Да я гетеро, честно.

От лица Нанте.

      Почему он сегодня такой раздражительный? Вчера он был такой милый, хотелось помочь ему. А сейчас хочется только врезать и заткнуть ему рот. Чтоб поменьше язвил. Я ему тут помогаю, а его ещё что-то не устраивает. Вот так вот помогай людям.       Я вздохнул и упал на кровать, смотря в потолок. В животе заурчало и я вскочил, вспомнив про завтрак.       Это то, что поднимет мне сейчас настроение!       Я быстренько и «на отъебись» заправил громадную кровать и взял в руки ложку, рассматривая блюда, которые притащил, и думая, с чего бы начать, а что оставить этому наглецу.       Наконец я выбрал и, нетерпеливо облизнувшись, потянулся к ароматным куриным ножкам, которые будто всем своим видом просили:       «Быстрее сожри меня!» — Нанте! Или как там тебя? — раздался недовольный голос из ванной.       Я психованно швырнул вилку на поднос и заорал. — Ну чего?! — Сюда иди, чего! — раздражённо крикнул Феликс.       Я глубоко вздохнул, пытаясь не обматерить пацана.       Резко встал и, гневно сжав кулаки, потопал в ванную. Однако, зайдя в неё, никого не обнаружил. — Феликс? — растерянно спросил я, оглядывая комнату. Никого! — Да тут я! — послышался голос кудрявого и я, повернув голову налево, заметил дверь.       «Почему я прежде не обращал на неё внимания?» — подумалось мне, и я распахнул дверь.       Перед глазами появился горячий пар. Вкусно пахло персиком и розами. Комната достаточно маленькая, здесь было очень жарко даже для меня и много, очень много, пара. — Прям как в аду, — воодушевленно произнёс я, вдыхая приятный пар. — Чего бубнишь там? — произнёс Феликс, и я, опомниышись, нервно хихикнул. — Да так, ничего.       Я повернул голову в сторону, откуда доносился голос кудрявого, и тут же подскочил, закричал, отвернувшись от голого парнишки и сразу покраснев: — Срань Господня, какого хера, Феликс?!       Я зажмурил глаза. Кудряшка голый! Да, он сидел спиной ко мне, но Боже! Нельзя же так людей пугать!       Нет, я испугался не из-за того, что голое тело Феликса страшное или пугающее. Скорее, это было просто неожиданно и внезапно. Да и его израненное тело навевало те ужасные воспоминания о днях, когда я жил в аду. — Ты че орёшь-то? — непонимающе спросил парень, выгнув бровь. — Почему я ору?! Ты голый! — возмутился я, краснея ещё сильнее. — Ну да, а что, я должен в одежде купаться? — Нет, но… Это было неожиданно, предупредил бы для начала… — я почесал затылок, все так же отвернувшись от Феликса. — Пф, голого парня что ли никогда не видел? — усмехнулся Феликс.       Я нервно засмеялся. — Нет. Вообще-то не видел. Тем более, ты… Ну, как сказать… —Короче говоря, ты у нас стесняшка? — насмешливо произнёс паренёк, а я ещё сильнее покраснел.       «Якорь мне в жопу, что ж творится-то?!» — Ну все, поворачивайся, я вообще-то спиной к тебе сижу, если ты не заметил. И наполовину в воде, так что не ссы.       Я вздохнул, нахмурившись.       «Как будто это что-то изменит.»       Я обернулся. Парень сидел в маленькой круглой ванне с очень горячей водой, от которой шёл пар. И действительно, половина его тела была в воде с белой пеной. — Ладно, что тебе нужно? — спросил я, почесав переносицу. — Спинку потри. — Звучало как приказ. — Это была просьба! — А звучало, будто не просьба. — И как я должен просить?! Просвети меня! — раздражённо произнёс Феликс, посмотрев на меня.       Его светлые кудряшки намокли, и с них красиво стекали капли воды. — Нужно… Сказать пожалуйста? — тихо сказал я словно завороженный, не отрывая взгляда от красивых янтарных глаз.       Феликс нахмурился и отвернулся. — П-пожалуйста? — неуверенно пробурчал он.       Я закатил глаза, улыбнувшись. — Ладно, пойдёт. Чем тереть? — На, — парень достал из воды красную перчатку-мочалку. — Только не сильно.       «Я, блин, и не собирался сильно. Тут столько шрамов, что даже страшно смотреть, не то что прикасаться.»       Я выдавил вкусно пахнущий персиком гель на руку в перчатке и аккуратно прикаснулся ею к спине кудрявого. — Ну? Что так нерешительно? Не бойся, все уже почти зажило. — Т-точно? — дрожащим голосом спросил я, боясь причинить боль этому хрупкому бледному созданию, которому не повезло с характером.       От этих шрамов самому становится больно.       Я медленно стал мылить спину парнишки, пока тот на удивление тихо сидел, перебирая в воде тонкими пальцами.       Я долго думал, стоит ли спрашивать у него или нет. Он же не обидится? Хотя, на что ему обижаться? Но, а если это слишком личное? То, о чем не должен знать посторонний человек? Но в таком случае он просто может сказать, чтоб я больше не спрашивал о таком. А если захочет, то может рассказать. Ладно, как бы то ни было, стоит все-таки спросить.       Я почистил горло, все ещё потирая спину Феликсу, тихо спросил. — Феликс, а… Откуда у тебя эти шрамы? — Хм? Ну, — парень замялся. — А тебе не говорили? — О чём? — О том, что если совать нос в чужие дела, хуй отсохнет.       Я замер. Блядь, а я почти поверил. — Как смешно, — пробурчал я. — Не хочешь говорить, так бы и сказал. Уже хватит? — хмуро спросил я, вставая с колен, снял перчатку. — Ага. Шрамы заживают и начинают чесаться ужасно. Ну, — сказал Феликс и резко встал из воды, поставив руки в боки.       Я дёрнулся, округлив глаза, и снова отвернулся.       «Да сколько можно?» — подумал я и почувствовал мокрую ладонь на плече. — О Господи! — закричал я, перепугавшись чуть ли не до смерти. — Ты мне футболку намочил.       Я повернул голову к нему, вопросительно посмотрев на него и стараясь не опускать взгляд ниже, но черт возьми, это было так сложно!       Феликс засмеялся. — Ты такой стесняшка. Можешь идти, я скоро вернусь, только пену смою. — Л-ладно, — криво улыбнулся я и, резко развернувшись, быстро утопал. — Блядь, ну нахуй! — выдохнул я, облокотившись спиной на дверь, сильно хлопнув ею.       Почему? С чего вдруг у него такая резкая смена настроения? И почему у меня такая глупая реакция?! Может, потому что у него красивая округлая попа…?