Я не принесу тебе счастья

       «Я не принесу тебе счастья».       Альбедо слишком вежлив, чтобы отказывать напрямую, поэтому он даёт Итэру повод отступить, пока заигрывания с его стороны не зашли слишком далеко, напоминает в то время, как они сидят у костра и греют окоченевшие за день работы на холоде руки, об истинной причине попадания в Тейват — никак не собственная воля, а нелепый случай, к тому же где-то здесь его сестра, которая, может быть, нуждается в спасении. А, возможно, она в порядке и однажды Путешественника придётся спасать от неё? Если такой момент настанет, то алхимик хочет быть рядом, но и привязаться к мальчишке страшно.       С ним тепло даже когда сухие поленья не потрескивают, рассыпая вокруг яркие искры и разливая тепло. Пшеничные волосы будто солнечный свет, которого в заснеженных горах катастрофически не хватает, хочется закрыть глаза и представить, как идёшь по бесконечному полю, запуская пальцы в шершавые колосья, перебираешь их, чувствуешь, как тугие стебли прогибаются вниз, но всё равно возвращают свою первоначальную форму. Так и Итэр — подстраивается под ситуацию, кто бы не пытался втянуть его в неприятности, рыцари Ордена, мирные жители или заносчивые послы из Снежной, он никому не отказывает в помощи, но всё равно неизбежно расправляет плечи и идёт вслед за своей целью.       Найти Люмин.       По правде, Альбедо устал слышать это имя в разговоре. Ему хотелось бы поговорить не о бесследно пропавшей девчонке, а о них, понять, было ли что-то особенное во вчерашнем поцелуе. Или в прошлом таком ночлеге, когда, расположившись на одном поваленном за землю бревне, они взялись за руки и просидели так несколько часов, болтая обо всём, что придёт в голову. Замирает ли сердце Путешественника, когда они делят одно одеяло на двоих, прижимаясь в тесной палатке ближе друг к другу, или только алхимик испытывает это неспокойное свежее чувство.       — Ты меня слышишь? — пальцы щёлкают прямо перед носом, выводя из оцепенения. Альбедо от неожиданности откидывается назад и чудом не приземляется пятой точкой в сугроб. Смех Итэра чудесен — звонкий, мелодичный, будто стук пересыпающихся в мешочке золотых монет моры, ужасно заразительный, что рыцарь Ордо Фавониуса сам невольно усмехается, а затем мечник, подарив самую очаровательную и виноватую улыбку из всех, на какие был способен, протягивает ароматный шашлычок из мяса и грибов: — Будешь есть?       Алхимику нравится, как легко они переступили этот барьер — Паймон всё ещё по привычке называла его мистер Альбедо, но в общении с Путешественником удалось сбросить лишние оковы формальности.       — Спасибо, — благодарит, забрав уже остывшую самодельную шпажку из рук. Всё же подкрепиться никогда не будет лишним. Отрывая сочные куски мяса, Альбедо не может перестать думать о том, что всё это время смотрел на мягкие губы с одним единственным желанием — поцеловать их. Убеждал себя, что такое желание — это всего лишь любопытство, гипотеза, которая нуждается в проверке. Без доказательств никакое утверждение не имеет права считаться истинным, поэтому алхимик не спешит утверждать, что мальчишка ему действительно нравится. Быть может, в скупых и одиноких горах он попросту соскучился по человеческой натуре и один вечер в шумной таверне вернёт его к реальности, окунёт лицом в самые отвратительные стороны людской суеты — громкие голоса, способные только перекрикивать друг друга, запах пота и хмеля, невежество и толкотню, полное неуважение и грубость.       От одной мысли о забегаловках Мондштата молодого гения передёргивает. По чему он не скучает точно, так это по пыльным улицам, после него ледяной обжигающий лёгкие воздух кажется приятным бонусом ко всем тем трудностям, с которыми приходится бороться на склонах Драконьего хребта.        «И как ему не холодно?» — снова спрашивает сам себя, когда мальчишка встаёт на ноги и подтягивается. Короткой топ задирается ещё выше, открывая взгляду острые рёбра. За то время, что Альбедо витал в своих мыслях (начинает казаться, что Путешественник к этому уже привык и даже не пытается его донимать в такие моменты отстранённости) юноша засыпал огонь снегом, оставив тлеющие угли на земле, спрятал материалы для розжига костра и, кажется, начал готовиться ко сну.       Уверенность подкатывает к горлу, пройдя через всё тело волной. Нужно действовать сейчас. Получить подтверждение или опровержение. Провести эксперимент.       Альбедо втыкает палочку, с которой съел всё мясо, в землю и спешит следом. Только у палатки немного замедляет шаг и мешкается, расстёгивая плащ, но всё равно опускается на колени и забирается под одеяло. По сложившейся привычке Итэр прижимается к нему, будто хочет согреться, а тяжёлый обжигающий вздох оседает на шею и ключицы.       — Удобно? — Путешественник всегда задаёт один и тот же вопрос, и эта ночь не становится исключением, — Мы отлично поработали сегодня.       И это правда. Полки стеллажей ломятся от склянок, образцов растений и редких камней, каких на территории равнин не доводилось встретить. Но думает Альбедо совсем не об успехе их работы, а о том, как же жарко рядом с Итэром. Почему только он заставляет его гореть? Почему его близость отзывается во всём теле желанием, которое трудно сдерживать?       Привыкшие к темноте палатки глаза начинают различать не только общие черты предметов, но и детали, например, яркий румянец на лице напарника и его смущённый взгляд исподлобья, когда юноша замечает, что на него смотрят. Алхимик решает взять ответственность на себя, когда подаётся вперёд и накрывает приоткрытые губы поцелуем. Итэр словно сам просил этого, просто не говорил вслух, но его тело отвечает искренне на ласку — прижимается теснее, сокращая расстояние между ними до минимума, запускает обе руки под плащ, оглаживает бока и спину. Одежда, которая обязана согревать в холода, начинает казаться лишней и мешающей, когда чужой язык толкается в рот и пытается перехватить инициативу.       Словно всё это время не хватало лишь того, чтобы кто-то сделал последний шаг, а затем пуховое снежное одеяло гор спрятало их от посторонних глаз и позволило насладиться друг другом.       Момент, когда Итэр только пришёл ему на помощь, кажется одновременно далёким и близким. Они работают вместе уже почти две недели, но только сейчас добились взаимной искренности, которая помогла открыть глаза — влечение между юношами не исчезнет, не испарится как только исследование подойдёт к концу. Его не получится игнорировать и отмести в сторону, как что-то незначительное и не заслуживающее внимания. Альбедо больше не сможет жить без этого тепла, хотя ещё совсем недавно ему казалось, что он навсегда сможет отказаться от него и осесть в одиночестве на острых белоснежных скосах.       Путешественник первым начинает действовать дальше, решительно, не ограничивая себя одними дурманящими поцелуями, и просунул руку между их тел, огладил живот через рубаху. Пальцы уверенно соскальзывают ниже, забираясь под пояс штанов. Алхимик не хочет оставаться в долгу и после некоторой суеты — неловкой, дурашливой, за время которой мондштатскому гению два раза прилетело локтем в бок, они устраиваются лицом к лицу на подстилке спустив штаны до середины бедра, тяжело дыша и лаская друг друга.       — Давай попробуем немного по-другому, — после нескольких движений предлагает Путешественник и, хитро подмигнув алхимику, отодвигает его руку, чтобы прижаться своим членом к его паху и обхватить сразу два обеими ладонями. Низкий стон вырывается из горла Альбедо, за что ему становится ужасно стыдно, но любовнику однозначно нравится такая реакция на его действия — Итэр весь вскидывается, смотрит на него восторженно и начинает ласкать быстрее, принуждает убрать своего наставника от лица ладонь, пальцами которой он попытался зажать себе рот.       — Мы же совсем одни, помнишь? Кто нас услышит? Хиличурлы или замёрзшая мята? — пытается неловко пошутить, но это работает — Альбедо расслабляется немного и улыбается смущённо, снова включается в процесс, кладёт пятерню на затылок мальчишки и массирует мягко, а второй рукой накрывает его сплетённые в замок пальцы, чуть меняя темп на более мягкий, сдержанный. Раз их не услышат, то и торопиться некуда, верно?       Два дыхания смешиваются, вырываясь из их лёгких клубами белого пара. Неловкость отступает, когда алхимик начинает двигать бёдрами, пытаясь толкнуться в кулак и потереться о его член одновременно, сильнее натягивает светлые волосы на голове между пальцев, оттягивая назад голову и открывая вид на шею. Она так и манит, чтобы поставить на ней засос, а Итэр и не против. До возвращения в столицу ещё несколько дней, пройдёт. Лёгкий поцелуй чуть правее кадыка, а затем прикусить и втянуть в рот. Альбедо даже начал подозревать, что забыл, как это делается, но, отстранившись, остаётся довольным результатом.       — Альбедо! — вскрикивает юноша, явно удивлённый этим, но не недовольный. Скорее наоборот, ему хватает буквально нескольких движений, чтобы кончить в руку и помочь алхимику кончить следом. Нет феерии, взрывов и искр из глаз, наоборот, всё происходит настолько легко и естественно, будто они уже давно вместе и это совсем не первый раз, когда они позволили себе больше, чем держаться за руки или мимолётный поцелуй.       Несколько минут проходят незаметно, прежде чем сердце перестаёт биться так быстро. Альбедо поправляет одежду на себе и на мальчишке, натягивает выше одеяло на разгорячённые тела, перед этим вытерев руку уголком покрывала. Всё равно его теперь только стирать. Как итог — влюблённый поцелуй в макушку и обнять крепче Итэра, вкладывая в этот жест больше, чем просто заботу. Его не хочется отпускать, не хочется делить, и теперь он уверенно может сказать, что это влюблённость, которой он готов дать шанс.       Путешественник довольно вздыхает и спрашивает:       — Спокойной ночи? — явно готовый провалиться в сон.       — Спокойной ночи, моё солнце, — говорит тихо алхимик, будто провожает его в дрёму. Противоречивые чувства обрели осознанные очертания. Они оба могут спать крепко.