Да я гетеро, честно.

От лица Нанте.

      Сегодня я проснулся поздно, ближе к обеду. На улице было довольно тепло, но я все равно надел теплую клетчатую рубашку с длинным рукавом и спортивные штаны. Направился в ванную. Помыл голову, нанес филеры для волос, которые посоветовали девчонки, умылся прохладной, несмотря на то, что включенный кран был красного цвета, водой. Зашёл на кухню. Мама ушла как обычно очень рано. Радостная Эмили готовила, как она сказала, «овсяную кашку с ягодами, очень полезно и вкусно, жри, Эмма!», а та в свою очередь сидела мрачная, нервно качая ногой. — Почему такая грустная? — поинтересовался я. — Всё норм, не выспалась, — скривившись произнесла Эмма. — Уволили её, — вздохнула Эмили, поставив передо мной тарелку с кашей. — Да не увольняли меня ещё! — крикнула Эмма. — Пока не уволили, зато скоро уволят! — За что? — спросил я. — Да пустяки, — вздохнула Эмма, по всей видимости, не желая больше ничего говорить.       Эмили села за стол и, косо взглянув на Эмму, сказала: «Я как бы тоже виновата, но не нужно ничего сваливать на меня, сеструха!»       Эмма стукнула по столу. — Да никто не виноват! Вернее виноват. Он! — не на шутку разозлилась девушка, подскочила, опрокинув стул и упираясь пальцем в стол. — Я? — не понял. Я-то тут причём? — Да не ты, она про своего начальника, — успокоила меня Эмили и обратилась к сестре, — может, все-таки пойдёшь сегодня на работу? — Не пойду! Специально, назло ему не пойду! Бесит он меня! Я, что, каждый день должна к нему приходить, я не могу понять?! Он мне уже надоел! — Ну, как бы… Это работа. Ты должна ходить на неё каждый день и… — мне не дала договорить Эмма. — Да если бы я вообще работала там! — Эмма, не говори загадками, Нанте ведь не посвящён в твои дела. — Если не хочешь — можешь не говорить, я не заставляю! — я примирительно поднял ладошки вверх. — Хочет она, — Эмили положила руку мне на шею, хмуро посмотрела на Эмму, — правда ведь? — Нет, не правда. Я не хочу об этом говорить, — взбешенная дева вышла на балкон, громко хлопнув дверью. — Хм. Ну ладно. Кстати, мама вчера, когда пришла, не могла свою тарелку найти, — сказала Эмили, подошла к навесным шкафчикам, стала рыться в них.       Я встал из-за стола. — Ты куда? Каша не нравится? — спросила Эмили. — Не, я щас, — сказал я и вышел на балкон к Эмме. Она стояла, облокотившись об перила, смотрела вниз и курила. — Ты куришь? — спросил я, приблизившись к ней. — К сожалению, — скривившись, выплюнула слова сестра. Выдохнув кольца дыма, она выбросила недокуренную сигарету с балкона.       Странно как-то. Не знаю, что, но что-то определённо показалось мне подозрительным. Я хотел было спросить, когда она начала курить, но меня перебил звонок ее телефона. Эмма вздохнула, доставая из кармана джинсов телефон, посмотрела на экран. — Да якорь тебе в жопу, ты издеваешься? Отъебаться не хочешь? — раздраженно кинула она, отключила звук и положила телефон обратно. — Что случилось, Эмма? Ты можешь мне рассказать. — Нет, прости, это слишком личное. — Ладно. Но в любом случае, мне все равно некому рассказывать. Так что ты всегда можешь поделиться со мной переживаниями, — сказал я и ушёл обратно на кухню. Эмили уже все убрала и мыла посуду. — Давай, ешь, скоро поедем гулять.       Я поел, оделся и я с сёстрами вышли из подъезда, вызвав такси. — Всё-таки стоило тебе пойти сегодня в офис, — вздохнула Эмили. — Да пошёл он. Всё равно хотела уволиться. Он должен понимать, что я не буду выполнять то, что он мне приказывает, — отмахнулась Эмма. — Какие-то странные у вас взаимоотношения с начальником, — осторожно заметил я.       Эмма встрепенулась так, будто ее током ударило. — Нет у нас с ним никаких отношений! — Вообще-то я про взаимоотношения… — Ладно, забей. Идём, такси приехало.       Всю дорогу Эмма молча смотрела в окно, провожая взглядом пролетающие мимо деревья. Эмили рассказывала, куда мы сегодня пойдём: сначала погуляем возле фонтана, сходим в тир, посидим в кафе, сходим в кино. Она ещё много болтала, а я смотрел на грустную Эмму, не зная, как ей помочь. Хочется спросить, что случилось, утешить и обнять. Но я все же понимал, что ничего из вышеперечисленного я сделать не смогу.       Мы вышли из такси и направились к фонтану. Я понятия до этого не имел, что это такое, но когда мы пришли, я был в откровенном шоке. Огромная заполненная дыра в земле, из которой брызгали струи воды. От фонтана исходил холодок, от которого у меня побежали мурашки по коже. — Нравится? Хочешь окунуться? — спросила Эмили, щурясь от яркого солнца. — Ты серьёзно? Туда можно залезть? — опешил я, с удивлением заглянув вглубь ямы, где на мгновение брызги успокоились, но тут же возобновились.       Эмили захохотала. — Нет, конечно. Но, пока никто не видит, можно, — сестра поиграла бровями.       Я боязливо взглянул на фонтан. У нас в Аду вода только кипящая, а так, в основном, одна лава. И все в ней всегда купались, один я не переношу лаву. Я купался всегда в воде. Пусть она и была горячая, но меня с самого детства купали в лаве, так что к кипящей воде я быстро привык. На Земле же вода, даже полностью переключенная на горячую сторону, была прохладная. А в этом фонтане она так вообще была ледяной. Я вздрогнул, потому что услышал раздраженный мужской голос позади себя, который вывел меня из ностальгии: «Да отъебись уже, Феликс. Мне не нравится, когда ты так делаешь».       Я обернулся и увидел парня лет двадцати-двадцати пяти. Он был загорелым, с темно-каштановыми волосами средней длины, зачесанными на один бок, ярко-голубыми глазами. Довольно красивый, в немного прозрачной белой рубашке с подвернутыми рукавами в три четверти, низко посаженных светло-серых рваных джинсах. Рубашка была расстегнута так, что было видно ключицу и крепкую накачанную грудь. С густой шевелюры стекали маленькие капли пота.       Он заметил меня и ослепительно улыбнулся, подмигнув.       Стоп, блять, почему я так детально его осмотрел?!       Я так долго смотрел на парня, что не заметил рядом с ним девушку. Или парня? Кто это вообще? Вроде, девушка. А почему тогда нет груди и попы? Оё-ёй, нет, это, вроде, парень. У него хуй в штанах торчит. Я чуть ли не засмеялся. Да, это парень. Точно…