Мы обязательно ещё встретимся...

      Звонок в дверь, оповещающий, что кто-то пришёл. Встав с кровати, парень посмотрел на время. – Блять, кто мог прийти в такую рань? – возмущённо возразил он, продолжая лежать в надежде, что этот кто-то в скором времени уйдёт. Но человек за дверью стоял на своём, не желая уходить. Устало вздохнув, парень всё-таки решил открыть человеку, который до сих пор звонил в дверь. Наконец встав с кровати, он поплёлся в сторону входной двери, по пути думая кто мог прийти к нему. Парень, даже не посмотрев в глазок, открыл дверь и впал в ступор. Он увидел его. Данила Гаврилова, своего лучшего друга. Высокий парень ростом под два метра. С роскошными каштанового цвета волосами. С прекрасной улыбкой. С тёплыми серыми глазами, в которых словно утопал. Он не мог оторваться от таких родных глаз напротив. Стоп, а что он делает здесь, в Украине? – Я тоже тебя люблю, ушлёпок, – сказав это, Квантум крепко и с нежностью обнял парня напротив. По лицу Черемисина покатились слёзы. Слёзы счастья? Он не мог поверить, что слышит эти слова из уст своего любимого друга. Он обнял его в ответ, прижимаясь ближе. Данил услышав тихие всхлипы младшего, начал гладить его по спине, тем самым успокаивая. – Тише, Тош, тише. Теперь всё будет хорошо, теперь мы есть друг у друга. – Дань, я тебя люблю, – подняв свои голубые глаза на серые напротив, сказал он. – Я тебя тоже, дурашка, – ответил старший. Его взгляд упал на губы Кратоса. Недолго думая, он накрыл их своими. Антон немного опешил от действий друга, но ответил на поцелуй, приоткрыв ротик, давая тем самым сероглазому изучить его. И он воспользовался этим, углубляя их поцелуй. Такой нежный и такой долгожданный поцелуй. Они могли бы стоять так вечность, но потребность в воздухе давала о себе знать, поэтому им пришлось разорвать этот поцелуй. Отстранившись от губ младшего, Данил умилился от увиденного: голубоглазый аккуратно прикоснулся к своим губам, его пухленькие щёки были залиты румянцем, а глаза были прикрыты. – Ты такой милый, я прям не могу, – усмехнувшись, произнёс Гаврилов. Антон, наконец открыв глаза, посмотрел на «друга» и ещё больше залился красной краской. – Я не милый. И вообще, может пройдём в квартиру, а то на пороге стоять как-то не очень, – протараторил младший, отправившись в глубь квартиры. Данил лишь усмехнулся и, закрыв дверь, направился за ним. Парни сидели на кухне за столом, пили чай, разговаривая ни о чём. – Дань, а ты на сколько приехал? – поинтересовался Черемисин. – Завтра улетаю обратно, – ответил он, выдержав небольшую паузу, продолжил, – но, Тош, через недельку прилечу обратно за тобой. – А почему я не могу сразу с тобой полететь? – немного обиженно спросил младший, скрестив руки на груди, показывая своим видом, что обиделся. – Ну не обижайся, чуча ты моя. Мне надо будет подготовиться к твоему приезду, квартиру подготовить и всё такое, – ласково ответил Данил. Весь этот день парни провели вместе. Они смотрели фильмы, играли в приставку и просто сидели в обнимку, наслаждаясь друг другом. И вот наступил вечер. Так и сидя вместе в обнимку, они уснули. Теперь у них всё будет хорошо, но надолго ли?

***

Наконец наступил тот самый день. Антон с нетерпением ждал его. Данил перед вылетом позвонил ему, сказав, что совсем скоро они увидятся. Время уже близилось к вечеру, а от Квантума так и не поступило звонка. Несколько раз позвонив ему, Антон всё время слышал одну и ту же фразу: «Абонент временно недоступен, перезвоните позже». Парень начал не на шутку переживать за него. Прошёл ещё час. Он так и не дозвонился до Гаврилова. В голове Черемисина всплыла мысль: «А может он передумал?» Быстро откинув её, он включил телевизор. Шли новости, Кратос хотел уже переключить канал, но услышал то, что заинтересовало его: «Сегодня в 15:37 по МСК самолёт рейса Москва-Киев обрушился. Как нам известно, пилот не справился с управлением и самолёт начал падать. Пилот пытался исправить эту ситуацию, но не смог. Никто из пассажиров самолёта не выжил. Приносим свои соболезнования родным и близким.»

***

Холодный вечер. Дождь льёт, как из ведра. Сильный ветер. Кладбище. Могила с надписью «Данил Гаврилов» и парень, стоявший над ней. По его лицу катились слёзы, наполненные печалью и болью. – Дань, это я виноват. Если бы я настоял на том, чтобы полететь с тобой в тот день, то этого бы ничего не было. Я бы не стоял сейчас над этой грёбаной могилой. Мы бы были рядом, согревали бы друг друга своим теплом. Почему всё пошло именно так? Почему именно ты? Почему именно сейчас, когда всё только стало хорошо? За что?! – парень уже срывался на крик. На кого он кричал? На себя? Скорее всего. Он винил себя в смерти лучшего друга. Друга, которого он безумно любил. – Нам так и не удалось увидеться. Знаешь, а я ведь скучаю. И все друзья скучают. Без тебя всё совсем не так, как раньше, – его голос дрожал. Он еле сдерживал слёзы, – Саня с Димой хотели отвлечь меня от этого и предложили поиграть в маньяка. Я согласился, думал, что это поможет, но нет. Мы совсем не получали удовольствия от игры, без тебя. Подписчики начинают волноваться, пишут тебе, нам. А мы совсем не знаем, как им сообщить об этом, – закрыв рукой глаза, он наконец дал волю своим эмоциям. Слёзы текли из голубых глаз и стекали вниз по щекам. Неизвестно, сколько он так стоял. Может минут пятнадцать, а может и час. Почувствовав на своём плече чью-то руку, Черемисин обернулся и замер от увиденного. Перед ним стоял высокий парень, с каштановыми волосами и серыми глазами. Это был Данил? – Д-даня, это т-ты? Н-но ты же... – Антон не мог поверить своим глазам, он снова видит своего лучшего друга. По его лицу с новой силой потекли слёзы. Он глупо улыбнулся и кинулся в объятия старшего. Он снова чувствовал его тепло, слышал его дыхание. – Да, Тошенька, это я. Я слышал всё то, что ты говорил, – обняв в ответ голубоглазого, сказал он. – Дань, я т-так скучал. Н-но как ты з-здесь? – он поднял свои голубые глаза, наполненные слезами, и встретился со взглядом серых глаз. Глаз, в которых утопал. – Тош, я пришёл попрощаться. Пожалуйста, не убивайся так по мне. Это жизнь, Антош, все когда-нибудь умирают. Пожалуйста, не оставайся в прошлом, живи дальше. Наслаждайся жизнью, у тебя ещё всё впереди. Полюби кого-нибудь также, как меня, я не обижусь. Наоборот, я буду только рад за тебя. Мы обязательно ещё встретимся, обещаю, – он отстранился от Антона и отступил на пару шагов назад, – мне пора. Тош, обещай мне, что будешь вспоминать меня только с радостью и улыбкой. – Обещаю, – Кратос стоял на месте и смотрел, как Данил медленно отдаляется от него, – Дань, я люблю тебя, – крикнул он вслед уходящему силуэту. – Я тебя тоже, Тошенька...