Во всём виноваты пионы

Резкий запах медикаментов неприятно ударяет в нос. Крупные капли дождя непрерывно продолжают биться о стеклянную поверхность окна госпиталя. Коноха всё также одаривает жителей непрекращающимися ливнями, сопровождаемыми свинцовыми тучами. Тусклый вид быстро надоедает. Переведя взгляд, мужчина замечает стол, на котором красуется фотография собственной команды. Ему здесь двадцать семь, в то время как его ученикам всего лишь двенадцать. Совсем рядом лежит открытая полупрозрачная коробка пирожных, на которой ярко выделяется эмблема недавно открывшегося кафе. — Мои любимые, — заметив взгляд своего бывшего сенсея на сладостях, произнесла Сакура, — Могу угостить, если хотите. — Нет, спасибо, — взор переместился на девушку, поправляющую медицинские перчатки на руках, — Я не ем сладкое. Уголок её губ приподнялся в добродушной ухмылке. Сакура касается мужской груди, посылая поток светло-зеленой чакры. Мурашки вмиг пробегают по его телу, заставляя обратить внимание на действия медика. — Вам бы следовало беречь себя. Как-никак должность Хокаге обязывает, а Вы ведёте себя также наплевательски, как и Наруто, — грозно произнесла Харуно, — Я надеялась, что хотя бы наш уважаемый учитель будет в состоянии позаботиться о себе. Из коридора непрерывно слышались, казалось, бесконечные шаги вперемешку с разговорами врачей. По водостоку с усиленной скоростью начали барабанить капли дождя. — Не сравнивай меня с Наруто, Сакура. Он в порядке. Сама ведь знаешь, если что-то серьезное и случится, то первым человеком к которому он побежит, будешь ты. Мне кажется, нет причин так сильно волноваться. — А что же тогда насчёт Вас? — не успела она подумать, как слова уже вылетели из рта. На какой-то момент всё притихло. Оконная рама неприятно задребезжала и затряслась от сильных потоков северного ветра. Неожиданно послышался удар раскатистого грома, сверкнула яркая молния, на доли секунды освещая тёмное небо. Недоуменный взгляд сомнительно направился на осторожно глядящую на него девушку. — Не думаю, что это имеет значение, — поток чакры резко прерывается. Харуно вскидывает голову, заглядывая в тёмные глаза. — Не говорите так, Какаши-сенсей, — медик отходит и снимает перчатки, заканчивая осмотр, — Это имеет значение для меня... Для всех нас. Раздался неприятный протяжный скрип. Взволнованный голос внезапно разрезал неловкую тишину, до этого стоящую в медицинском кабинете. — Харуно-сан, Вас срочно вызывают в третью операционную, у пациента коллапс легкого и перелом двух рёбер, нужна Ваша помощь. Быстрый монолог медсестры действует отрезвительно. Сакура немедленно собирает все мысли в кучу, параллельно прокручивая в голове план действий. Не забыв судорожно попрощаться со своим недавним пациентом, ирьенин выбегает из кабинета, оставляя обескураженного мужчину наедине со своими мыслями. В горле пересохло, а мозг всё ещё не может принять и качественно обработать услышанную информацию. "Это имеет значение для меня... " Заветные строчки прокручиваются в голове снова и снова, и Какаши мысленно даёт себе оплеуху вместе с парочкой подзатыльников, надеясь, что ученица не заметила его минутного замешательства. Улыбка, надёжно прикрытая тканью незаменимой чёрной маски, ещё долго не сходит с его лица. Лишь несколько морщин в уголках глаз не скрывают этот факт. В Резиденции непродолжительное количество времени строятся различные теории на тему того, что могло послужить поводом для такого на редкость отличного настроения Шестого. — Почаще нужно Вас на осмотр отправлять, Хокаге-сама, — лениво бросает Шикамару в спину своему начальнику.

***

Громкий хлопок ладони по поверхности стола раздался в кабинете Хокаге. Пошатнулась наваленная кипа бумаг. На удивление, он оказался прочнее, чем можно было подумать. — Сакура, и думать не смей! — Но... — Никаких но! Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? — Цунаде выпрямилась, складывая руки на груди, — В деревню Скрытого Камня уже отправлены квалифицированные медики, твоё присутствие сейчас необходимо в Конохе. — Моя помощь не будет лишней! Казалось бы, Сакура могла почувствовать раздражение, исходящее от своей наставницы, за километр. Особенно отчётливо это проявлялось в нахмуренных светлых бровях и жестком взгляде, не предвещающим ничего хорошего. Это был уже не первый разговор о желании Харуно оказать помощь за пределами родной деревни, который заканчивался провалом. Но даже злость Цунаде-шишо была лучше, чем холодная отчужденность её первого учителя. — Скажите хотя бы Вы, Какаши-сенсей! — Господин Шестой. Куноичи поражённо глянула на него, натыкаясь на безэмоциональные темные глаза, лениво осматривающие её. Ещё несколько дней назад она как обычно добавляла приставку «сенсей» к его имени, что за столько лет уже вошло в привычку. Что же не так сейчас? Присутствие Пятой?.. — Точно... Извините, Господин Шестой, — виновато произносит она. Сакура чувствует себя... неуютно. В голове всплывают кадры всех событий за последние пару дней, но ни в одном из них она не видит причины такого поведения сенсея. Да и прямой, если не равнодушный взгляд, от которого хочется спрятаться, был ей совершенно чужд. — Это нецелесообразно, Сакура. Как Хокаге, я запрещаю тебе покидать Страну Огня. Мы много раз обсуждали данный вопрос, хватит. — Мы не хотим рисковать тобой, в деревне сейчас не самая безопасная обстановка, так что будет лучше, если ты останешься, — женщина, переведя дух, медленным шагом подошла к ученице и положила руку той на плечо. — Я поняла Вас, Цунаде-Шишо и... Господин Шестой, — легкая, горьковатая ухмылка. Опустив плечи, Харуно размеренно подошла к двери и скрылась за ней, оставляя после себя невидимый шлейф цветочных духов. И Какаши неосознанно начинает сравнивать его с запахом свежих Пионов. Облегчённый выдох донёсся до слуха одной из трёх легендарных саннинов. — Что-то ты переусердствовал, Хатаке, — Пятая, не дожидаясь ответа, продолжила, — Странно ты на неё реагируешь, раньше такого не было. — О чем Вы? — Какаши пододвигает к себе крупную стопку ещё непроверенных документов. Щёлкает ручкой, приготовившись вновь погрузиться в мир бесконечных документов. — Тебе такое поведение не свойственно. — Я думаю, что сам разберусь в этом вопросе. — Ты всегда не умел правильно обращаться с девушками, которые тебе нравятся? — слишком резко выпаливает та. Ладонь, крепко держащая ручку, останавливается в сантиметре от тонкого листа бумаги, на котором должна красоваться подпись Хокаге о соглашении. Сердце стучит с невероятной скоростью, да так, будто он пробежал несколько километров, ни разу не останавливаясь. Какаши крепко сжимает челюсть, а в голове крутится один только вопрос: как? — Всё ещё не имею понятия, о чём Вы. Притвориться ничего не понимающим дураком — единственное, на что сейчас способен его мозг. Вот только шестое чувство на задворках сознания нервно подсказывает, что в случае с Сенджу это не прокатит. — Мне хватило твоих светящихся глаз когда ты смотришь на неё, чтобы сложить два плюс два, — хитрый прищур заставляет его передёрнуться, — Ты отличный шиноби, Какаши, но в любви эти навыки бесполезны. Шок от происходящего сменяется желанием оправдаться. Сказать всё, что только душе угодно, лишь бы не ощущать на себе прожигающий взгляд карих глаз, источающих прямую угрозу его жизни. Такими темпами, Наруто может занять пост Хокаге быстрее, чем рассчитывает. — Ни о какой любви и речи быть не может. Сакура — моя ученица и я... — И сколько ты в неё влюблён? — не дожидаясь ответа, в лоб спрашивает женщина, — Пару месяцев? Год? Цунаде Сенджу не та, кого так просто можно обвести вокруг пальца. Не зря же она является одним из трёх легендарных санинов и единственной женщиной, которая смогла зацепить Джирайю. Чуткость и проницательность всегда были её лучшими качествами, с помощью которых она могла абсолютно точно понимать других. Какаши мысленно взвешивает все «за» и «против». Отрицать всё в таком положении не имеет смысла, да и не очень хочется врать женщине, что в любой момент может снести половину деревни, и заодно его самого. — Почти четыре года, — отвечает честно. Внучка Первого Хокаге, уже приготовившись начать отчитывать его за бездействие и отстранённость, резко отпрянув от стола, замолчала. Отчего-то Какаши чувствует себя провинившимся мальчишкой, которого совсем скоро постигнет наказание. Такое нелепое сравнение тридцати четырёхлетнего себя с маленьким мальчиком вызывает едва заметную ухмылку от полной комичности происходящего. — Ну тогда ты точно идиот. Иди и извинись перед ней, что ещё за «Господин Шестой»? — произнесла она, подражая недавней речи Хатаке, — Самому не смешно? — Похоже, я Вам уже говорил, что не стоит вмешиваться в данную ситуацию, — возражает уверенно, несмотря на поглотившее с ног до головы чувство неловкости, — Я Вас понял. Закатив глаза, Цунаде подошла к выходу. Нет смысла препираться с этим упёртым бараном, предпочитающим делать вид, что ничего не происходит. Рано или поздно он должен понять, что молчание когда-нибудь сыграет с ним злую шутку, отрезая все пути хотя бы на шаг приблизиться к заслуженному счастью. — Ладно, Какаши, я от тебя отстану. Только не наделай глупостей. И извинись, в конце концов, — в последний раз, смерив его взглядом, она вышла из кабинета, несильно хлопнув дверью на прощание.

***

День не задался с самого утра. Хоть это и был единственный выходной нынешнего главы деревни, расслабиться не удалось: кофе, готовившийся в турке, выкипел, испортив всю поверхность плиты, которую пришлось оттирать добрую часть времени; в холодильнике не было ничего, кроме одиноко лежащего сливочного масла; бессонная ночь давала знать о себе легкой пульсацией в голове и синяками под глазами. Как бы не хотелось признавать, но уснуть Какаши не позволила совесть, так не вовремя напоминавшая о себе. Вина перед Сакурой пожирала его изнутри, и как только он закрывал глаза — словно наяву вновь и вновь видел её удивленное, совершенно ничего не понимающее выражение лица. Какаши быстро одевается, имея огромное желание освежить голову осенней прохладой. Под ногами шуршит опавшая листва, но шиноби не обращает на это никакого внимания. Куда важнее разобраться в себе. Свежий воздух медленно проникает в легкие, давая вдохнуть полной грудью. Где-то рядом слышится звон дверных колокольчиков, колышущихся на ветру. Атмосфера располагает к себе, но в груди все также неприятно тянет, как будто отрезвляя такую спокойную обстановку. Взгляд невольно натыкается на вывеску цветочного магазина. Чуть поколебавшись, Какаши не спеша подходит ко входу, все ещё находясь в глубоких размышлениях над словами Пятой. Может быть, ему действительно необходимо не только извиниться перед Сакурой за своё вчерашнее поведение, но и... спустя такое количество времени наконец признаться в чувствах? Объяснить, что всё это напускное безразличие вместе с отстранённостью — лишь маска, что помогает справиться с лишними эмоциями в её присутствии. Только одна мысль об этом заставляла чувствовать неподдельный страх. Подумать только, великий Копирующий Ниндзя боится рассказать о своих чувствах... Совсем недавно слышимый звон колокольчика снова повторился, оповещая о приходе посетителя. — Подождите минутку, я сейчас! — знакомый голос доносится до слуха Хатаке. Небольшая женская фигура появляется из подсобного помещения, держа в охапку несколько видов цветов. — Сегодня так пасмурно. Ещё вчера обещали солнце, а сейчас холодновато на улице, — всё ещё раскладывая лилии, Ино продолжала безустанно болтать, — Вы выбрали что-нибудь опреде... — наконец подняв голову, девушка глянула на покупателя и удивленно продолжила, — Г-господин Шестой? Вы что тут делаете? Ну, то есть, Вас что-то интересует? Хатаке хочется прямо сейчас провалиться сквозь землю, чтобы не видеть удивленного лица представительницы клана Яманака. Слишком часто за последние два дня его заставляют врасплох. Он редко бывал в такого рода магазинах, и даже в глубине души понимал, что для окружающих это является чем-то невероятным. У главы деревни зачастую нет возможности вернуться домой после тяжелого рабочего дня. О том, чтобы ходить на свидания или устраивать личную жизнь и речи быть не могло. Тем не менее, выбор был сделан. Именно поэтому сейчас он стоит здесь, окружённый разными видами цветов и растений: от самых малоизвестных до самых популярных. — Мне бы хотелось купить букет пионов.

***

— Сакура, хватит уже, а... Ну сколько можно противиться, так и потухнешь в этой своей больнице, без отношений и хорошего секса. Сходи, развейся куда-нибудь. — Я смотрю, у тебя только одно на уме, Свинина. Говорила же тебе, мне сейчас не до этого. Тем более мне не с кем идти, а первого встречного на свидание звать, знаешь ли, не очень хочется, — девушка подняла глаза к потолку, проклиная тот день, когда согласилась на эту встречу. — Эх, Лобастая, я же о тебе забочусь. Да и кто сказал, что свидание будет с первым встречным? У меня давно на примете есть один парень, с которым ты прекрасно сможешь прогуляться, пообниматься, поцеловаться, потра... — не успела Ино закончить, как наткнулась на злобный взгляд Харуно, явно не выражающий ничего хорошего. — Ты можешь говорить чуть тише? — Сакура осматривается по сторонам, не желая, чтобы их разговор был подслушан, — Помимо нас здесь ещё половина Конохи обедает. — Ой, да кому мы тут нужны, я тебя умоляю, здесь даже наших знакомых нет. Не будь ханжой, — стоит блондинке только произнести это, как Харуно, снова обводя усталым взглядом небольшой кафетерий, натыкается на подозрительно знакомую пепельноволосую макушку. — А он что тут делает?.. Мужчина огибает несколько столиков, двигаясь к центру заведения. Люди удивленно провожают силуэт взглядами, узнавая в нем Шестого Хокаге, в то время как тот не обращает на них никакого внимания. Руки привычно находятся в карманах форменных штанов, на лице всё та же маска, но глаза излучают некоторую растерянность. Перед ним представляется большой, застекленный стенд с различными кондитерскими изделиями. — Очевидно, что и другие, — ехидничает Яманака, — Пришёл пообедать. Что за глупые вопросы, Лобастая? — Тц... не в этом дело. Что он делает у прилавка с одними лишь сладостями? — А что не так? Господину Шестому уже нельзя булочку вкусную скушать? Смотри, какой у него подкаченный зад, так что никакая вкусняшка не повредит, — Ино игриво поднимает брови и кивает в сторону шиноби. — Да заткнись уже, озабоченная! Он не ест сладкое, поэтому и непонятно, почему он здесь. — Может Хокаге-сама не себе сладости покупает, а? — девушка вскидывает брови, — Он сегодня утром приходил ко мне в магазин за цветами. Купил, кстати, букет вот такого размера, — Ино отводит руки в стороны, показывая примерную ширину купленного букета, — Не кажется ли тебе это подозрительным? Мне вот очень даже. Харуно ошарашено моргает. — Подожди, ты же не хочешь сказать, что... — О, да, Лобастая, это именно то, что я хочу сказать. У нашего Шестого, видимо, появилась девушка! Знала бы ты, в каком шоке я была, увидев его в такую рань. Всё ему не так было, еле-еле угодила... Чёртов перфекционист!.. Остальную болтовню подруги о том, как она пыталась угодить «его величеству Шестому», Сакура уже не слышала. Как и шум вокруг, исходящий от посетителей кафе. В груди появляется неприятное чувство обиды, а на глаза вот-вот навернутся слёзы. Вроде бы, Харуно хочет искренне порадоваться за своего сенсея. Потеря отца, друзей и наставника будучи обычным ребёнком, психологическая травма, одиночество — всё это было на протяжении всей его жизни, не давая вздохнуть полной грудью и почувствовать настоящее удовольствие от происходящего. Сейчас, когда Какаши начинает жить заново, практически с нуля, позволяя самому себе чувствовать, наслаждаться моментом, привязываться к людям, Сакура ощущает себя эгоисткой. Потому что вместо того, чтобы радоваться счастью одного из самых близких для неё людей, у Харуно выходит лишь кусать нижнюю губу почти до крови, чтобы не заплакать от непонятной для неё самой досады. — Знаешь, Ино, — она поднимает голову, подавив все непрошеные слезы, — Мне кажется, встретиться с твоим знакомым не такая уж плохая идея. — О, да неужели! Я думала, мне тебя ещё год уговаривать. Прямо сейчас напишу Изаму, что ты согласна с ним встретиться, — блондинка достаёт телефон, быстро печатая сообщение, — Ты же свободна сегодня вечером? — Ага. Слегка раздраженно притаптывая ногой и дожидаясь своего заказа, мужчина напряжённо обдумывал вчерашнюю беседу с Сенджу. До недавнего времени казалось, что он довольно-таки хорошо прячет свои чувства в присутствии Сакуры, с чем, несомненно, помогала маска. Но, как выяснилось, проницательность Пятой дала трещинку в уверенности Хатаке насчёт своей маскировки. Казалось бы, простая фраза «тогда ты идиот» медленно, но верно начала рушить непробиваемую стену былой отчужденности и желании оставаться в стороне. Возможно, именно этого ему и не хватало? Чтобы хоть кто-то дал толчок его так неуместно зародившимся чувствам... Ведь, вдруг все получится? Все эти долгие четыре года Какаши задавался только одним вопросом: как его вообще угораздило влюбиться в Сакуру? В эту упрямую девчонку, обладающей невероятным контролем чакры вкупе с целеустремленностью. Когда наступил тот момент, где он смог посмотреть на неё с другой стороны? Не на ту маленькую девочку, слепо следовавшую за каждым шагом Саске, а на настоящую куноичи, с легкостью разрушающую землю одним ударом кулака; на такую ранимую, принимающую иногда всё чересчур близко к сердцу девушку; на ту, кто спасла более сотни жизней на четвёртой мировой войне шиноби благодаря своим медицинским навыкам; на ту, которая поджимает губы от волнения или безысходности; на ту, кто любит поедать пирожные на рабочем месте, ругать его за отлынивание от медосмотров и наплевательское отношение к здоровью. Ответ на собственный вопрос он не знает. Известно лишь только одно: Сакура Харуно вызывает в нем самые настоящие, светлые и искренние чувства, которые в его сердце не вызывал никто и никогда. Внезапно легкая дрожь прошлась по натренированному телу, возвращая в реальность. Продавец, застенчивая девушка, отдаёт заветный заказ, напоследок бросая короткую фразу «Приходите к нам ещё!» — Сакура, послушай, он и правда неплохой человек, так что вполне может тебе приглянуться. Я хочу, чтобы ты была счастлива, поэтому просто сходи и прогуляйся. Не понравиться — вмажешь ему и дело с концом, — подбадривающая улыбка подруги заставляет чуть расслабиться и наконец откинуться на мягкое сиденье кожаного диванчика. — Хорошо. Спасибо, Ино, — изумрудные глаза перестают рассматривать такой до боли знакомый профиль, переводя взгляд на недопитый, почти остывший кофе. — Всегда пожалуйста.

***

Настенные часы незатейливо отбивали свой ритм. Думалось, волноваться вроде как незачем, но неприятное чувство будто бы назло давало о себе знать легкой дрожью в коленках. "Что я вообще делаю? Лежала бы преспокойно в свой настолько редкий выходной дома, в уютной постельке, но нет, надо было же на эмоциях согласиться на непонятную встречу с незнакомцем. Молодец, Сакура, ничего не сказать..." Напоминание о том, что пора выходить, так невовремя высветилось на экране телефона, заставив девушку недовольно закатить глаза и рассерженно выдохнуть. Телефон буквально разрывается от сообщений Ино, желающей после встречи узнать всё в мельчайших подробностях. Сакура закатывает глаза ещё раз. "Да где эта гребанная туфля?!" — взгляд метался по комнате в надежде отыскать небольшую черную, замшевую туфельку, так некстати решившую потеряться. Наконец, достав ее из-под дивана, Ками-сама знает как она там оказалась, куноичи быстро захватила с собой сумочку и, в последний раз взглянув на себя в зеркало, с оглушительным треском захлопнула входную дверь. Идти до назначенного места встречи около десяти минут. Девушка тяжело вздыхает, опуская взгляд на туфли. От собственной импульсивности хочется кричать и выть на всю улицу, проклиная тот день и заодно Яманака, которая промыла ей все мозги по поводу того, в чем же ей лучше пойти на сегодняшнюю встречу. А ещё Сакура проклинает чёртового Хатаке, так некстати появившегося сегодня не в то время и не в том месте. Вчера, когда она в очередной раз пришла обговорить с учителями свою поездку в Деревню Камня, Харуно ожидала услышать что угодно, но никак не сухое «Господин Шестой», полностью выбившее почву из под ног. Весь последующий день обида не давала мыслить здраво. Настроение стремительно приблизилось к нулю, что ощутил один из пациентов, попавший под горячую руку. Правда, чуть позже Сакуре пришлось долго извиняться, дабы не получить от Цунаде-шишо сполна. "Ну, Свинина, если этот твой знакомый будет отбитым на всю голову, пеняй на себя!" Дуновение прохладного ветра заставляет укутаться в длинное бежевое пальто ещё плотнее. Из кафешек доносятся различные мелодии, слегка шевелится опавшая листва. Вечерняя Коноха поистине прекрасна. Почему-то Сакура отмечает это только сейчас, идя по просторной улице и рассматривая жителей деревни, уверенно шагающих ей навстречу вместе с детьми. Даже не верится, что когда-то она была разрушена. Воспоминания о тех страшных событиях преследуют её, словно призрак. Ей отчетливо помнится собственный крик, наполненный болью, отчаянием и огромной верой в Наруто. Она потряхивает головой, чуть растрепав незамысловатую прическу, в попытке прийти в себя и отбросить все мысли об этом мрачном прошлом, оставившем после себя лишь боль и скорбь. Стоит думать о хорошем. Например, о скорой встрече, на которую Харуно неприлично опаздывает. Вспомнив об этом и немного ускорив свой шаг, до ее слуха доносится, как стук не слишком высоких каблуков становятся еще более отчетливым и ритмичным. Из нужного заведения выходит молодая пара, придерживая дверь. Вмиг проскользнув, Сакура расстегивает пальто, удивляясь резкому контрасту температур в помещении и за его пределами. Взгляд скользит по занятым столикам, натыкаясь на улыбающегося парня. Судя по его неоднозначному движению, это и есть Изаму — тот самый «хороший знакомый» Ино. Приятная, ненавязчивая музыка распространяется по главному залу, чуть расслабляя напряжённую куноичи. Легкой походкой Сакура доходит до их общего столика, про себя подмечая, что рассказы подруги о том, что парень весьма недурён собой, оказываются правдой. Темно-каштановые волосы находятся в лёгком беспорядке, а кристально голубые глаза смотрят хоть и пристально, но добродушно. — Сакура, верно? Меня зовут Изаму, — брюнет встаёт со своего места, целуя тыльную сторону девичьей ладони, — Приятно познакомиться. — Взаимно, — смущенно улыбается девушка, присаживаясь на предложенный стул. К их столику подходит доброжелательная официантка, готовая принять заказ. Изаму советует попробовать несколько блюд из списка, на что Сакура без сомнений соглашается, полностью доверяясь вкусу парня. Поначалу они обсуждают сквозные темы: сегодняшняя отвратительная погода, как прошёл день и как изменилась Коноха во время правления Шестого. При упоминании знакомой личности, Харуно невольно вздрагивает, сама не зная от чего. Смущение постепенно сходит на нет, а бокал красного, самого любимого вина, помогает раскрепоститься ещё больше. Не стесняясь, девушка рассказывает о своей жизни: первой неудачной влюбленности в Учиха, о мыслях собственной бесполезности в команде номер семь, а также жестких тренировках с Цунаде-шишо, чтобы хотя бы чуть-чуть приблизиться к уровню сокомандников. Изаму слушает внимательно, не перебивая, не переча, не осуждая. Харуно впервые высказывается о чем-то подобном за прошедшие года. На душе чувствуется необъяснимая легкость, будто груз весом с несколько тонн свалился с хрупких плеч. В ответ парень рассказывает о себе, своих увлечениях и даже решается шутить. Тихий женский смех внезапно разливается по уютной кафешке, лаская слух мужчины. Всё-таки, остроумная шутка, сказанная для того, чтобы хоть немного расслабить напряжённую атмосферу, оказывается отнюдь не лишней. Шатен с неприкрытым удовлетворением смотрит на девушку, улыбаясь уголком губ. Глядит вроде бы и уверенно, но чуть дрожащие пальцы, неловко постукивающие о поверхность столика, выдают лёгкую нервозность. — Ммм... Сакура, я хотел задать вопрос. — Спрашивай. — Ты ведь сейчас не состоишь с кем-то в отношениях, да? — парень ловит ее прямой взгляд, в которых читается явный вопрос, замечая как начинают алеть ее щёчки, — Судя по тому, насколько сильно Ино хотела познакомить нас, двух заблудших душ, то можно было сделать такой вывод. Взгляд куноичи скользит по просторному помещению, а мозг пытается придумать нормальный ответ. Естественно, она не состоит ни в каких отношениях, да и вроде бы ответить на это вопрос до смешного просто, только вот... — Не пойми меня неправильно, я не хотел тебя обидеть ни в коем случае. Но, если быть честным, — Изаму выдерживает небольшую паузу, — Ты мне очень понравилась. Щеки заливаются румянцем ещё больше, и вовсе не от повышенного градуса из-за выпитых алкогольных напитков. В горле стоит тяжёлый ком, который Харуно всеми силами пытается проглотить, чтобы выдавить из себя хоть какой-то ответ. Получается только то открывать, то закрывать его, словно рыба, не по своей воле оказавшаяся на суше. — Изаму, послушай, я... — пытаясь подобрать нужные слова, произнесла девушка, — Ты замечательный, но... давать тебе надежду на отношения было бы несправедливо с моей стороны. По крайней мере, сейчас, — Взяв себя в руки, ирьенин сжала ладони. — Я все понимаю, Сакура. Не переживай насчёт этого. Давай тогда просто будем наслаждаться временем, проведённым вместе.

***

Светящиеся вывески магазинов незатейливо горят неоновым светом. Солнце давно зашло за горизонт, заменяя себя серебряным полумесяцем. На улице немноголюдно, за весь пройденный путь встречается лишь несколько человек, поздним вечером спешащих по своим делам. Уличные фонари хорошо освящают дорогу и одиноко стоящие скамейки, но недостаточно, чтобы в идущем мужском силуэте, узнали главу деревни. И это ему только на руку. Кончики пальцев неприятно покалывают, словно по телу проходится удар тока. В груди разливается трепетное, непривычное для него чувство тревоги, такое, что аж ладони потеют. Внутренняя сторона щеки уже болит от постоянных нервных укусов, и даже неспешные шаги кажутся невыносимо тяжелыми. Хмурый взгляд направлен на мокрый от недавнего дождя асфальт, а в воздухе витает приятный запах сырости. Вроде бы, внешне Хатаке спокоен, на лице не дергается ни один мускул, только вот внутри всё будто клокочет от волнения. До этого момента не привыкший испытывать подобное смятение, Какаши, в который раз за сегодняшний день, готов провалиться сквозь землю от нахлынувших чувств и абсурдности ситуации. Кто бы мог подумать, начать испытывать чувства к собственной ученице... Вот же ж безнадёга. Хуже ничего быть не может. Хотя уверенное, почти что спонтанное решение признаться во всём, уже говорит об обратном. Сакура бередит душу, заставляет мучаться и ненавидеть себя за испытываемые эмоции. Сама того не зная, она прочно засела в его сердце и голове, не оставляя ни единого местечка для чего-либо ещё. В скором времени все границы будут стёрты, а их дружеские отношения могут полностью... испариться. Так легко исчезнуть, будто бы они всегда являлись друг для друга не более, чем незнакомцами. Мысль о таком исходе событий приводит Хатаке в тихий ужас. Сейчас он собирается сделать очень опасный шаг. Решиться на это было либо смелостью, либо глупостью. Прошедшие четыре года ясно дали понять, что попытка избавиться от этой дрянной влюблённости была тщетной. Можно закрыть глаза на то, что происходит, но сердце невозможно закрыть от чувств. Какаши четко осознал, что если человек влюбляется, нельзя осуждать его, ведь это тоже самое, что судить его за то, что он человек. Рука неуверенно сжимает цветы, упакованные во флористическую бумагу. Владельцы магазинов и работники кафетериев закрывают заведения, спеша скорее отправиться домой, в надежде выспаться перед новым рабочим днём. Любопытство берёт верх, поэтому Какаши осматривает панорамное окно, в котором ярким пламенем горит свет. Видимо, заведение работает круглосуточно, иначе как можно объяснить несколько занятых мест. Мужчина не спеша окидывает затуманенным взглядом полупустые плетёные столики. Внезапно внимание переключается на один из них в самом центре зала. Зрачки резко расширяются, в лёгких же начинает чувствоваться определенная нехватка воздуха. Глаза невольно замечают нежно-персиковые волосы, которыми обладает только один человек во всей деревне. Понимание приходит мгновенно. Выражение полной обескураженности отражается на его лице. Требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя, тяжелый глубокий вздох вырывается из груди. Мягкая искренняя улыбка расцветает на губах Сакуры, в то время как её собеседник активно жестикулирует руками, по всей видимости, рассказывая что-то. Шестой не слышит ни музыки, звучащей внутри этого заведения, ни то, о чем ведутся разговоры, но он готов поклясться, что даже так до его ушей доносится звонкий, красиво искрящийся смех девушки. Он отводит глаза в сторону, пытаясь выбраться из оцепенения, постепенно поглощающего его душу. — Наивный идиот, — искаженная горькая усмешка следует за произнесёнными словами. Миллион раз Какаши пытался решиться на этот шаг, столько лет прокручивал нелепое признание в голове и вот, наконец, собрался с духом. Неужели, он действительно ожидал ответных чувств с её стороны? Просто смешно, сенсей и его ученица... Первым порывом было уйти с этой проклятой улицы как можно скорее. Перед глазами всё ещё стоит та злополучная картина, от которой так и хочется избавиться. Естественно, не без помощи алкоголя, это Какаши понимает сразу же. В области груди начинает неимоверно жечь, но Хатаке кажется, что по сердцу беспощадно резанули острым лезвием ножа. Ноги будто приклеились к земле, мужчине требуется сделать огромное усилие, чтобы элементарно сдвинуться с места. Оставаться здесь нет никакого желания, это помогает найти в себе силы идти вперёд. Спустя время садиться на первую попавшуюся лавочку, кладя цветы вместе с пирожными по правую сторону. Медленно прикрывает веки. Устало трёт переносицу, одновременно пытаясь придти в себя. Какаши не чувствует осеннего холода, пробирающего до мурашек, не чувствует до сих пор витающий в воздухе запах дождя. Не чувствует вообще ничего, кроме ноющей боли, размером в чёрную дыру. — Чёрт. Ему так хочется забыться. Просто выбросить всё из головы, купить две бутылки саке и напиться до беспамятства, пренебречь своими обязанностями и проявить слабость хоть на миг. Хотя бы раз в своей жизни. Но нельзя. Рука автоматически тянется к пачке сигарет, хранящихся в кармане форменных штанов. Бросать курить всегда тяжело. Он знает это не понаслышке. Каких-то два года назад Сакура отругала его за эту пагубную, но безумно расслабляющую привычку. — Курение для Вас ничем хорошим не закончится, — сказала она как-то раз, — Вы знаете, что это зависимость? "Как и моя влюблённость в тебя" — подумал тогда он. Тяга. Потом вторая. Лишь секундное наслаждение. А потом снова возвращение в жестокую реальность. Никотин едва ли помогает отвлечься, но это все равно лучше, чем ничего. Назойливые мысли так и норовят залезть в голову, разрушая до конца итак хрупкий щит, что помогал не потеряться во всём этом бреду. На тёмном, теперь ночном небе проявляется полная луна, совсем немного прикрытая бледными облаками. Затушенная сигарета летит в мусорное ведро, и Какаши сдерживает себя изо всех сил, чтобы не выкинуть купленные цветы вслед за ней. Глубокий вдох, затем такой же выдох. Осматривается по сторонам, узнавая в здании, едва попадающее в его поле зрения, дом ученицы. Стоит ли напоминать себе о том, что изначально он должен был идти сюда с целью извиниться за недавний инцидент?

***

Рассвет. Первые солнечные лучи аккуратно падают на светло-розовые волосы, переливаясь сотнями маленьких огоньков. Приятный запах осенней свежести, доносящийся из приоткрытого окна, щекочет ноздри. Звенит надоедливая мелодия будильника, что в ту же секунду прекращается одним взмахом руки. Лёгкий холодок проходясь по телу, вынуждает сонную девушку слегка зажмуриться и неохотно перевернуться, закутавшись в пуховое одеяло как можно сильнее. Организм требует ещё хотя бы немного отдыха, но Сакура понимает, что выходной уже прошел и надо вновь браться за работу. Чуть приоткрыв глаза, она силой заставляет себя подняться с кровати, так и манящей снова окунуться в мир сновидений, забыв о всех делах. Босые ступни касаются холодного линолеума, вызывая ещё большее желание остаться в постели и никуда не идти. Харуно плетётся в ванную, надеясь принять тёплый душ в ближайшие тридцать минут. Вид у неё сейчас не самый лучший: волосы, что совсем недавно были красиво уложены, спутались, а опухшее лицо является главной уликой её вчерашнего злоупотребления алкоголем. Не желая видеть себя же в таком ужасном состоянии, Сакура наспех чистит зубы, а затем настраивает воду, рассчитывая как можно скорее встать под струи тёплой воды. Аромат бананового геля для тела распространяется по ванной комнате, даря возможность удовлетворенно закрыть глаза, наслаждаясь приятным запахом. Воспоминания о недавней встрече с Изану проносятся перед глазами яркой картинкой, пока горячий поток воды помогает расслабить затёкшие после сна мышцы. Вечер выдался умиротворённым, давно она не испытывала такой легкости в общении с кем-либо. Вот только из головы всё никак не вылезал тот, кто там никак не должен был оказаться. И уж тем более занимать большую часть её мыслей. Как же хочется хотя бы на сантиметр приблизиться к нему, позволить себе нечто большее. Быть не просто личным медиком и бывшей ученицей, а той, с кем он захочет поговорить в любое время суток. Сакура знает: сенсей не виноват в своей холодной расчётливости и отчужденности. Он Хокаге, эта должность обязывает быть таким. С чего бы надеяться на что-то большее? Глупо. Но стоит ей только вспомнить его отстранённость в разговоре с ней, его ничего не выражающие чёрные глаза, кожа сразу же покрывается предательскими мурашками. Когда они успели так отдалиться друг от друга? Когда он выстроил невидимую стену между ними? Ведь раньше всё было не так. Хотя, быть может, ей просто так казалось. Будто бы намереваясь как можно дальше оградиться и оборвать все связанное с ней, он специально так себя вёл. «Сакура, хватит. Просто хватит об этом думать, черт возьми.» Резко повернув кран в сторону, девушка потянулась за махровым белым полотенцем, надеясь стереть с себя стекающие капли воды. Вторым полотенцем, точно такого же белоснежного цвета, оборачивает потемневшие мокрые волосы. Ткань шёлкового халата приятно струится по телу, позволяя свободно передвигаться, не чувствуя никакого дискомфорта. Закончив с водными процедурами, Сакура решается перекусить перед долгим рабочим днём. Каждая пройденная секунда на часах отдаёт в ушах характерным звуком. Но, кажется, собственное сердце бьется ещё быстрее. На круглом обеденном столе стояла ваза, подаренная когда-то Хинатой, когда Сакуре исполнялось восемнадцать. И всё бы ничего, если бы в ней на находился целый букет красивых нежно-розовых Пионов, непонятно откуда появившихся тут. Харуно в удивлении приоткрывает рот, не зная, как правильно на это реагировать. Как долго они здесь стоят? Со вчерашнего дня? Каким образом попали в её квартиру? И главный вопрос, волнующий больше всех остальных: кто оставил его здесь? Девушка подходит ближе, в ноздри сразу же ударяет приятный аромат цветов. Пытается найти записку или какую-нибудь другую зацепку о том, кто мог сделать ей такой слишком неожиданный, но всё-таки приятный сюрприз. Может быть, вчера Изаму подарил ей этот букет, а она напилась до такой степени, что вовсе не помнит этого? Вряд ли, ведь само свидание, дорогу домой и прощание с молодым человеком Сакура помнит от самого начала и до самого конца. Не теряет надежды, вспоминает, какой сегодня день. Какой-нибудь праздник? Точно нет, деревня бы ещё вчера была украшена к такому событию. Погрузившись в размышления, Харуно не замечает, как быстро пролетает время. Вовремя опомнившись, она в последний раз бросает взгляд на букет, мысленно давая себе обещание вернуться к раскрытию личности тайного поклонника чуть позже. По крайней мере не сейчас, когда для завтрака у неё есть всего пятнадцать минут в запасе. Небыстрой походкой идёт к холодильнику, пытаясь хоть немного оградиться от бесконечных подозрений и догадок, то и дело всплывающих в голове. Открывает серебристую дверцу, надеясь обнаружить там хотя бы пару яиц и немного молока, ведь она как всегда забыла зайти в продуктовый магазин. Взгляд задумчиво скользит по стеклянным полкам, пока не натыкается на небольшую прозрачную коробочку. Сакура поражённо раскрывает зелёные глаза, теперь уже до конца не понимая ситуацию. Брови невольно сводятся к переносице, отражая полную растерянность девушки. Она поднимает голову и смело протягивает руку, заставляя собственное желание отдернуть её, отойти на второй план. Тонкие пальцы неловко проходятся по пластиковой упаковке, чуть задевая маленькую эмблему одного кафе. Несколько шоколадных пирожных аккуратно лежат внутри, присыпанные вкусной кокосовой стружкой. Её любимые. Секунда. Потом вторая. Не может быть. Просто не может. Харуно изумлённо качает головой, мгновенно отшатываясь назад и судорожно пытаясь найти всему разумное объяснение. В лёгких как будто становится меньше воздуха. Предположение рождается самой собой, почти что мгновенно, посылая по всему телу импульс неописуемого волнения. Сакура внимательно всматривается в кондитерское изделие, всё ещё не веря, что это может оказаться реальностью. Есть только один способ узнать, верна ли её догадка. Пальцы быстро скользят по экрану телефона, ища в телефонной книжке контакт Ино. Судорожно нажимая, девушка дрожащей рукой прикладывает телефон к уху, надеясь, что Яманака ответит как можно скорее. Раздаются длительные гудки, Сакуре кажется, что проходит целая вечность и на голове уже появились седые волоски, прежде чем подруга сняла трубку. — Лобастая, ты совсем обезумела? Нахрен ты звонишь мне в такую рань? — Ино, потом будешь на меня орать, сейчас не время, — второпях произнесла девушка, нервно прикусывая губу. — К-какие цветы вчера покупал Шестой? — Ты...Сакура, ты что, реально звонишь спросить это!? Ненормальная, у меня впереди десятичасовой рабочий день, я спать хочу, а эта дура... — злобный голос подруги не переставал ворчать, прерываясь лишь на разраженные вздохи. Девушка была готова поклясться, что если продлиться хоть ещё одна секунда невыносимого ожидания, то она перестанет нормально соображать из-за не стихающего волнения. — Свинина, пожалуйста, просто ответь, — то ли совсем отчающиеся нотки, прозвучавшие в голосе Харуно, то ли внезапная искренняя просьба, заставили Яманака сосредоточиться и немного насторожиться. — Чёрт, ну Пионы он брал, кажется. Светло-розовые такие, цвет напоминает твои волосы. А зачем тебе, собственно, эта информация, а? Ком застревает в горле, ноги же будто наливаются свинцом. — Я перезвоню, — куноичи сбрасывает, так и не дослушав восклицания, летящие в свой адрес. Стоя здесь, посреди кухни, с полотенцем на голове, Сакура не может придти в себя. Картинка сложилась в единый пазл, в который все ещё трудно поверить. Все барьеры и страхи, в виде громадных стен, разрушились за одну секунду. В груди появляется будоражащий всё тело и душу трепет, безграничная радость и огромное неверие. Плевать на так и не приготовленный завтрак, плевать на до сих пор влажные волосы, из-за которых она может слечь на недели так две с сильной простудой, сейчас плевать абсолютно на всё вокруг. Главное добраться до него как можно скорее, объясниться, сказать, что она вовсе не сердится, а наоборот, понимает, как ему бывает тяжело. Жители удивлённо переглядываются между собой, замечая вихрь в лице Сакуры Харуно. Та, в свою очередь, не обращает на них никакого внимания, лишь изредка здоровается со знакомыми кратким «Привет!», убегая всё дальше. В дали виднеется крыша Резиденции Хокаге, дыхание спирает ещё больше, а в голове крутится лишь одно: что она собирается делать? Цунаде, например, тоже интересует этот вопрос. Зайдя с утра к Шестому для очередного обсуждения рабочих проблем, она никак не ожидала увидеть в окне свою любимую ученицу, отчаянно бегущую по направлению к Резиденции. Слегка задумавшись, Сенджу настороженно глядит на Хатаке, пока мысли начинают соединяться воедино. Хитрая ухмылка растягивается на её губах, в то время как Какаши продолжает сконцентрированно разбирать стопку документов, не обращая на женщину никакого внимания. — Знаешь, я пойду, Какаши. У меня ещё много дел. В сущности, как и у тебя. — весёлость, что сквозит в голосе одной из легендарных саннинов, принуждает мужчину поднять голову и недоверчиво поднять бровь. Победно добежав до массивных дверей здания, Сакура раскрывает их и мчится до заветного кабинета, чуть не сбивая с ног, стоящего на её пути и удивлённого таким внезапным визитом, Шикамару, после крича ему попутные извинения. В конец запыхавшись от подобной утренней пробежки, куноичи останавливается прямо перед входом. В последний раз она была здесь, когда он её отчитывал, когда специально указал на её место, будто намереваясь уколоть. Стоит ли идти на этот шаг? Как вести себя? Что вообще говорить? Назойливые мысли продолжают роиться в голове, так и норовя сбить боевой настрой. Хватит. Сейчас нельзя думать. Надо решаться. У неё нет дурной привычки бросать дело на полпути. Именно по этому по поверхности дерева раздаются три коротких стука, оповещая Какаши о внезапном посетителе. Дверь резко открывается и в проеме отчётливо виден знакомый женский силуэт, о котором Хатаке так пытался забыть всю ночь. Вчерашним вечером, пробравшись в небольшую квартирку с особым успехом, Какаши не до конца понимал, правильно ли он поступает. Бесспорно, изначальная цель его визита — извинения за недавнюю грубость в виде букета цветов и сладких пирожных, на которые когда-то он наткнулся у неё в кабинете. Но было ли верным решением оставлять всё вот так? Не обозначившись, даже не написав маленькую записку со своими инициалами. Воспалённый мозг нервно кричал о беспросветной глупости, в то время как сердце всё ещё жалобно ныло. Саке не помогал. Даже припрятанный коньяк Пятой в стенах кабинета ничем не помог, лишь горько обжёг горло, заставляя слегка сморщиться от непривычного вкуса настолько сильного алкоголя. И как Цунаде-сама это только пьёт? Сейчас перед ним была вся красная и запыхавшаяся, видимо от долгого, почти что непрерывного бега, но такая до боли родная Сакура, которая решительно заходит в кабинет, попутно закрывая за собой дверь. Волосы влажные и растрёпанные, глаза полны решительности и чего-то ещё, что Хатаке не удаётся распознать. — Что-то случилось? Стоит ему только произнести это, как пальцы в который раз начинают слегка покалывать от наступившего напряжения. Как же она раньше не замечала? Сейчас он смотрит на неё, вроде бы, уже таким привычным для девушки, пристальным, сосредоточенным взглядом, но лишь в этот момент Сакура видит, какая сильная обеспокоенность, хоть даже и хорошо скрываемая, проскальзывает на лице мужчины. Как же хочется его обнять. Подойти и прижаться к сильной груди, после нежно проводя тонкими пальцами вдоль красиво очерченных скул. А потом едва прикоснуться губами к щекам, как обычно спрятанным под чёрной плотной маской. — Да. Нам надо поговорить, — дрожь проходится по её телу, — Я...Ну, то есть...Мне кажется, что... — Сакура, успокойся. Какаши говорит это больше для себя, нежели для неё. Голос хриплый, надломленный, и он не уверен, что сможет теперь держать маску спокойствия хотя бы пять минут в присутствии бывшей ученицы. Появление медика здесь означало следующее: Сакура не просто нашла его подарок, но и догадалась, что за всем этим стоит именно он. Какаши Хатаке, великий Копирующий ниндзя, Шаринган Какаши и Шестой Хокаге больше всего на свете сейчас боялся её реакции. Что она сделает? Ударит своим фирменным кулаком, которым с лёгкостью разрушает землю? Просто даст пощёчину? Или же отчитает, скажет, что он ведёт себя как влюблённый подросток? — Так о чём ты пришла поговорить? — спрашивает он спустя минуту молчания, после того как розоволосая куноичи перевела дыхание. — Почему ты просто не сказал мне? — секундная тишина сопровождается, донёсшимся до слуха девушки, обреченным вздохом мужчины. На секунду Какаши прикрывает глаза, пытаясь справиться с бушующими эмоциями. Осознает, что нет больше смысла скрывать. Какая уже разница? Она и так всё поняла. — А что бы я сказал, Сакура? Что влюбился в тебя, свою ученицу, как какой-то мальчишка? Чёрт возьми, мне тридцать четыре! — мрачная улыбка растягивается на его губах, пока правая рука, обтянутая кожаной перчаткой, сжимается до глухого хруста. — Ты спрашиваешь, почему я не признался? Ответь мне, как бы я себя вёл, рассказав про свои неуместные чувства? Мы бы едва смогли нормально общаться после твоего отказа. Сакуру трясёт. Это правда. Всё это время он... — С чего ты взял, что я откажу? — Что? — Почему ты решил, что я откажу тебе? — вновь повторяет она, чувствуя, как сердце делает кульбит. — Потому что сначала у тебя был Саске. Скажи, ты бы хотела знать о моих чувствах, будучи в отношениях с парнем, которого любишь? — Саске нет в деревне больше года! — в отчаянии говорит девушка, — Вам прекрасно известно, Господин Шестой, что кроме звания сокомандников нас с ним больше ничего не связывает. — С тем парнем из кафе тебя тоже ничего не связывает? — съязвил больше от бессилия, чем от ревности, что скрежет когтистыми лапами глубоко внутри. Сакура несколько раз удивленно моргает. Она и подумать не могла, что Какаши мог видеть её вчера вместе с Изаму... Вот почему он оставил цветы у неё дома, ничего не сказав. Его темные глаза излучают сильную усталость вместе с измученностью. — Всё абсолютно не так! Он просто мой знакомый, не больше. — А он об этом знает? Просто интересно, — девушка сначала не верит своим ушам, в первый раз она слышит подобный тон голоса от своего бывшего сенсея. "Да что же это!?" Какаши без сил опирается на одну руку, при этом потирая бледный лоб широкой ладонью. Затем поднимается со своего рабочего места, подходит к панорамному окну, по привычке засунув обе руки в карманы штанов. Нащупывает пачку сигарет, сжимая. Перед взором предстаёт вся деревня, расположенная как на ладони. Небо вновь затянулось темноватыми тучами, придавая Конохе мрачности. — Ладно, Сакура, это не важно. Я должен перед тобой извиниться, — Харуно ошеломлённо уставляется на него. — Прости. Я точно также как и раньше буду к тебе относиться, мои чувства не коснутся рабочих отношений, можешь не переживать по этому поводу. Короткий смешок вырывается из её рта, ведь абсурдность ситуации просто поражает. — В таком случае, мне тоже стоит попросить прощения? Голова тут же поворачивается на звук женского голоса, тёмные глаза впиваются в ярко-зелёные, напоминающие изумруд. Какаши готов поклясться, что видит в них огоньки азарта. — За что? Лукавая полуулыбка сияет на её лице, вызывая внутри целую бурю эмоций: от слепого негодования до парализующего всё тело трепета. — За то, что не сделала этого раньше. Слишком долго она не могла позволить себе этого. Слишком долго хотела. За считанные секунды она преодолевает несколько шагов, не оставляя между ними даже десяти сантиметров. Ловкие женские пальцы мягко поддевают маску цвета вороного крыла. Секундный шок проскальзывает на лицах каждого из них. Нет сил терпеть. Легкое прикосновение к чужим, настолько желанным, губам. За окном начинает бушевать сильный ветер, в то время как темные тучи сходятся на грозном небе, предвещая собой проливной дождь. Будто бы сама природа отражает их чувства в данный момент. Нежный цветочный запах ударяет в нос, отрезвляя оцепеневшего мужчину. Чувство, точно сладкий тягучий мёд разливается внутри, проходится по их телам. Губы Сакуры были слаще карамели и этот вкус настолько дурманил, погружая его состояние неизъяснимого блаженства. Внутри взрываются тысячи искр, сердце бешено колотится о грудную клетку, и Какаши кажется, что по истечению нескольких секунд оно вот-вот остановится. Пальцы нежно касаются её щеки, поглаживая, пока их губы сминают друг друга, пробуя на вкус. Из девичьих уст слышится непроизвольный сиплый стон. Мужчине требуется огромная сила воли и упорство, чтобы прямо сейчас не посадить её на стол, сняв всю одежду вместе с ограничениями. Сейчас абсолютно неважно, увидит ли их кто-нибудь из прохожих, случайно или не совсем заглянувших в окно кабинета Хокаге. Сакура медленно разрывает чувственный поцелуй, чтобы отдышаться и рассмотреть его лицо во всех мельчайших деталях. В детстве они с Наруто и Саске строили слишком много неправдоподобных теорий о том, что может скрываться за тканью маски. И ничто не может сравниться с тем, что она видела перед собой. Как же он красив. Прямой нос, тонкие губы, к которым хочется прикоснуться ещё раз, маленькая родинка на подбородке, что вызывает на её лице тёплую улыбку. Была бы возможно вернуться в прошлое, она бы дала всем троим нехилые щелбаны за «губы на пол лица» и «кроличьи зубы». — Ну что, простишь? — куноичи нежно касается своим носиком его, заставляя мужчину хрипло засмеяться. — Может быть.

***

Ощущение горячего дыхания, приятно обдающего тонкую кожу затылка, вынуждает сонную девушку чуть сощуриться и тихо зевнуть. Сильные руки крепко прижимают Сакуру к обнажённой груди с надеждой согреть, отдавая собственное тепло. Негромкое сопение вновь раздаётся над её ухом, окончательно пробуждая Харуно. Чуть повернув голову, она видит такое родное, заспанное лицо любимого мужчины. Внимательно всматривается, подмечая каждую деталь на его лице. Спутанные пепельные волосы сейчас находятся в полном беспорядке, так и маня легонько провести по ним, аккуратно поглаживая. Ласковая улыбка расцветает на девичьих губах как только её воспоминания о прошедшей ночи возникают в голове. По телу проходится дрожь, вызванная осенним холодом, стоит ей осторожно подняться с мягкой кровати. Щёки мгновенно алеют от быстрого осознания того, что она полностью обнажена. Наспех окидывает взглядом уютную светлую комнату и беззвучно доходит до небольшой деревянной тумбочки, подметив на полу, лежавшую рядом с ней, едва смятую, знакомую хлопковую рубашку. Воспоминание о том, как ловко она расстегивала пуговицы этой самой рубашки, всплывает само по себе. Одно из лучших пробуждений за всю жизнь. Комплект нижнего белья вместе с остальной одеждой приходится искать по всей комнате. Благо, ни одна из вещей не оказалась на люстре или где-нибудь в других труднодоступных местах, что в разы облегчило задачу. Хлопковая чёрная рубашка, которую Сакура решила на время одолжить у своего возлюбленного, легонько охлаждала разгоряченное тело. Умывшись и почистив зубы мятной пастой, девушка расслабленно прошла на кухню, мысленно перебирая варианты вкусного завтрака. Сегодняшний подъем немного затянулся, стрелки настенных часов показывали час дня. Сакура задумчиво помотала головой в попытке придумать, что приготовить. Определившись с выбором, она очень осторожно достала все ингредиенты, стараясь не разбудить всё ещё спящего Какаши. Приятный аромат попадает в ноздри, сразу же пробуждая. Из кухни доносятся звуки готовки, и Хатаке ещё раз вдыхает запах запеченных баклажанов. Слышатся тихие шаги по деревянным половицам, что принуждает его снова притвориться спящим. Сакура на носочках подходит ближе, наклоняясь для утреннего поцелуя, который может отлично поспособствовать для подъёма Какаши. Буквально сантиметр остаётся для прикосновения губ к коже, как вдруг руку резко перехватывают и тянут вперёд. Негромкий вскрик от неожиданности вырывается из её рта, прежде чем она оказывается верхом на мужских бёдрах. — Доброе утро, красавица. Игривые чёртики пляшут в тёмных глазах напротив в то время, как наглая, самодовольная улыбка расплывается на его лице. Сакура бросает возмущённый взгляд на мужчину, пока тот по-собственнически подцепляет свою же рубашку, начав изучать женские оголённые бёдра ладонями. — Тц... Доброе. Напугал меня. — Ну прости, — несильно сжимает пальцами бледную кожу, посылая приятный поток мурашек. — Что ты там, кстати, собиралась делать до того как я проснулся? — Какаши чуть поворачивается в сторону, подставляя левую щёку. Деланная сердитость девушки быстро уходит на второй план. Медленно тянется к нему, опираясь руками на грудь Хатаке. Растягивает удовольствие, замечая довольную ухмылку. Почувствовав его возбуждение, едва ёрзает бёдрами, вызывая у мужчины несколько хриплых стонов. Нежно проводит носиком вдоль щеки, оставляя несколько сладких поцелуев. — Вставай уже. Завтрак давно готов, — шепчет ему на ушко. — Не хочу, — ладно поднимаются выше, останавливаются на уровне талии, — Может быть, мы... Характерный звук телепортации доносится до их слуха. Дым быстро рассеивается и на полу появляется угрюмый Паккун, ничуть не волнующийся о вторжении в личное пространство. — Хвати фигней страдать, молодежь. У меня миска пустая. — Паккун... — сквозь зубы произносит Хатаке, впервые пожалев о сделке с этим несносным псом. Харуно поднимается, одергивая почти что единственный предмет одежды на теле. — Пошли, — обращается к говорящему нинкену, а затем оборачивается ко всё ещё лежащему в постели мужчине, — А ты вставай, иначе будешь завтракать в полном одиночестве. Голоса постепенно отдаляются, но некоторые обрывки расслышать всё-таки удаётся. — Сакура, почешешь мне спинку потом? — Нет. — Ты всё ещё злишься из-за шампуня? — Не напоминай! Тихий смешок вырывается неожиданно, и Какаши выдохнув, уставляется в потолок, всё ещё не веря в то, что это происходит именно с ним. Столько лет одиночества, изолированности от всех чувств. Смерть и скорбь преследовали мужчину на протяжении всей жизни, оставляя за собой лишь одни разрушения и боль. Теперь же любимая девушка рядом с ним. Его Сакура. И он знает, что сейчас можно наконец-то позволить себе перестать быть сильным хотя бы ненадолго. Теперь он знает, что есть человек, ждущий его дома.