Фарфоровые сны

Вы когда-нибудь задумывались над тем, что будет, если вы узнаете точную дату своей смерти? Предположим, вам осталось жить всего неделю. Что станете делать? Соберёте чемоданы и отправитесь в путешествие, чтобы увидеть Париж и умереть? Или же вы погрузитесь в глубокую депрессию, и будете доживать последнюю неделю, рассуждая о том, как много ещё вы не успели сделать, не успели сказать то, что хотели, так и не купили дом своей мечты, а сдались раньше времени? Сидите в убогой квартирке, каждый день проклиная всех, но даже не подозревая, что своего злейшего врага можно легко увидеть — достаточно просто подойти к зеркалу. Я видел разные реакции. Стоит только сказать: «Не знаю, плохие это или хорошие новости, но жить вам осталось всего две недели». Как правило, реакции бывают трёх видов: страх, радость и безразличие. Одни становятся бледными, как полотно и начинают судорожно набирать номера всех знакомых, чтобы успеть встретиться с ними в последний раз, съездить, наконец, к тётушке Полли, с которой не виделись лет десять, купить билет и завтра же вылететь в Милан. Наблюдая за всем этим, у меня возникает только один вопрос: «Вы действительно считаете, что будете жить вечно?». Почему только после того, как вы узнаёте, что вам осталось не так много, начинаете делать всё то, о чём мечтали, чего очень хотели, но не делали. Почему вы боитесь жить? Какая разница, что скажут друзья, родители, кассир в супермаркете? Это ваша жизнь, и только вам решать, куда пойти учиться, с кем встречаться и где работать. Забудьте о них. К чёрту друзей. Вы скажете, что хотели бы стать художником, вместо того, чтобы сидеть в пыльном офисе, перебирая бумажки. Они начнут вас отговаривать, убеждая в том, что художники много не зарабатывают. Да пошлите их к чёрту! Где они будут, когда на смертном одре, вы будете сожалеть о том, что так и не попробовали? А вдруг у вас бы получилось? Что, если б вы всё-таки стали известным художником, с которым бы мечтали работать крупные студии? Где были бы ваши друзья? А я скажу. Они бы начали названивать наперебой, поздравляя с успехом, и говоря красивые речи о том, что с самого начала в вас верили. Родителям не нравится ваш стиль жизни? Да пошли вы, мамы и папы. Посмотрим на их лица, когда они войдут в вашу двухэтажную виллу. Это ваш и только ваш выбор. Хотите, можете вообще жить посреди леса, писать книгу, заваривая чай и наслаждаясь этим моментом. И плевать, что скажут другие. Но не все пациенты хватаются за телефоны, параллельно ища успокоительные таблетки в сумке. Есть и те, кто до безумия рад тому, что скоро покинет этот мир. Как правило, это уже отчаявшиеся ребята, которые потеряли всякую надежду на светлое будущее, посредством чего вынуждены влачить жалкое существование. Начальник козёл, жена пилит, детей прокормить становится всё труднее. Когда они слышат о том, что жить им осталось неделю, то расплываются в довольной улыбке, жмут мне руку и с нетерпением ждут, когда же, наконец, всё это закончится. Многие берут кредит и также куда-нибудь уезжают, не задумываясь о том, кто его будет выплачивать. Бывает и полнейшее отсутствие каких-либо эмоций. В прошлом году ко мне приходил пациент, которому оставалось жить всего два дня. После того, как я озвучил дату, лицо этого мужчины совершенно не изменилось. Он лишь поблагодарил меня за сообщение этой новости и вышел из кабинета. Не знаю, что с ним было, и как он вообще прожил эти два дня, но говорят, его хоронили в закрытом гробу. Такие дела. Забыл представиться. Меня зовут Алекс Кэмпбелл, мне двадцать четыре года. Я являюсь психотерапевтом в городской больнице Нью Хэма. Обо мне пишут во всех газетах, обсуждают в каждом доме, на семейном ужине, берут интервью, всё потому что я могу видеть дату смерти любого человека. Это и есть моя основная работа. Люди готовы платить за то, чтобы узнать, сколько они ещё протянут. Можно ли как-то повлиять на это? Нет. Судьбу не обманешь. Смерть не станет пить чай в зале ожидания, терпеливо выжидая, когда же ты слетаешь в Грецию, посадишь дерево, купишь новую машину, либо ещё что-то, чего ты там не успел. Меня всегда интересовал вопрос о том, что же происходит с человеком после смерти? Я ищу ответ на него, вот уже пять лет. Видел ли я свою дату? Видел и не пришёл в особый восторг, но что поделать. Это утро выдалось довольно холодным. Я сидел в своём кабинете, закинув ноги на стол, извините, но мне совершено плевать на этику. Работая со смертью, как-то не сильно задумываешься о таких мелочах. Давайте опишу вам свой кабинет, чтоб вы имели представление о нём. Приятная комнатка, стены выкрашены какой-то голубенькой краской вроде серенькой, четыре стула, одно кресло, стол, на котором лежит книга Ф. Ницше «По ту сторону добра и зла», несколько исписанных бумаг. Я очень много курил, поэтому пачки сигарет лежали повсюду: на столе, подоконнике, в кармане куртки, даже в ящике стола можно найти пару пачек. В дверь постучали. — Мистер Кэмпбелл, к вам пациент, — протянул приятный женский голос. Это была моя секретарша. — Да, пусть войдёт, — безразлично сказал я, убрав со стола ноги. Всё-таки я не настолько циничен, чтобы пренебрегать хоть малейшими моральными ценностями. Дверь открылась и в кабинет вошла стройная девушка, лет девятнадцати. Её чёрные, как смоль волосы едва касались плеч. Глаза были тёмно-карие, почти чёрные. Одета она в тёмно-красное платьице, едва доходившее до колен. «Может с какого-то мероприятия?» — Подумал я. Уж больно странный прикид для похода в больницу. Кстати, я вижу дату смерти не сразу, мне необходимо сосредоточиться, а то б я вообще с ума сошёл, если б видел всех, кто при смерти. — Здравствуйте, мистер Кэмпбелл, меня зовут Аннабель. — Она немного замялась. — Аннабель Ли. Я слегка усмехнулся. Вот же бывают совпадения, её зовут прямо как в героиню из стихотворения Эдгара Аллана По. — Присаживайтесь, — я указал на один из четырёх стульев. — Пришли узнать свою дату смерти? — Не совсем. Вернее, не только за этим. Вы же психотерапевт? Мне кажется, я нахожусь в депрессии или… я правда не знаю, может быть, вы скажете, что со мной. — Голос её слегка подрагивал. Было такое ощущение, что она вот-вот расплачется. И тут я задумался, а стоит ли вообще ей говорить дату смерти? Что если ей осталось жить всего дня четыре, и она разрыдается прямо здесь, умоляя меня что-нибудь сделать. Такие пациенты тоже были, закатывали истерики, требуя отменить смерть. Я уже этому совершенно не удивляюсь. Я открыл второй ящик стола и достал оттуда листок с тестом. Протянул его вместе с карандашом девушке, и велел отвечать на вопросы, которые в нём написаны. Пока она обводила варианты ответов в кружки, я решил посмотреть на дату её смерти, дабы убить время. Сосредоточившись и зафиксировав взгляд над её головой, я стал всматриваться в пустоту. Через пару секунд появилась заветная дата. Я слегка нахмурил брови и перевёл взгляд на календарь. Какого чёрта?