. Надеюсь, вы хорошо выспались, профессор. Гермиона мгновенно проснулась, её глаза и глаза Драко мгновенно встретились. Ошеломленная, Челси тихо спросила: «Вы… ходите во сне, профессор?» — Эм… вроде того, — осторожно сказала Гермиона. — Что именно я делала, когда отдала тебе зелье? — Ну, вы искали чай, — ответила Челси, дуя на пар, поднимающийся от её чашки. — Я сказала вам, что профессор Лавгуд иногда путается и кладёт его в хлебницу. Вы нашли его и заварили в чайнике. — Я сказала что-нибудь… важное? Через мгновение Челси пожала плечами. — Только то, что мне следует вернуться в постель, чтобы меня не застали после комендантского часа. Это всё. — Я убью его, — тихо произнёс Драко. Увидев внезапную враждебность своего преподавателя, Челси поникла, замкнувшись в себе. — Я сделала что-то не так? — Вовсе нет, — уверила Гермиона, протягивая руку и кладя её на запястье девушки. — Ни капельки. Ты была права, что встала и обратилась за помощью, если у тебя болела голова. Никогда не стесняйся делать это. На самом деле ты мне очень помогла. Спасибо, Челси. Чувствуя себя немного лучше, Челси кивнула и отхлебнула чаю, пока Гермиона пыталась понять, почему Гарри не оставил ей записки.

~***~

— Был ли Альбус Дамблдор женат? Гермионе пришлось признать, что она не ожидала этого, особенно от тихой маленькой Челси. — Нет, не был, — сказала Гермиона. — Он был исключительно предан своей работе. Между борьбой с тёмными волшебниками и управлением Хогвартсом, я подозреваю, что у него не было много времени для романтики. — Но… — Челси сказала, казалось, обдумывая свой вопрос, когда произносила его: — Он тоже когда-то был молодым. У него, должно быть, была… первая любовь. Гермиона обдумала это. — Ты, наверное, права, Челси. У него, наверное, был кто-то, о ком он заботился. Однако доказательств этого нет, и он никогда по-настоящему не говорил о личных вещах. — Может быть, это был запретный роман, — с готовностью присоединилась Иветт. — Может быть, это было похоже на «Ромео и Джульетту»! Или, может быть, потому что он сражался с тёмными волшебниками, он хотел защитить свою настоящую любовь, оставив её. Это было бы ужасно романтично, не так ли? — Я не думаю, что Дамблдор был человеком-пауком, Иветт, — сказал Адам, закатывая глаза. — Что ж, Иветт, возможно, права, — сказала Гермиона, полусидя за своим столом и глубоко задумавшись. — Иногда нам приходится идти на жертвы, чтобы защитить тех, кого мы любим. Даже если это означает оставить их… или отослать их… — Вам нужно было отослать кого-то, кого вы любите? — спросил Адам. Через мгновение Гермиона кивнула. — Да. Дамблдор… он никогда особо не рассказывал о своей личной жизни, это правда, но, похоже, в нём присутствовала та бессмертная вера в любовь. Это заставляет меня думать, что, может быть… может быть, он знал о любви больше, чем мы думали. — Я хочу трагически влюбиться, — сказала Иветта с девичьей улыбкой. — Прямо как Дамблдор. Гермиона усмехнулась. — Мы не знаем наверняка, была ли она трагичной. Не каждая любовная история бывает страстной и мелодраматичной. В реальной жизни всё может быть чисто, всё именно так, как кажется. — Она была далека от истины, когда продолжила: — Иногда ты любишь кого-то, с кем не можешь быть. Конец. Но если тебе повезет… ты влюбляешься, и другой человек влюбляется в тебя, и это идеальный конец с некоторыми несовершенными моментами. Такова жизнь. — Гермиона пожала плечами, возвращаясь в настоящее. — Но вам, ребята, одиннадцать. Вам ещё какое-то время не нужно об этом беспокоиться. — Вы встречаетесь с мистером Уизли? — довольно громко спросила Иветт. — Эм… каким мистером Уизли? — уточнила Гермиона, едва сдерживая смех. На Хэллоуин весь Орден приехал в Насыпное Нагорье, чтобы встретиться со студентами, о которых они так много слышали, и устроить небольшую вечеринку. — Тот, с тростью, — сказала Иветт, как будто это должно было быть очевидно. — Нет, не встречаюсь, — сказала Гермиона с улыбкой. — Я немного обеспокоена тем, как История Магии стала Личной Жизнью Наших Профессоров 101. — Она одарила каждого из них дразнящими взглядами. Она была не против ответить на их вопросы. Честно говоря, она жалела, что не могла учиться в таком маленьком классе, когда росла — это облегчало общение с вашими учителями и делало невозможным отставание. — И вы можете называть его мистером Роном, — добавила Гермиона. — Я знаю, что количество Уизли может сбить с толку. — Я думаю, что мистер Рон стильный, — заявила Иветта. — Это из-за трости? — спросила Гермиона, приподняв бровь. Иветт долго думала об этом, а затем кивнула. — Вероятно. Гермиона не могла не рассмеяться. Адам присоединился к ним, и Челси ухмыльнулась про себя, в то время как Иветт потребовала объяснить, почему они смеются над ней. Тяжесть на плечах Гермионы ослабла. Прошло очень много времени с тех пор, как она в последний раз хорошо смеялась.