Лучший специалист

На следующий день Соловьев подготовился основательно: прикупил к чаю, пиво, рыбки к алкогольному напитку, - и от этого появились ощущения, будто он собрался к Лёне, а не к Боярину за обсуждением доклада. Со стороны Яна подготовка была не хуже, в итоге: пива оказалось на четыре персоны, а закуски на хорошую гулянку. Увидев ординатора с пакетами, хозяин квартиры под недоуменный взгляд гостя засмеялся и, как успокоился, озвучил мысль: - Слушай, а мы точно будем доклад готовить? Соловьев пожал плечами, мол, как прикажете, и это стало последней каплей в чаше сомнения врача: - Ай, хрен с ним, у нас почти все готово, а до Конгресса чуть меньше месяца! – махнул рукой на работу мужчина, ловя на себе восторженно-радостный взгляд гостя. И именно с этого момента можно было громко, четко произнести: «И тут понеслось…» Да, понеслось с лихвой, реки пива, закусок, разговоров по душам. На пьяную голову либо кажется все простым, либо на все забивается. Многие моменты из споров между Соловьевым и Бояриным были разобраны до мельчайших подробностей, после чего Юра заплетающимся языком настоятельно предлагал не ссориться. Врач с опасной для сотрясения головного мозга интенсивностью мотал головой, соглашаясь с парнем. - Ну, Ян, - примерно на четвертой банке пива компания дружно перешла на «ты». – Почему ты вообще такой? - Какой? – икнул с недоумением Боярин. И ординатор, загибая пальцы, перечислил все недовольства по поведению старшего. Под громогласный «ты же охуенный!» Ян не выдержал и поцеловал парня, жадно впиваясь губами в горьковатые от пива губы Юры. Тот практически никак не отреагировал, лишь пролил алкоголь на пол, но как только мужчина отодвинулся, Соловьев с возмущением залепетал: - Бля, Ян, я же еще не в стельку пьяный! Надо было позже! – пьяный мозг забил на импульсы неадекватности поведения старшего. - Ну, прости, не вытерпел! Так давно хотел это сделать… - виновато развел руки в сторону врач. И ни один не подумал о том, что сцена поцелуя, по меньшей мере, не к месту, а о том, что это неправильно, мысль затерялась в неопределенном лепете и следующем тосте: - Короче, за Конгресс. На утро оба сделали вид, что многое не помнят из вечерней попойки, хотя, еще лежа каждый в своих кроватях, буквально проклинали идею забить на подготовку доклада. Ян не мог понять поведения младшего, но предпринимать какие-либо меры или добивать начатое не стал. Слишком рано… Соловьев еще не привык к нему. У Юры же волосы дыбом вставали от неправильности происходящего. Он мучился от своей противоречивости – «Что я творю?!», - шатен не мог поймать четкую грань, когда в тиране, монстре, язве он начал видеть хорошего наставника, грамотного специалиста и такого… своего человека. Если неделю назад он хотел узнать коллегу с другой стороны – с домашней, то в это утро Соловьев ужасался от быстрого сближения, и от того пугающего восприятия выделяющегося образа настоящего Янчика и симпатии к нему. Воспоминания о поцелуе не вызывали рвотного рефлекса, лишь заставляли вздрогнуть и вновь обматерить свою реакцию после него. Дальнейшую тактику парень решил выбрать после того, как увидит отношение врача. Боярин боялся, что спугнет доверившегося на такую быструю и полную близких моментов неделю молодого специалиста, поэтому на завтраке изображал глубокое похмелье и амнезию. Соловьев предполагал, что это притворство, но не менее профессионально подыгрывал, улыбаясь на все предъявы типа: «Ничего, достигнешь моего возраста, так же подыхать будешь, скотина». Не зная, как обращаться на трезвую голову к старшему, Юра избегал вопросов напрямую к врачу, либо выводил их во множественном лице. Мало ли, что может сказать Боярин. Одно: ты поймал волну с открывшимся к общению Яном, другое: не покинувшая мужчину его непредсказуемость. Дилемма. Проблемы с утра никогда не заканчиваются после их обрисовки, они накладываются друг на друга. В данном случае волна, набегающая на медиков, застала уже в больнице. С похмельным синдромом Боярину было тяжко работать, казалось, голову разрывают колеса, смачно проходящие по кафелю. Пикающие мониторы монотонно убивали мозг врача, напоминая, что пара банок пива явно была лишней. - Соловьев, да чтобы я с тобой пил в воскресенье – да ни за что на свете! – ближе к обеду взвыл Ян, наблюдая за бодро бегающим ординатором. «Да чтобы я вообще с тобой пил – нахуй надо!» - думал про себя парень, улыбаясь виновато для Боярина. - Юрий Петрович, к вам пациенты, - любезно донесла информацию медсестра, заглянувшая как раз в тот момент, когда парень собирался выйти из ординаторской. - Ян Анатольевич, я пошел, ну, а вы дальше страдайте, - и перед тем, как до него успела долететь скомканный бумажный лист, Соловьев выскочил за дверь. - Правда, скотина, - возмущенно выдохнул мужчина, возвращаясь к просмотру истории болезни.

***

- Ян Анатольевич, нас вызывает заведующий, - заглянул в палату Юра, которого по пути как раз выцепил Петухов. Боярин кивнул, раздал указания палатной медсестре и поспешил вслед за ординатором. - По какому поводу? – Ян разгладил невидимые складки хирургического костюма. - Боитесь? – с издевкой спросил Юра. – Правильно, потому что Дмитрий Владимирович злой. Понимаете? Петухов, - он раскрыл сначала одну ладонь, и будто в противовес ей добавил вторую, продолжая: - И злой! - Даже не представляю, что могло случиться, - хмыкнул с пониманием мужчина, давая понять, что уловил смысл, заложенный в эти жесты. - Как и я… - Юра повернулся лицом к Боярину, чтобы открыть перед его персоной дверь в кабинет заведующего. Ян кивнул, взглянул на коллегу, резко выдохнул, будто собирался пропустить по стопочке, а после смело шагнул за порог. Петухов нервно постукивал пальцами по столу в ожидании своих учеников. Мужчина был недоволен сложившейся ситуацией: дату Конгресса перенесли на неделю вперед, а это означает, что до него десять дней. Вошедшие в кабинет были мягко сказать обескуражены, Дмитрий Владимирович, конечно же, не позволил себе такой вольности, как мат, но очень грубо высказался в адрес организаторов. Боярин нахмурился, обдумывая дальнейшие действия, в то время как Соловьев беспомощно переводил взгляд с одного врача на другого. - Это хорошо, что у нас почти все готово, но такое несерьезное поведение никак не ассоциируется с Всемирным Конгрессом, - неожиданно заговорил заведующий. – Думаю, организаторы пляшут под дудку спонсоров и самой американской компании, но я не предполагал, что она способна подложить такую свинью! - Дмитрий Владимирович, мы – никто, поэтому, если дату перенесли, надо лишь ускорить подготовку, приехать и победить, - кровожадно улыбнулся Ян, напоминая ординатору демона. Нет, Соловьев никогда раньше не видел исчадье Ада, но глядя в глаза старшего, можно предположить с вероятностью девяносто пять процентов, что демоны выглядят именно так. Невольно закрались мысли о том, что в пору пожалеть организаторов и других участников, если Боярин разозлился, то остальным придется лишь смиренно принять факт проигрыша. - Да, Ян Анатольевич, вы правы, - голосом мудреца заговорил Петухов. – Сегодня/завтра оправляете готовые документы, касающиеся доклада, ждем подтверждения от комиссии о разрешении участвовать в Конгрессе, а после приступаем непосредственно к защите и устной части. - В среду, разберем материал, и в пятницу выступим перед вами, - завершал общую мысль Боярин. Юра еле проглотил подступивший ком в горле: атмосфера подготовки накалилась до предела, и, слава Богу, она не связана с ним или отношениями между ним и Яном. *** В то время как отделение ИТАР страдало от нависших туч проблем, травматология до сих пор не могла отойти от эйфории, в связи с приходом нового специалиста. Агапов Иван Сергеевич – врач, ранее работавший в военной части, а ныне переучившийся с общей специализации на травматолога. Прекрасная половина отделения травматологии, включая пациенток, тут же попала под чары красавца, обладающего нежно-каштановой шевелюрой, карими глазами и приятным голосом. Особо прыткие личности успели разузнать, что мужчина ушел в отставку в звании старшего лейтенанта. Женские вздохи по офицеру, завистливые взгляды мужчин, ну, и сам герой недели. Агапов учтиво улыбался всем, знакомиться – знакомился, но имена не запоминал. Единственные, кто врезался в память, так это Гайдаров из первой хирургии и его друг, которого тащили чуть ли не буксиром. В курилке было тесно, как только Ваня собирался отлучиться из отделения, за ним толпами шли воздыхатели, любопытные персоны, ну и прочие зеваки, - от того в закуточке три на три метра не то, что бы яблоку упасть некуда, а все собирающиеся задыхались табачным дымом. Травматолог пожимал плечами, отворачивался к стене, молча, докуривал сигарету и вновь возвращался в отделение, забирая свой фан-клуб следом. Гайдаров и Боярин встретили Агапова случайно, в той же курилке и с теми же надоедливыми личностями за спиной новенького. Яну стоило красноречиво кашлянуть (да-да, это злой и страшный монстр во всей больнице), как стадо сопровождающих рассосалось в один миг. Ваня решил, что нужно поблагодарить, но на «спасибо» получил скупой кивок и что-то на подобие: «Ага». Вздернутая вверх бровь рассмешила Гайдарова, и тот закашлялся дымом, вызывая недоумение у своих коллег. - Прости, просто меня позабавила твоя реакция на Янчика. Не обращай внимания, он у нас такой, - поспешил разъясниться хирург. – Я – Витя, из первой. - Агапов Иван, травматолог, - пожал протянутую руку мужчина. - А этот пидор Боярин Ян, - представил друга новоявленный камикадзе. - Ты охуел? – от злого взгляда лапароскописта, казалось, потухли держащиеся в руках сигареты. Старший лейтенант едва дышал. Кто знает этих незнакомых врачей – подерутся, а отвечать за них придется ему… - Так, горячие эстонские паци, - расставил руки офицер. – Драться после того, как я докурю. Рожи расхерачите, а штопать мне? Гайдаров вновь рассмеялся. Он продолжал игнорировать многообещающие жесты, взгляды, хмыки Боярина, и во всю расспрашивал новенького о его прошлом. Через пять минут даже Ян заинтересованно присоединился к беседе, совершенно забывая о том, что они в курилке и в отделениях их давно заждались. - Ты, это, в гости заходи, - пригласил перед тем, как расстаться, хирург. – С Янчиком вы, вообще, через стенку, так сказать… - Предлагаю изолировать этого придурка, - подхватил Боярин, ненавязчиво подталкивая офицера на выход. - Придурок все слышит, пидор! – возмущенно воскликнул оставшийся один мужчина. – Я тебе еще припомню! – обещающе, с нотками обиды, произнес он, туша свою сигарету.