Наша страсть

Дорогая Мими, пишу я, роняя над строками слёзы И вспоминая былые наши грёзы: А помнишь ли ты как мы летали с тобой средь облаков, Где не страшились мы ничьих оков? А сколь много было снов, Одежд наших обнов? Ласкает твой смех мои уши до сих пор, Но слишком многое поставлено на кон. Прошу простить, не виновата в этом ты, В эту войну вмешаны насильно все мы, И чую душой, твои пальцы от злобы бледны, Коль глаза твои досюда дошли. Да, моя любовь, с тобой я прощаюсь, И саму себя считаю я сукой за это, каюсь, Но кажется мне, что как прежде я тебе уже не нравлюсь, А коль узнаешь правду обо мне, так и вовсе разонравлюсь. И сама я виновата, не увидела я с первого раза, Какая же ты на самом деле зараза: Ценила я тебя за игривость, ласковость, открытость, За некую детскую наивность и в то же время строптивость, Но коль будет суждено убить тебе меня скажи на милость, Почему меня коснулась такая несправедливость? Ревную я тебя к Люциферу, а ты меня к нему, Но говорю сразу, к Мальбонте я уйду, У него я прибежище найду, И, коль будет возможность, В крайнем случае и тебя с отцом спасу. Тяжко это расставание, но нужно оно нам, Ты режешь без ножа меня, моя милая мадам. Непризнанной зовёшь всё чаще и чаще, А раньше речи твои были куда более ласковей и слаще. Сейчас же ты играешься просто мной, Иль ты всё ещё являешься самой собой? Мысли катятся гурьбой, И жаль, что не могу утянуть свою я Мими за собой. Видимо, так было велено судьбой, Чтоб возникла резко пропасть меж тобой и мной. Быть может, коль не было бы той войны, Избежали б мы такой судьбы. Но ничего не изменить, мои чувства угасли словно спичка, Не поёт больше нашей любви прекрасная птичка. Как жаль, что не увижу тебя вновь, Без одежды и нижнего белья, Лишь в крайнем случае твою кровь. Отец твой стал мне словно родной, Так что попробую, если придётся, поступлюсь, Закрою глаза и отступлюсь, И, быть может, однажды вновь в тебя влюблюсь, Ввысь с тобой я к небу унесусь, Но на сим я уж с тобой прощусь, И прочь в окно, словно стрела, пущусь. Не отговаривай меня, к тебе я не спущусь, Обратно в стены школы я точно не вернусь! Скорее всего я монстром обращусь Иль от чужой руки убьюсь, Но стоять я буду до конца, Теперь лишь ему одному верна, Ведь для него я такая одна, Только ему я такая суждена. Теперь уж поздно, теперь ему я отдана, Он – моя семья, моя душа, Без него в сим мире я совсем одна. Ах, матушка моя плакать уж не будет, От принципов своих так просто не отступит. Мой господин, чьей рукой друг наш Ади был убит, Такой силы не просил, И лишь потому он молнию смерти по другу нашему пустил, Что тот информатора ценного для него убил. На войне как на войне, душа моя, Ей покоряются и волны, и моря. Коль услышит кто, лишь о тебе моля, Я вырву душу из себя, Лишь бы ты с отцом своим была цела. Ах, остатки чувств всё же нашлись, На текст сей в пору они пришлись. Да, ему я оправдание нашла, Твоим же поступкам… Да, малышка, ты знатно отожгла! В душе моей пламень страсти разожгла, Но теперь она словно Небытие темна. И не виноват он в том, Что Шепфа с Фидеро думали лишь о заклятии одном: Кровь ангела, Непризнанной и демона, А также сына демона того, что на Землю ни разу не ступал, И дочери серафима, что на Земле той когда-то поживал. Надеюсь, сейчас найдёшь ты сию взаимосвязь И сможешь ты меня понять. Моих чувств к нему уж не отнять, Ведь только он имеет свойство меня понимать. Не смею боле времени твоего я отнимать, К военной подготовке пора уж приступать. Надеюсь, ты также не намерена отступать, И, надеюсь, тебе всё же было на меня не наплевать. Теперь я не намерена отставать, А уж победу долгожданную кому-либо отдавать, Для своего Владыки я намерена что угодно украсть, Даже самую бесполезную на вид рыбью снасть. На прощание прошу тебя, не смей на нас с тыла напасть, Иначе угаснет навеки оставшаяся во мне наша страсть.