водные процедуры

- Детка, идем купаться, вода нагрелась! Тэ, уже раздетый, подставлял лицо и тело под упругие горячие струи и щурился от удовольствия. Душ в гостинице – дрянной, как и сама гостиница, впрочем. Вода, шипя, с трудом пробивается сквозь тесные дырочки душевой лейки – те давно засраны известью, поэтому душ работал лишь процентов на семьдесят. И нагревается она долго, брызжа поначалу ледяными каплями, а после – перегревается, превращаясь в кипяток, и ее долго нужно регулировать, чтобы кожа не покрылась волдырями термических ожогов. Принять традиционный душ вечером – целая эпопея. Заботится о младшем – его святая обязанность и, в какой-то мере, истинное удовольствие. Отношения напоказ для них – табу, бешеные фанаты писали кипятком, даже когда они просто за ручки держались, невинно и безо всяких там намеков. О большем не могло быть и речи. Тем слаще, когда они вдвоем остаются – тут и не только за ручки держаться, конечно. Тут и все остальное, что для посторонних глаз не предназначено. Поначалу, когда они только-только определились в отношении друг друга, то трахались, как кролики, стоило им хоть на пятнадцать минут остаться наедине. Сейчас страсть и вечное «хочу» на второй план отходят. Иногда хочется простого человеческого отдохнуть от работы и побыть в тишине. Хотя потрахушки никто не отменял – молодые же, дело понятное… Тэхен, на правах старшего, в их паре – антидот, если можно это так назвать. Он уравновешивает горячего и иногда безбашенного Чонгука, включает тормоз там, где нужно, и в целом отвечает за мир и спокойствие в их паре. Эдакий папочка, который обожает свою любимую детку. «Детка» - именно так он называет Чонгука, когда они остаются наедине. Однажды он оговорился и по привычке назвал младшего этим сладким словечком при всех. Так ребята потом их заприкалывали, вставляя «детку» где надо и не надо, каждый раз гогоча, как табун лошадей. Чонгук тогда обиделся и попросил после не называть его так. Ну, по крайней мере, при всех. Хотя «детка» от Тэ иной раз так заводит, что мурашки скачут по всему телу и он сожрать его готов, как только услышит тягуче-сладкое, бархатное, тянущееся на гласных, низкое, прямо в ухо проникающее «де-е-етка. Д-е-е-еточка моя». Тэ знает, как его возбудить всего лишь одним словечком… Чонгук, тоже уже раздетый (ни-ни, никаких грязных намеков! Они оба слишком устали сегодня) проскользнул к нему в кабинку, сразу же встав к Тэхену спиной и блаженно прикрыв глаза. - Тебя помыть? – буднично так, как само собой. «Конечно, помыть», - молча кивает Чон в ответ. Он обожает вот так, не спеша, сюсюкаться с Тэ в ванной, когда длинные пальцы чувственно гладят спину и плечи, надавливая с нужной силой именно там, где хочется, там, где требуется. К черту мочалки и губки, гель для душа выливается из бутылька прямо на кожу и медленно размазывается по груди и плечам, а в это время нос старшего гуляет сзади где-то на шее, вызывая приятную щекотку и, чего уж там, ладно, - не самые праведные мысли. -Ты чего? - улыбается Чонгук. - Ты так здорово пахнешь, - бормочет Тэ. - Это все мыло, - морщит нос Чонгук. - Нет, мыло здесь не причем. Это твой запах. Обожаю, как ты пахнешь, - еще тише шепчет Тэ, и, не выдерживая, прикусывает нежную кожу в середине шеи – как раз там, где волосы расти начинают, а потом старательно зализывает чуть заметные вмятинки и целует туда же, нежно-нежно, почти невесомо… Чонгуку уже не до смеха: соски встали, нижняя часть тела перешла в режим боевой готовности. Помылся, называется. - Я не понял. Тебе чего-то хочется? – Чонгук разворачивается лицом к старшему, руки ему на плечи укладывает. Тянется за поцелуем. От Тэ тоже приятно пахнет, но совсем не так, как во время занятий сексом. Во время секса – по-другому, там терпкий сладковатый аромат голову кружит и в легких оседает невидимой взвесью, а сейчас – иначе. Теплом, чистым телом, уютом, спокойствием. Век бы так стоять и лобызаться под горячей водой. Секс в душе, кстати, Чонгук не любит – скользко и неудобно, зачем изобретать велосипед, когда есть большие удобные кровати? А вот для прелюдий ванная или душ – самое оно. Заводит на раз-два, правда, после еще раз мыться приходится. Но это, как говорится, рабочие моменты. Тэ целует в ответ, не спеша, но так, как будто не видел младшего сто лет: голодно и жадно, лаская языком чонгуков рот, с нажимом гладя нёбо, язык и щеки изнутри. Сладко, томительно, долго… Руки в это время тоже не отстают, спина у Чонгука – одно из самых чувствительных мест, легко на ласки отзывается, чем Тэхен умело пользуется: мягкий массаж позвоночника переходит в нежные царапания в районе ребер, а после большие ладони плавно скользят ниже. Когда гладишь поясницу детке, нажимая на ямочки чуть повыше ягодиц, и в это же время тихонько сопишь ему в ухо – считай, что ты приручил дикого зверя. Запрещенный прием! Но Чонгук сегодня не возражает, наоборот, еще ближе к Тэ льнет, не обращая внимания не стоящий колом член. Тэ молодец. Добился своего. - Детка... – продолжает жадно целовать Тэ, - Тебя хочу. Пойдем? - Домыться можно? – лишь для вида сопротивляется Чонгук. - Потом домоешься, - бормочет в ответ Тэ и тянет своего малыша к выходу, на ходу накидывая на него банное отельное полотенце. Ну, какое тут купание, в самом деле?