Любовь и Энергетики

Чуя любил рисовать. Любил сидеть на крыше заброшенного здания после школы и рисовать. Рисовал рыжий часами, полностью изолируясь от внешнего мира. Чуя любил энергетики. Просто сидеть на крыше, калякать что-то в блокноте и пить энергетические напитки. Дазай любил приходить на крышу и молча сидеть рядом с Чуей. Иногда он приносил рыжему ужин, чтобы он не помер от голода, а иногда приходил, брал жестяную банку, стоящую подле Накахары, читал название, написанное кислотно-зелеными буквами, и выпивал все подчистую. Чуя всегда возмущался, матерился и мог даже хорошенько тыкнуть под ребра. Потом, по уже сложившемуся обычаю, Осаму брал (точнее, вырывал) из рук рыжего блокнот с рисунками и смотрел, что же там накалякал его парень. Обычно это были руки. Руки, перемотанные бинтами, тонкими и длинными пальцами. Чуя любил руки Дазая. Извечно ледяные, такие, которые хочется согреть. Губы Дазая тоже были холодными. Он часто лез целоваться, а Чуя все время бурчал, что он не будет целовать ледышку. Но всегда целовал. В тот день было серо, сыро и мокро. Мелкий дождик капал с неба на рыжие пряди Накахары. В голубых глазах отражались пасмурные облака, далёкий парк с голыми деревьями и небольшие домики частного сектора. Рядом с Чуей стояла банка энергетика, в руке он держал блокнот, а в другой сосредоточенно крутил карандаш. Рыжий кладет свое пишущее устройство на пыльную крышу здания и берет свою жестяную банку "Monster". Рассматривает, а затем отпивает. Дождь усиливается. Он прохладный и мелкий. Холодно. Сзади слышатся шаги. — Все меняется, а Чуя-кун все так же сидит на этой блядовой крыше. Насмешливый голос Дазая. Он подходит, плюхается рядом и накидывает что-то на плечи Чуи. Спортивная кофта. Спортивная кофта Осаму. —Нахрен ты отдал мне кофту, придурок? Замёрзнешь. — раздражённо ворчит Чуя, но кутается, вдыхая запах Дазая, исходящий от одежды. —Нечего было идти сюда в такую погоду. —Ты не моя мама, чтобы читать мне нотации! Чуя бьёт в предплечье, но потом прижимается, садится между ног Дазая, свесив ноги с крыши и болтая ими. Дазай трёт ушибленное плечо, морщится, но недовольства не выказывает. Если Накахаре так хочется, пусть бьёт. Дождь плавно переходит в ливень. И Чуя, и Осаму уже промокли. - Пошли, придурок. - Чуя встаёт. - Рисунки намокнут. -Они и так... -Завались. Дазай и Чуя стоят под проржавевшим навесом в заброшенном доме. В воздухе витает пыль и сырость. Чуя отпивает энергетик и передает банку Осаму. —Пей, мудила. Но тот не берет. Дазай перехватывает кисти рыжего, наклоняется и целует. За окнами барабанит дождь, воет ветер. Но для этих двоих ничего кроме губ друг друга не существует. Дазай отрывается от губ Чуи. Его Чуи. — Я давно хотел спросить... —Ну спрашивай, только если ты опять спросишь про рисунки... —Если бы у тебя был выбор: я или энергетики, чтобы ты выбрал? Чуя кротко смеется, кладет ладонь на щеку Осаму, в голубых глазах отражаются карие. —Конечно энергетики. Осаму демонстративно надувает губы. Отворачивается. —Это чтобы ты не задавал уебищные вопросы. Тебя конечно, мудак пустоголовый. —От мудака слышу. - отвечает Дазай и поворачивается к Чуе. — Люблю тебя. Накахара усмехается. —И я. —Себя или меня? —Тебя, еблан. —Романтично. - саркастично протягивает Дазай. —Ах ты, скотина... Банка энергетика с грохотом падает на пол. Давайте посочувствуем Дазаю Осаму, который навлек на себя гнев Чуи Накахары, и пожелаем ему терпения и крепких костей.