По волнам судьбы

      Немолодые мужчина и женщина стояли на коленях, не смея глядеть в лицо страшной судьбе. Весь дом их, как шесть месяцев назад, был объят ужасом, но теперь от этого ужаса не было спасения. Не подать знак, не позвать на помощь. Солдаты из крепости Порто-Мария, соседи, друзья, городское ополчение — все они бессильны помочь несчастной семье.       Всех слуг нежданные грабители согнали в две комнаты и заперли там. Тех, кто посмел сопротивляться, оглушили, но никого не калечили напрасно. Сэр Чарльз и леди Сомерсет искренне недоумевали, что же ожидает их теперь. Не сразу осенила их верная догадка: не иначе, это как-то связано с исчезновением Анны полгода назад. Тогда это показалось супругам милостью Божией — они давно помышляли, как лучше избавиться от опостылевшей племянницы. Если бы не глупая привязанность Кэт… Но, увы, вскоре после Анны исчезли и те старые документы. Не раз и не два сэр Чарльз потом проклял себя за то, что не уничтожил их, как следовало сделать давным-давно. Но время шло, они столько лет прожили припеваючи, об Анне не было ни слуху, ни духу, Кэт благополучно вышла замуж, и эта история начала забываться. Теперь же…       — И сколько же вы нам отсыплете, сэр Чарльз, за то, чтобы мы не тронули ни вас, ни ваш дом?       Сэр Чарльз Сомерсет поднял глаза на говорившего. Худощавый, крепкий мужчина, одетый, как морской бродяга, с саблей наголо и пистолетом за поясом. Зеленые глаза его сверкали, словно искры начинающегося пожара. А рядом с ним…       — Анна? — вырвалось с изумлением у обоих супругов.       Молодая женщина в мужской одежде, тоже с пистолетом, сощурилась, глядя на них. Трудно было узнать в ней ненавистную воспитанницу — и все же это была она.       — Почтенный дядюшка, — процедила Анна, — почтенная тетушка. Право, мне даже жаль, что вы сами вырыли себе яму своей глупостью. — В лицо супругам Сомерсет полетели несколько исписанных, чуть пожелтевших листов бумаги, которые трудно было не узнать.       — Анна, я… — начал сэр Чарльз, но его перебили.       — Молчать! — Мужчина — пират — приставил саблю к шее сэра Чарльза. — Вы на суде. А у нее — право судить вас, убить или пощадить.       Кругом кипела суета: пираты тащили все ценное, что находили: украшения, столовое серебро и канделябры, одежду, деньги. Чете Сомерсет оставалось лишь бессильно смотреть, как грабят их дом — грабят все то, что они нажили за столько лет!       — Кровь моего отца на твоих руках! — с горечью бросила Анна. — Из-за тебя умерла жалкой прислугой моя мать, благородная леди! А я очутилась бы на улице после того, как вы бросили Кэт на растерзание этому подлецу! Но в этом мире все же есть справедливость, — она покосилась на своего спутника, — и у нее свои орудия.       — Ты же не убьешь нас, Анна! — пролепетал сэр Чарльз; в голосе не осталось ничего мужского. — Мы растили тебя, мы заботились…       — И ненавидели! — отрезала Анна. — Я знала это, видела в каждом вашем взгляде — да вы и не старались это скрыть. Кем бы я стала, случись все так, как вы задумывали?       — А кем ты стала сейчас? — заговорила леди Сомерсет, голос ее почти не дрожал. — Позорной женщиной, разгуливающей в штанах, в компании каких-то бродяг!       — Зато честной, — ответила Анна. — А вы, тетушка, как были лицемерной ханжой, так и остались ею. Думаете, я не вижу, как вы украдкой поглядываете на моего мужа… да, я замужем за этим человеком. — Они переглянулись вновь. — Приданое же себе я взяла сама. А вместе мы возьмем еще больше.       — И возвращаемся к вопросу о деньгах. — Пират перекрутил саблю в руке. — Так сколько, сэр Чарльз? — Он огляделся вокруг, присвистнул. — Думаю, тысяч шестьсот у них здесь есть.       — У меня нет таких денег! — Сэр Чарльз едва не вскочил с колен, но сабля пирата вернула его обратно — ударом плашмя по шее. — Вы с ума сошли!       — Все у вас есть, и нам это отлично известно. — Глаза пирата вновь колюче засверкали, и сэр Чарльз понял, что остатки мужества потеряны. — Повторяю, это выкуп за ваши жизни и за ваш дом. Анна не желает убивать вас, хотя я бы убил. Но, раз уж вы отняли у нее семью и приданое, то, как говорят адвокаты, вы должны возместить их ей.       — Хорошо, мы согласны! — порывисто воскликнул сэр Чарльз, хотя леди Сомерсет зашипела что-то ему на ухо. — Но вы ведь… вы не станете мстить Кэт?       — А зачем мне ей мстить — единственной, кто любил меня в этом проклятом доме? — произнесла Анна. — И, кстати, вы еще не слышали новости? Кэт недавно овдовела — какое несчастье, не правда ли? Но Господь послал ей другого человека, во много раз лучше покойного мистера Уэйна.       Леди Сомерсет со стоном упала в обморок прямо на ковер, у ног проклятой девчонки. Сэр Чарльз не сдержал возгласа ярости. А они, Анна и ее муж — если он правда им был, — дружно рассмеялись на весь дом.       — Ну, будет, — сказал наконец пират. — Анна, займись тетушкой: как очнется, отведи ее к остальным и запри хорошенько. А ты, — он поднял сэра Чарльза на ноги за ворот щегольской ночной сорочки, — показывай, где твои закрома. Больше, чем нужно, мы не возьмем, да и ты не разоришься — еще кого-нибудь пустишь по миру, тебе не привыкать. Но, если разболтаешь кому, вернемся и вот тогда убьем.       Бессильная ярость — вот и все, что оставалось сэру Чарльзу Сомерсету, пока он под дулом пистолета вел пирата к потайной комнате, где хранил наличность. Лишиться денег ему было еще больнее, чем лишиться семейной чести, которая уже висела на волоске. Разумеется, вскоре давно забытая история покойного Джорджа и его семьи всплывет наружу. Что же касается Анны, то благоразумнее будет умолчать о ее судьбе и о том, кем она сделалась сейчас.       В ту же ночь, когда пираты, забрав ценности и деньги, ушли, а слуги безуспешно пытались выломать запертые двери, сэра Чарльза хватил удар, от которого он долго не мог оправиться.

***

      — Не знаю, правильно я поступила или нет, — призналась Анна потом, когда «Сирена» уже удалялась прочь от Ямайки, взяв курс на юго-восток, а вся команда, кроме вахтенных, отправилась спать в предвкушении завтрашнего дележа. — Но они совсем не раскаивались в том, что сделали. Они считали себя правыми. Странно выходит, правда, Бен? В глазах таких людей мы — преступники, хотя они порой поступают хуже пиратов.       — Это зовется лицемерием, Анна, — ответил Барнет, — и таких людей на свете полно. Забудь о них, они того не стоят. Вряд ли они станут болтать о нас — мы их славно запугали. А вот твоя Кэт…       — Я правда счастлива за нее. — Анна улыбнулась мужу. — Кто бы мог подумать: если бы ты тогда не ошибся…       — Это судьба, — сказал он и обнял ее; им нравилось вместе править рулем «Сирены». — Впервые в жизни мне повезло по-настоящему.       Анна не ответила. Зачем было что-то говорить, когда в молчании их было подлинное единство? Ночь, море, «Сирена» — и они вдвоем, единые душой, телом и мыслями. И сейчас Барнет знал, о чем думает его жена: она вспоминает те их недавние совместные шаги, которые она звала «шагами к справедливости».       Выждав время, Анна уговорила мужа и команду «Сирены» нанести удар по Мануэлю Мальдито. Предложение поддержали все: врагов у работорговца хватало, да и добычу можно было взять преотличную. Так и случилось после очередных торгов на Кубе, когда Мануэль готовился наслаждаться вырученными за «товар» деньгами. Каково же оказалось его удивление, когда он очутился в руках своей бывшей невольницы, а капитану Барнету выпал случай воплотить все свои давние замыслы в жизнь. Смотреть на саму расправу Анна не стала, но сочла, что Мануэль получил по заслугам.       Следующими были сэр Чарльз и леди Сомерсет, в чьей виновности Анна убедилась, внимательно прочтя все бумаги, которые она взяла у Кераньяка. Но перед тем нужен был еще один визит — на остров Антигуа, в город Сент-Джонс.

***

      — Кэт!       — Нэн!       Молодые женщины сжали друг друга в искреннем сестринском объятии, а Барнет лишь с изумлением переводил взгляд с одной на другую. Его Анна — загорелая, в рубахе и штанах, со связанными на затылке в узел волосами, и миссис Кэтрин Уэйн — в богатом платье, сверкающая бриллиантами. Сейчас он вряд ли перепутал бы их. Но лица…       Похожи, но не совсем. У Кэтрин глаза чуть поменьше, губы слегка полнее, другой рисунок бровей, и причесывается она по-другому, что очень меняет выражение лица.       — Черт бы подрал этого художника с его мазней… прошу прощения, дамы, — сказал наконец Барнет. — Но ни черта он не умеет, лучше бы шел воду таскать или работать на плантациях. Ни одна из вас не похожа на тот проклятый портрет.       Кузины Сомерсет весело рассмеялись. Позже Анна призналась, что давно не слышала от Кэтрин такого беззаботного смеха. И это при том, что в трех шагах от женщин валялся бездыханный труп мистера Ричарда Уэйна, а чуть позади стоял молодой человек лет двадцати восьми, судорожно хватался за шпагу, которую пираты любезно оставили ему, и всячески давал понять, что готов сию же минуту умереть за миссис Кэтрин.       — Успокойтесь, Джек, никакой опасности мне не грозит, — сказала Кэтрин, подойдя к нему. Он схватил ее руку и пылко поцеловал. — Это моя любимая сестра и ее муж, они не могут быть нам врагами. И, кроме того, — она вздохнула с явным облегчением, — разве не они избавили меня от мистера Уэйна? Или вы думаете, что я стану оплакивать его?       — Знаете, сударыня, — вновь высказался Барнет, — женщина, которая станет рыдать по такому мужу, просто дура. — И он покосился на окровавленную голову убитого, которую сам же недавно раздробил из пистолета.       — Возможно, это прозвучит жестоко, капитан Барнет, — ответила Кэтрин, — но я благодарна вам за все. Если бы вы — и ты, Нэн, — только знали, какой ужасной была моя жизнь здесь! Хотя ты знаешь, ты ведь была знакома с ним. Сама удивляюсь, как я смогла это выдержать… Если бы не Джек…       — Джеймс Норгейт, — отрекомендовался молодой человек, чьи подлинные чувства к миссис Кэтрин не заметил бы только слепой. — Я — секретарь и помощник мистера Уэйна, то есть… бывший… — Он слегка покраснел, но с достоинством выпрямился. — Но теперь, когда минует положенный срок траура, я смогу просить руки миссис Уэйн, как подобает джентльмену.       — Моя рука уже ваша, — улыбнулась Кэтрин, и Барнет с Анной поняли, что не только рука. — Поскольку у мистера Уэйна нет в Вест-Индии других родственников, и детей у нас с ним тоже нет, я унаследую его имущество. Думаю, любой мужчина оценит вдову с таким приданым.       — Даже не будь у вас ни пенса, — заявил Норгейт, — я не отказался бы от вас.

***

      Анна улыбнулась, искренне радуясь счастью Кэт. Она вспомнила, как возмущена была сестра, когда узнала правду об отцовских финансовых авантюрах и гибели дяди. «Только не убивай их, Нэн! — просила Кэт. — Если хочешь, я поделюсь с тобой своими доходами и приданым». «Я и не думала никого убивать, — ответила тогда Анна. — И дело не в деньгах, а в справедливости».       — Бен, — тихо сказала она, — как ты думаешь, что с нами будет потом?       — Потом — это когда?       — Ну… — Анна смущенно помолчала. — У нас же может появиться ребенок.       — Может, и давно пора, — оживился Барнет. — Ты слышала, что, если на борту корабля родится ребенок, это к большой удаче?       — Но ведь так не сможет продолжаться все время!       — Я понимаю, о чем ты. — Барнет крепче обнял Анну. — Знаешь, на мою долю пришлось довольно приключений — пора бы уже остепениться. Ради тебя — и наших будущих детей — я бы все оставил. Почему бы нам не купить где-нибудь небольшое поместье и не поселиться там?       — Ты же будешь тосковать по морю, — заметила Анна.       — Буду, ведь я вырос на море. На берегу мне становится неуютно, меня тянет на палубу корабля. Но, может быть, привыкну. Я знаю одно, Анна: вместе мы непременно придумаем, как выбраться из этой ловушки судьбы. После всего, что выпало на нашу долю…       Ночной ветер лениво надувал паруса, в небе мерцали крупные, будто с кулак, звезды. Волны, как и прежде, несли «Сирену» в неизвестность. Держа вместе руль, Барнет и Анна не страшились будущего — как и их корабль, они готовы были смело идти ему навстречу.