Да я гетеро, честно.

От лица Нанте.

      Я, хорошо выспавшийся, проснулся от яркого света и стрекота кузнечиков. Потянулся и перевернулся на бок. Окно было распахнуто, и прохладный утренний ветерок трепал длинные занавески и тюль. На улице щебетали птички, расшатывая ветки высокого орешника. Я сел на кровати, обмотавшись тёплым одеялом, и опустил ноги на холодный ламинатный пол. По телу пробежала дрожь. Я встал, подошёл к окну, вдыхая непривычно прохладный воздух полной грудью. Повернулся к открытой двери, ведущей в коридор, из которого доносился грохот посуды и запах чего-то жареного. В животе заурчало, и я потопал на кухню. За разделочным столом стояла испуганная Эмма с разбитой тарелкой в руках. Она напряжённо обернулась и посмотрела на меня огромными глазками. Но тут же, расслабившись, улыбнулась. — Ух, это ты. Доброе утро! Будешь блинчики? — Эээ, да… А что тут… Случилось? — я вопросительно приподнял бровь. — Ох, ну подумаешь, разбила тарелочку, — с улыбкой пролепетала девушка и, повернувшись спиной ко мне, пробурчала, — пока мамы нет, куплю сегодня новую.       Я сел за стол, а Эмма, выкинув разбитую посуду в мусорное ведро, поставила передо мной тарелку с блинами. — Как спалось? — сестра села напротив меня, подперев руками голову. — Нормально. Только холодно немного было. — Да, кстати! Тебе там мама одежду нашла, оденешься после того, как поешь, а то в одеяле тут ходишь, — усмехнулась Эмма, отворачиваясь к окну. — Хорошо! — улыбнулся. — А где мама с Эмили? — А… Мама на работу ушла. Эмили собирается. Мы же сегодня хотели по магазинам походить, — Эмма стала теребить край скатерти, пытаясь не смотреть на меня.       «Странная какая-то», — подумал я, намазывая на блинчик сгущёнку. — Очень вкусно! Это ты сделала? — спросил я. Эмма виновато взглянула на меня исподлобья. — Нет, мама пожарила. А я не умею готовить. Мне не дано, — тихо пробормотала сестренка и грустно пожала плечами, — но зато я на гитаре умею играть! — улыбнулась Эмма и встала из-за стола, — ладно, я пошла одеваться, если что — зови! — бодро сказала она и ушла, и я остался один сидеть на кухне. Минут через пятнадцать я доел.       В кухню вошла Эмили. — Утречка! Как спалось? — радостно воскликнула она, забирая тарелку у меня из рук, поставила в раковину, — Эмма помоет. — Ладно. Хорошо спал, — улыбнулся я, смотря на весёлые глазки сестры с длинными синими ресничками. Эмили схватила меня за щеки и, улыбнувшись, приблизилась к моему лицу. — Ну какой же ты милашка! Ладно, идём! — повернулась, потопала в коридор.       Я некоторое время остался стоять, не понимая, зачем она это сделала. Вздохнул и вышел из кухни, оставив на стуле одеяло. Эмили уже стояла у двери: прелестная, с роскошной рыжей косой с фиолетовыми заколочками в форме фиалок. В зелёной рубашечке, через которую просвечивался белый бюстгальтер, и коротенькой джинсовой юбочке. — Я оденусь пойду, — произнёс я и зашёл в зал. Диван уже был заправлен, а на кресле лежала одежда. Я снял пижаму и остался в трусах. — Нанте, тебе не нуж… — послышался голос Эммы за спиной, но, когда я повернулся, никого не было.       «Послышалось что ли?» — подумал я и стал одеваться, подошёл к зеркалу, осмотрел себя: светловолосый парень в немного широких чёрных джинсах и обтягивающей чёрной олимпийке с глубоким вырезом, от чего видно ключицу. Кофта сильно сковывала движения, а ещё под ней чётко выделялись все мускулы и вены, напрягающиеся при малейшем движении.       «Где они нашли эту одежду?» — вздохнул я и вышел в коридор. Там рядом с Эмили уже стояла Эмма в чёрном сарафане с вишенками, распущенными пышными волосами, вся красная. Дива посмотрела на меня большими глазками, ее взгляд был наполнен даже больше удивлением и смущением, чем восторгом, в отличие от своей сестры.       «Да что с ней не так? Почему она такая странная?» — Всё нормально? — спросил я. — Срань Господня! Ты качаешься?! Ва-а-ау! На первый взгляд ты такой милый, а на самом деле можешь врезать! Конечности повырываешь, кишки намотаешь на люстру! Бли-и-ин! — завизжала Эмили, — почему ты мой брат? Я б с тобой замутила. Разорви меня енот, эта олимпийка просто ахуеть как подчёркивает твои мышцы! Да я тебя грудь больше, чем у меня! А ну, повернись, — девушка мгновенно оказалась у меня за спиной, — а-а-а-а-а! Ты такой секси! Даже спина пиздатая! А попка как орех! — подмигнула Эмили, выглядывая из-за моего плеча, — теперь понятно, почему Эмма потеряла дар речи! Ты точно не человек.       У меня, блин, чуть голова не закружилась от её восторженных возгласов. — Ну-ну. Я понял. А чья это вообще одежда? По-моему, кофта мне мала. — Моего бывшего, — нахмурилась она, — только на нем эта кофточка висела как на глисте. А снимешь её для меня?       Я засмеялся и потер подбородок указательным и большим пальцами, наиграно сделав задумчивый вид. — Ну, как бы… Нет, наверное. — Ладно, так и знала, — вздохнула сестренка, — оки-доки! Деньги взяла, ключи взяла, телефон взяла, сексуального мальчика взяла, идём! — закончив, оживленная Эмили потянула меня за руку и выпихнула в подъезд.